Глава IV. Беседы и стереотипы.

      Она испытывала к Мародерам двоякие чувства, как и многие другие на Гриффиндоре, да и вообще в школе. От них много неприятностей, шума, но это не заслоняло того факта, что с ними весело. Каждый из них был особен по-своему, и при этом похож с другими членами их «бандитской» группировки. Джеймс Поттер ей симпатизировал своим умением находить приключения на пятую точку и вечным оптимизмом, который лился рекой из него каждый божий день. С ним она знакома еще с далекого детства, когда отец занимал пост главы маракоборческого отдела, а Флимонт Поттер заходил в поместье Локфарт на чашечку теплого чая или в угрюмые дни - на стакан янтарной жидкости.       Сириус Блэк немного раздражал своей бестактностью и помпезностью, которая свойственна ему по званию рода. Но с другой стороны с ним Элайза могла просто посмеяться и забыться, что не могло не стать огромным плюсом в их странных отношениях. Порой они ссорились из-за того, что неугомонный балбес приставал к ней с расспросами, а она, жаждущая уединения, посылала его по всем фронтам. В такие моменты на помощь приходил Римус, самый святой человек в их компании. С Римусом все намного проще, чем с вышеуказанными парнями. Он милый, добрый и умный. Светловолосый скрашивал ее хмурые вечера в библиотеке, когда гриффиндорка засиживалась допоздна за домашними заданиями. Он был первым человеком, с которым Локхарт познакомилась на перроне пять лет назад, и с тех пор Люпин каждое лето приезжал на недельку другую к ней в родовой дом. С ним шатенка могла говорить о чем угодно, хоть о небе, которое выглядит угрюмей, чем всегда. Часто они обсуждали проделки Мародеров, смеялись над ними, сидя около Черного озера, пока их покой не нарушат какие-нибудь необузданные бандиты, портящие картину блаженного спокойствия.       И в конечном итоге, всегда, знаменитую четверку замыкал пухленький мальчик со светлыми волосами. Элайза редко обращала внимание на него. Питер был застенчивым и слегка зазнавшимся юношей, с которым было сложно найти общие темы для разговора. Он вечно ходил по пятам трех Мародеров, стараясь им во всем угодить. Иногда, шатенке становилось даже жаль парнишку, не имеющего собственного мнения и вечно шпыняющего другими студентами. Конечно, Джеймс и Блэк не давали его в обиду, лезли с кулаками на того смельчака, который решил накинуться на беззащитного мальчика, пока Римус пытался разобраться с проблемой словесно, не давая двум идиотам заработать новых отработок. — И в итоге ты решила, что пора наверстать все пять лет, которые ты, прости за выражение, пинала хуи? — изогнув бровь, поинтересовался Римус, сидящий напротив Элайзы в отдаленном месте библиотеки. — Ты правильно понял, — с ухмылкой ответила девушка. — Тебя что-то смущает? — Все нормально, — прошипел светловолосый, обмакнув перо в чернильницу и принявшись выцарапывать буквы на пергаменте. — Но зачем тебе идеальные оценки за экзамены? — спросил Люпин, подняв голову на подругу. Та как будто бы не заметила его вопрос, поднялась со стула и подошла к стеллажам с книгами. — Она со всем из ума выжила, раз решала в первый же учебный день задать эссе на три страницы по этим противным бубонам, — ища нужные книги на полках, ворчала Элли, прокручивая в правой руке, меж пальцев, свою волшебную палочку. — Посмотри на это с другой стороны, — не отрываясь от написания увлекательного эссе по травологии, фыркнул Римус. — И с какой же? — она развернулась к нему лицом, уперев руки в свои бока и повысив тон, спросила Элайза. — Ну… — парень посмотрел на нее. — Например, думай о том, что это эссе поможет тебе в сдаче экзамена. Ты же хочешь превосходно получить, поэтому не ворчи, — та закатила глаза и, взяв несколько толстых книг с полок, села обратно на стул. — Мне никогда не сдать этот чертов предмет на превосходно, — заныла Локхарт, опустив голову на пергаменты. — Я быстрее подтяну прорицание, чем эту херню. — Пока ты так думаешь, так и будет, — с важным видом произнес светловолосый. — И все же… — замялся Римус, не зная, правильно ли поднимать снова эту тему, раз ему тогда не ответили на вопрос. — Зачем тебе идеальные оценки? — шатенка подняла голову на него и, глубоко вздохнув, поправила свои непослушные волосы. — Папа был лучшим учеником на своем потоке, — тихо произнесла она. — Хочу его порадовать, — Римус отложил перо и взглянул в зеленые, как малахит, глаза подруги. — Я не так хорошо знаю твоего отца, разумеется, как ты, — его длинные пальцы начали гладить ее бледную ладонь. — Но мне кажется, что ему это неважно. — Ему нет, — отдернула руку Элайза. — А мне да.       Римус тяжело выдохнул, думая, что девушка берет на себя слишком много невыполнимых задач, но не стал продолжать терзать ее своими не удобными вопросами. Взявшись снова за перо, парень принялся выписывать каждую букву, но как он не пытался сосредоточится, мысли все возвращались к сидящей напротив шатенке, которая открыла одну из лежащих на столе книг и, прокручивая палочку меж пальцев, стала перелистывать страницы одну за другой. Красива… проносилось у него в голове, словно молния на темном небе. Люпин привык к ней на столько сильно, что разлука летом казалось для него невыносимой. С ней он мог быть честным. Мог сказать все, что угодно, не ждал укора или жалости. Римус знал, что она поддержит, не дав ему почувствовать себя жалким или ненужным. Конечно, оборотень не жаловался на отсутствие собеседников, у него их было достаточно. Мародеры всегда замечали перемены настроения на лице друга, старались поддержать, несмотря на собственные душевные терзания. Но все же, при мысли с кем-то поговорить - на ум всегда приходила она.       Персефона Элайза Локхарт была первая, кто подошла к нему на перроне. Она была первая, кому Римус доверил свою тайну и не побоялся, что девочка расскажет всем. Только с ней он чувствует такое спокойствие, что забывает про свои проблемы. Шатенка совмещала в себе все: и ум, и доброту, и рассудительность вперемешку с заразительным смехом. И это не могла притягивать Римуса к ней сильнее. — Как тебе новый профессор? — спросила Локхарт, выводя парня из мыслей. — Сложно сказать, — ответил Люпин. — Прошел только один урок, но мне кажется у него немного не все дома…— не успел он закончить свою фразу, как раздался громкий смех девушки. Изумительно… говорил себе парень. Он не мог оставаться равнодушным, когда Элайза смеялась, и хохотал вместе с ней. — Чшшшш… — прозвучал голос старой женщины с соседнего проема. — Извините, миссис Бинс, — одновременно произнесли гриффиндорцы, но не прекратили смеяться.

***

      Класс Защиты от Темных Искусств был самым темным и холодным помещением во всем Хогвартсе. С ним сравниться могло только подземелье. Каменные стены не впитывали тепло даже в самые ясные дни. Мрачные шторы закрывали единственный источник света, наводя угрюмость в сердцах вошедших людей. Мистер Бродвилл не любил, когда в его царстве много света и тепла. Этот старикашка ненавидел свою работу, да и детей тоже. Он никогда не говорил ничего лишнего на уроке, только «откройте параграф и пишите реферат о…». Никогда самостоятельно не объяснял тему. В начале прошлого года он сказал, что ученики узнают все, что нужно из учебников.       Этот человек не выражал никаких эмоций, был беспристрастной субстанцией, облаченный во все черное. Порой казалось, что и душа у этого старикашки черная.       Сейчас же, студенты пятого курса заходили в класс с некой надеждой и верой, что новый профессор не окажется таким, как предыдущий. Хотя вид этого джентльмена был грозный и немного нахальный, что наводило на мысль, что любимчиком студентов он не станет. — Да сто процентов этот тип будет дерьмом полным, — закинув ноги на парту, ворчал Блэк. Локхарт, сидевшая впереди черноволосого вместе с Лиззи, развернулась к нему и изогнув брови, спросила: — С чего ты так решил? — парень спустил ноги и передвинулся к девушке. — А ты его вообще видела? Зазнавшийся ублюдок, в крови которого только и присутствуют привычки издеваться над другими. Поэтому, не надейся, дорогая моя Элли, что он будет мил со всеми. — Смотрю, ты хорошо можешь найти себе подобных, Блэк. И кстати, иди к черту. — гриффиндорец слегка встрепенулся и усмехнулся. То что она посылала его куда только захочет, уже стало неким ритуалом. Парень знал, что назвав ее по сокращенному имени, подписывал смертный приговор. Девушку могли так звать исключительно Лиззи с Веспер и Римусом, и то последний этим не пользовался. Ну и дурак… звучало в голове Сириуса. Она не позволяла никому другому звать ее так. Но Блэку нравилось нарушать правила и бесить ее. — Ох, дорогая Элли, — он приблизился к ней еще ближе. — Я не могу пойти к черту, ведь каждый раз когда я подхожу к тебе, ты меня отшиваешь, — Элайза уже хотела вставить какую-то хамскую фразу, но дверь в класс резко открылась и все застыли.       В дверях стоял высокий мужчина с темными волосами и пронзительными черными глазами, сверлящие студентов. Он был одет в строгий, черный пиджак и прямые брюки. Первые две пуговицы белоснежно выглаженной рубашки были расстегнуты.       Мистер Блейн только одним своим бездонным взглядом заставил учеников рассесться по местам, невзирая на то, что урок еще не начался. Профессор прошел сквозь ряды к своему месту, под пристальной слежкой детей. — Да начнется цирк… — тихо прошипел Блэк, за что получил взгляд из-под лба от Локхарт.       Профессор выложил из своего портфеля книги и пергамент, чернильницу с пером, и усевшись за стол, посмотрел на часы. — Походу часы остановились, — говорил мужчина, пока его палец стучал по стеклу наручных часов. — Дети, через сколько урок? — спросил он, со спокойствием посмотрев на студентов. Некоторые гриффиндорцы были ошарашены от нежности в его голосе, что не могли даже повернуть голову, чтобы взглянуть на время. — Через две минуты, профессор Блейн, — проговорила Лили, сидящая на первой парте вместе с Марлин. — Спасибо, мисс… — запнулся джентльмен. — Эванс. Лили Эванс. — сказала рыжеволосая. — Ага. Запомнил, — почти шепотом лепетал мистер Блейн, просматривая списки учеников. — Ну что ж… — громче произнес он, призывая всех сидящих в классе обратить на него внимание. — Давайте, пока начнем знакомится, — профессор поднялся с места, обогнув стол и оперся спиной об него. — Как вы уже знаете, меня зовут Бофорт Блейн, и на ближайший год я ваш профессор по ЗОТИ. Мне выпала честь подготовить вас, пятикурсников, а также семикурсников к экзаменам, и очень надеюсь, что справлюсь с этой задачей, — профессор перевел дух, поправляя свои вьющейся темные волосы. — Обо мне вам стоит знать только то, что этот год для меня стал первым в роли педагога. И думаю, что это все на данный момент. Но… — он посмотрел на каждого студента и почесал свой шрам на подбородке, — о вас я хочу узнать намного больше.       Все оглянулись друг на друга в неком недопонимании происходящего. Вспоминая предыдущих профессоров ЗОТИ, Элайза была крайне удивлена таким поворотом сюжета и, посмотрев самодовольно на Сириуса через плечо, усмехнулась, получив цоканье от парня. — На чем вы остановились в том году? — спросил мистер Блейн. — Мистер Люпин? — оглядев список, он посмотрел на парня, сидящий впереди Локхарт с Питером. — Профессор, мы остановились на теме оборотней, — его голос звучал уверено для всех, кроме тех, кто знал Римуса. Тема леконтропии для него была настолько страшная, что одно слово «оборотень» приводило его в панику. — Спасибо, мистер Люпин, — прикрыв глаза, поблагодарил студента Блейн. — Что ж… это впечатляющи, что вы так далеко зашли по программе четвертого курса, — улыбнулся мужчина. Сидящие слизеринки на соседнем ряду от гриффиндорцев, начали хихикать, стараясь привлечь внимание преподавателя. — Надеюсь, что в прошлом году вы на ура отработали контрзаклинания против оборотней и русалок, ведь я намерен на следующем уроке повторить с вами это и проверить ваши знания, — многие ученики закашляли от неожиданности, а другие изумленно посмотрели на мужчину. — Профессор… — Да, мисс… — повернулся к девушке, позвавший его. — Элайза Локхарт, профессор, — кивнув головой, шатенка продолжила. — Извините, но мы на практике не изучали контрзаклинания. — Как это? — с изумление спросил мистер Блейн. — Мы писали рефераты и сдавали их каждый урок, — с усталым видом сказал Поттер. — Какой ужас. Как так можно… — почесав переносицу, мужчина снова повернулся к парню, который только что разъяснил ему ситуацию. — А вы у нас, кстати, как называться будете? — Джеймс Поттер, — с гордостью заявил парень в очках. — Отлично. Тогда… — он подошел к своему столу. Взяв какой то учебник, профессор открыл его и, найдя нужную страницу, взмахнул палочкой, затем за считанные секунды на столе появилась стопка пергаментов. Беря их в руки, он подошел к первым партам и сказал: — Здесь материал про русалок, с которым вы должны ознакомится к следующему уроку, — пока он говорил, его руки отпустили листки и ученики уже было завопили, как бумага запарила над их партами. — Попробуйте повторить заклинания, чтобы в следующий раз нам было проще работать друг с другом.

***

      Они возвращались из библиотеки, когда время подходило к отбою. Не торопясь, идя по каменным коридорам храма знаний, студенты молчали, стараясь не нарушить то блаженное спокойствие, накрывшие их двоих. Луна освещала путь сквозь пыльные окна прохода. Звезды были тусклыми и разглядеть их красоту можно было только с помощью телескопа. Почти все ученики разбрелись по своим гостиным, чтобы отдохнуть, либо продолжить куролесить.       Римус с Элайзой дошли до гостиной Гриффиндора за несколько минут до отбоя и, заходя в комнату, их обдал запах сладостей, а до ушей доходил чей-то непрерывный смех и разговоры.       Пожелав добрых снов Люпину и обняв его на прощание, брюнетка направилась прямиком в свою комнату, чтобы отдохнуть и обдумать сегодняшний день, как делала это каждый раз. Но войдя в девичью комнату, ее мечты о спокойном вечере быстро улетучились. — Он такой милый, — лепетала Марлин, переодевавшись за ширмой в пижаму. — А какие у него глаза, — подхватила Вудс, театрально развалившись на кровати, как будто потеряла сознания, прикрывая ладонью глаза. — Напомню вам, дамы, — заговорила Эванс, расправляя кровать. — Он наш профессор. — Это не запрещает нам обсуждать то, какой он красивый, — подойдя к Элайзе, воскликнула Маккиннон. — А ты что думаешь по поводу нашего нового красавчика школы? — обратилась блондинка к Локхарт. — Ну… — подходила она к своему комоду с вещами, пытаясь собраться с мыслями. — Он лучше прошлого профессора, — отчеканила шатенка, доставая пижаму из ящика. — И все? — одновременно сказали Лиззи и Марлин. — Это все, что ты поняла о нем за эту пару? — возмущено развила руками блондинка. — Это был только один урок и я соглашусь с Лили, — повернувшись к девочкам, Элайза направилась к своей кровати, чтобы подготовиться ко сну. — Нам лучше не обсуждать его в таком смысле. — Вы скучные, — закатила глаза Вудс, ложась в постель, подзывая к себе Марлин, чтобы продолжить разговор о новом профессоре. — А где Алиса? — обратилась Локхарт к старосте, понимая, что те, две клуши, слишком заняты мистером Блейном. — Она с Фрэнком. Просила не ждать ее, — ехидно улыбнулась Эванс, подходя к шатенке. — Тогда понятно, — снимая с себя школьный свитер, говорила Элайза. — Очень надеюсь, что они так и останутся вместе. — Они красивая пара, — поправляя свою футболку, Лили села на постель рядом с подругой. — Да… — натягивая на себя ночную рубашку и штаны, брюнетка залезла под одеяло, устремляя взгляд на рыжеволосую. — Всем бы таких хороших парней. Кстати… — хотела уже начать доставать Лили расспросами о Поттере, как староста подскочила с постели и устремилась к себе. — Не смей. — Ну, Лили. — Не смей! — Пожалуйста. — Я сейчас подушку в тебя зашвырну.