Глава X: Друзья и приятели.

      После вечеринки все вернулось на свои места. Все шло своим чередом. Каждый день был похож на прошлый, имея несколько незначительных отличий. Студенты ходили на пары, просиживали там штаны. Собирались в Большом зале, чтобы отведать заветную пищу. Приходили в библиотеку, делая злосчастные уроки, пытаясь не заснуть.       С одной стороны было хорошо тем, что без приключений. Даже надоедливые Мародеры затихли, как сурикаты в своих норках. С другой, не нравилось как раз то, что без приключений. Нового ничего не было и дети просто проводили свои дни по строгому плану.       Это затишье можно было объяснить преддверием самого мистического праздника в году — Хэллуина. В замке знаний этот день был особенным: по всюду тыквы, сладости, отпускают с уроков и главное вечеринка, которую устраивают старшекурсники в Выручай-комнате. Младших туда не пускают и поэтому все пятикурсники были вне себя от радости, что наконец попадут на этот грандиозный вечер.

***

      Элайза сидела в библиотеке в полном одиночестве, крутя в руке перо. Хотя крутилось не только оно. Мысли снова вихрем блуждали по ее разуму, не давая сосредоточиться на эссе по зельям. Этим утром отец прислал ей письмо, где сообщил, что миссис Локхарт пробудет в поместье все рождественские праздники, включая и новый год. Одна лишь мысль, что две недели придется терпеть эту противную аристократическую морду выводило Элайзу на негативные эмоции. Весь сегодняшний день брюнетка была на нервах. То кофе за завтраком разольет, а новый налить не смогла, так как он закончился. То задумается на уроке профессора Макгонагалл и не сможет ответить, получив при этом выговор и вычет очков. То наворчит на Лиззи, с которой они уже данным давно помирились, из-за испорченного свитера. И даже бедный Питер попал под горячую руку рассерженной ведьмы: гриффиндорец споткнулся, пока шел в класс истории, и упал на Локхарт, и та одарила его всеми матами мира, не замечая прохожих.       День вышел и правда напряженным. Но было и приятное. Вместе с письмом от отца, пришло и от Томаса, где тот снова в подробностях изложил, как они проведут каникулы.       Элайза и подумать не могла, что в ней могут смешаться два столь противоречивых человека: один желал остаться в школе, другой желал, чтобы рождественские каникулы наступили по скорее.       Еще месяц назад она хотела остаться на каникулы в Хогвартсе, чтобы лучше подготовиться к экзаменам. Сейчас одна ее сторона вынуждает ее поехать домой по причине того, что не хочет расстроить отца, а другая ждет встречи с человеком, который успел войти в ее сердце и занять там отдельное место.       За всю короткую жизнь у нее был только один парень и отношения с ним закончились слезами и полным опустошением. Руперт Гибсон был маглорожденным хаффлпавцем на год старше шатенки. Блондин с прищуренными голубыми глазами красиво изливал свои речи в уши маленьких глупеньких девочек, чем и заманивал их в свои длинные руки. Элайза тоже повелась. Поверила в его рассказы о том, что она самая красивая и прекрасная девушка, которую он когда либо встречал. Но на деле оказалось совсем иначе. Таких как Локхарт в кармане у наглого на тот момент пятикурсника оказалась намного больше, чем волос на голове. Каждая была и звездой, и богиней.       Когда Элайза узнала об этом, а точнее застала Руперта с одной из его дамочек, сердце пронзила боль, а слезы сами скатывались по щекам.       Соседки по комнате во главе с Лиззи успокаивали униженную и оскорбленную девочку несколько дней. Говорили преподавателям, что та не присутствует на уроках по причине «женских проблем». А там пусть они сами додумывают. Шатенка просила девочек не рассказывать никому, что произошло. Особенно Весперу. Лиззи, конечно, сопротивлялась. Она желала, чтобы Пруэтт набил тому морду. Чтобы это жалкий хаффлпаффец никогда не забыл то, что сделал с несчастным сердцем маленькой Элайзы. Но сама маленькая девочка угрозами заставила молчать всех, кто узнал об этом несчастье. Весперу, в последствии скажут, что пара просто не сошлась характерами и все.       Сам же Руперт ничего не подозревал, когда девушка не появлялась в его поле зрения. Ему было и так хорошо в компании своих новых пассий. А когда Элайза выбралась из своего кокона и тот все же подошел к ней, девушка сияющей улыбкой на лице послала его ко всем чертам мира и вежливо попросила больше не подходить к ней.       Сейчас же Элайза понимает какой дурой была. Прошло всего лишь восемь месяцев с того мартовского романа, но она уже осознала свою ошибку и в принципе больше не хотела отношений. Она не гналась за ними, как это делала Марлин, каждую неделю которая наряжалась для нового свидания. Она не собирала вокруг себя столько поклонников, как Лиззи, чтобы выбирать лучшего. Она и не смотрела на парня влюбленными глазами, как это умудрялась Алиса. Локхарт не была похожа и на Лили, которая стремительно не замечала человека, который влюблен в нее. Элайзе просто стало похер на все это. Она выбрала себя и стала думать о своих близких. Почти все летние каникулы она провела рядом с отцом, следя за его здоровьем. Постоянно встречалась с Римусом, интересуясь о его самочувствие. После этого жизнью обиженным мужчиной, который решил, что он Зевс, она полностью углубилась в более приземленные задачи своего бытия, чем те, что ставят себе все маленькие девочки.       Возможно, брюнетка просто повзрослела после того несчастного случая. А может поняла, что ей это все ни к чему. Хотя, разве есть между этим разница?       Поэтому, Элайза не хотела, даже противилась своей влюбленности в Томаса Грина. Но его забота, приветливость и мягкая улыбка сыграли свою роль. Этот человек не умел говорить красиво, но все же запал в ее душу. Возможно, это даже не влюбленность, а просто привязанность. И именно поэтому, волшебница решила просто пустить все на самотек. Пусть все идет своим чередом.       И выходя из своих раздумий на некоторые секунды, Элайза обращала внимание, что дописывает эссе, собирает свои вещи и выходит из библиотеки. Время близилось к отбою и по холодным коридорам школы, которые подсвечивались тусклыми огнями, уже не было той толпы студентов и профессоров, которые наблюдались в дневное время суток. Замок с наступлением сумерек становился безлюдной заброшкой с красивым фасадом и внутрянкой. Идя по нему, всегда ощущался холод, но он не пробирал до костей неприязнью. Нет. Он уютной думкой раздавался в душе каждого студента, который проживал в этом безмятежном храме вечных знаний.

***

— Элайза. — кричала Лиззи с другого конца улицы. — Давай скорее.       А девушка снова засмотрелась на витрины с книгами, пытаясь найти что-то новое для себя. О любви Локхарт к книгам знали все ее знакомые и друзья. Если они собирались в Хогсмид, а та говорила, что хочет остаться в замке, то все понимали, что она сядут у камина и зароется в страницах. Выходя на улицу, в сумке ведьмы всегда был сборник стихов или что то похожее на это. Ни один день не проходил без маленького рассказа Чехова или Бунина.       Так было легче… Легче было зарыться в вымышленные миры, чем признать свою реальность. Было легче убежать в романы, где можно найти в конце лишь счастливый финал. Так было легче и привычней. — Ты вообще нас слышишь? — уже крикнул Веспер, который рвался в Зонко за покупок для Хэллоуина. — Иду. — отвечала девушка, ссутулившись от холода, побрела к друзьям.       Сегодня выдался солнечный день. Но к всеобщему разочарованию, святило уже не грело, как прежде. Холода наступили уж слишком рано и все студенты укутавшись в шарфы и теплые мантии, гуляли по шумным улицам деревушки, в поиске лучших костюмов на Хэллоуин.       Элайза шла по пятам своих друзей, думая снова о доме. По идее, ее мысли должны были полностью отдаться преддверию праздника, но они никак не хотели возвращаться в нужное русло.       Лиззи и Веспер, как обычно о чем то спорили, не желая найти компромисс. Эта картина вызывала умиление у Локхарт. С того дня, как двое подруг, которые были знакомы с детства, познакомились с рыжеволосым пареньком, который спотыкался об каждую ступеньку огромных лестниц Хогвартса, Элайза и мгновения не помнит, чтобы те не спорили о чем то. Один вечно недоволен тем, что сказал второй. Находится хоть одно действие, которое вызывает возмущение у одного из них. И шатенка постоянно задается вопросом, когда те снова начинает завывать свою шарманку: как они вообще называют друг друга лучшими друзьями? А ведь они так считают. Если к Лиззи кто-то пристанет, то Веспер будет первый, кто убьет этого человека и морально, и физически. Если Пруэтт куда то вляпался, то Вудс тут же бежит его вытаскивать из дерьма. Несмотря на постоянные ссоры, они поддерживают друг друга и что иногда остается неприятным осадком на душе у Элайзы, так это то, что у этих двоих индюков есть и свои приколы, которые непонятны брюнетке. — Лично мое мнение… — послышался голос Веспера. — Твое мнение меня не долбает. — выплюнула в лицо парня эти слова девушка.       Каким бы плотным туманом мысли не затмевали разум, эта перепалка ни могла остаться незамеченной Элайзой. Волшебница, заправив выпадающие пряди за уши и подойдя поближе к друзьям, набросилась на их плечи. — Что вы тут снова раздули срач из ничего? — с улыбкой на лице спросила Локхарт, стараясь замять конфликт, а те одарили ее возмущением. — Из ничего? — повторила Вудс. — Этот идиот сказал, что лучший костюм для меня это костюм лунтеленка. — услышав это брюнетка залилась смехом. — Ну ты и правда похожа на него. — взяв под локоть Пруэтта в знак согласия с его мнением, сказала Элайза. — Да идите вы… — та задумалась. — Куда? — спросили хором Веспер с Локхарт. — Идите в жопу. — сморщив носик, провопила Лиззи. — Ой ой ой. — съязвил рыжеволосый. — А тебе, Веспер, подойдет костюм топеройки. А тебе, дорогая моя Элли, инфернала. — парировала русоволосая. — Отлично. Так и пойдем. — через смех произнесла шатенка.       И как всегда, Локхарт удалось замять этот конфликт. Потушить тот огонь, который мог сжечь все, что попалось бы под руку. Так они и дружили. Веспер с Лиззи были пылающими языками огня в камине, которые так и нарывались вылезти за пределы каменной кладки, а их Элли была проточной и ледяной водой, которая тушила вечные порывы агрессии. Возможно, именно это и называлась идеальной дружбой. Каждый друг за друга горой. Каждый желает искренне помочь другому.       Но при этом они были абсолютно разными людьми. Каждый индивидуален по своему. Веспер предпочитал провести выходные в шумной компании, подальше от учебы. Вудс хотела посплетничать с девчонками или сходить по магазинам, заставив шатенку таскаться повсюду с ней. Элайза же желала проводить свободное время в библиотеке, делая уроки или уткнувшись в новый роман. Но при этом, если они собирались вместе, то это обязательно было что-то с чем то. Их различия можно было наблюдать и за приемами пищи. Пруэтт до безумия был влюблен в свои благоухающие травяные чаи, пока Лиззи брала свой хрустальный бокал и наливала в него различные соки. А Элайза будет наблюдать за этими разными людьми, вдыхая запах своего черного кофе без сахара и молока. И как же они сами напоминают друг другу эти напитки. Даже времена года они обожали разные: парень — лето, Вудс — весну, а Элли все металась между осенью и зимой. Но все же они лучшие друзья… и возможно именно эти различия в привычках и темпераментах их и связали.       Элайза вообще мало кого могла назвать другом или подругой. Для нее эти слова были чем то очень сокровенным и близким сердцу. Своих соседок по комнате она обычно так не называла. Только Римус, кроме Вудс и Веспера, она могла назвать хорошим другом. Все остальные приятели и не больше. Бесспорно, Локхарт было приятно общаться с Алисой, Лили и Марлин. Иногда, прикольно было и с Поттером поболтать о всякой херне. Но все это общение не выходило за рамки обыденных вещей и мыслей. Самые сокровенные брюнетка оставляла для других… Хотя и они не всегда знали о девушке всего, что тут говорить о других девочках и Мародерах.       Выйдя из Зонко с огромными пакетами, которые пришлось нести Весперу, трое друзей с улыбками до ушей направлялись по каменной тропинке прямиком в замок. Все было так просто сейчас для Элайзы. Как только она позволила себе расслабиться и отпустить все угнетающие мысли, девушка прониклась всем тем уютом, которые дарили эти двое. И идя сейчас бок о бок было спокойно на душе. Именно в такие непринужденные моменты шатенка осознавала, что рядом с ними она может быть собой. Может улыбаться так же ярко, как и холодное солнце над Шотландией. — О, смотрите. — указывая куда то вправо, сказала Лиззи.       Проследив за рукой русоволосой, Элайза заприметила на соседней дороге четырех студентов Гриффиндора, которые направлялись в том же направление, что и они. Мародеры, как всегда громко смеялись и что-то бурно обсуждали, не замечая косых взглядов прохожих. — Парни. — крикнул Пруэтт, подзывая ребят присоединиться к их компании.       Этого Локхарт точно не хотела сейчас. Ведьма бы хотела, чтобы они так и дошли вместе до гостиной, болтая о всякой ерунде и продолжили бы делать тоже самое и там. Но к ним уже летели четверо одногруппников с кучей пакетов.       Поттер бежал быстрее всех. Он в считанные секунды преодолел расстояние между ними и врезавшись в Веспера, произнес: — Ребята. — чуть ли не переходя на крик завопил Джеймс. — Как я рад, что мы встретились. Я бы хотел обсудить с тобой завтрашнюю тренировку. — обращаясь к рыжеволосому, произнес парень. — Кто бы сомневался. — возмущенно закатила глаза Лиззи. — Доброго дня, дамы. — галантно сделав реверанс, поздоровался подошедший к друзьям Блэк. — Не делай из себя джентльмена, Блэк. Выглядит фальшиво. — съязвила Элайза, у которой резко испортилось настроение из-за появления этих бестий Хогвартса. — А вы как всегда злюка, дорогая моя Элли? — парировал сероглазый, подойдя к ней ближе и взяв ее под локоть. — А вас это не касается, мистер Блэк. И я не Элли для вас. — закипала Локхарт, но не отдергивая свою руку. — Римус. — крикнул Джеймс. — Иди разнимай их, а то они сейчас устроит тут ожесточенную дубль. — на что Люпин лишь закатил глаза и потрепал шапку Поттера. — А что? — переглянулась с Сириусом брюнетка. — Идея огонь. — Идите к черту. Мне еще потом отчитываться перед деканом из-за вас. — ворчал, как старик Римус. — Ты скучный. — сказал что то впервые Питер. — Я бы на это посмотрел.       Возможно, Элайза была не права сказав, что эти четверо испортят им прекрасный день. Сейчас все выглядело таким привычным для нее. Она все же откинула от себя руку Блэка и чуть отступила назад, пока Поттер с Веспером, начиная их хоровод, болтали о квиддиче. После них гордо шагали Питер с Сириусом и Вудс, которые смеялись с первых. Локхарт же пришлось замыкать этот марш на пару с Римусом. О чем она совершенно не жалела. Они с той вечеринки почти не разговаривали. Парень как будто бы слишком буквально принял концовку их последнего разговора и решил ее не трогать. Они встречались в библиотеке, перекидывались несколькими фразами и на этом все. На уроках вместе не сидели. Даже на нумерологии, на которой они всегда садились вместе. Это не могло не расстроить Элайзу. Их разговоры почти всегда оставляли приятный осадок на долгое время. А когда их не бывало некоторое время, то шатенка очень тосковала по его умным фразам и мимолетным улыбкам. А сейчас вроде есть шанс завести диалог, но ведьма все не находила слов.       Римус отдалился от нее и правда не просто так. Его голова решила за него, что если он не будет с ней общаться несколько дней, то девушка надумает ему все рассказать. Но как же он ошибся. Сам того не замечая, парень истосковался по беседам с этой умой волшебницей. По ее улыбке и вечной маске «все нормально». Он знал, что то ее расстраивает и тревожит, но напрямую вызвать на разговор не решался. Ему хотелось, чтобы та сама рассказала все, что ее гложет, а не доставать это все из нее пинцетом. Но она упертая и тоже молчала. Не разговаривала с ним. А он не мог больше терпеть, поэтому решил первым закончить эту не обговоренную молчанку. — Как твой отец там поживает? — чуть склонившись к девушке, спросил Римус, надеясь хоть здесь на честность. — Он говорит, что с ним все хорошо. — со скукой в голосе ответила Элайза. — А ты как чувствуешь? — не унимался парень. — Ну я за него всегда переживаю. Ты же знаешь, его сердце уже не то, что несколько лет назад. — на ее лице появилась мимолетная улыбка, которую русоволосый успел считать и насладится. — Я его спросила недавно про его самочувствие, а он ответил мне, что я слишком часто это у него спрашивая и что это он должен интересоваться о моем здоровье, а не я о его. И вообще, заведу себе детей и буду их донимать этими расспросами. — Так и сказал? — выгнув бровь, переспросил русоволосый. — А ты как будто его речевые обороты не знаешь. — она улыбнулась и Римус был не способен сопротивляться желанию с пародировать ее действие. — Приеду на каникулы и узнаю все сама. А если он меня обманул… — Боюсь даже узнать, что ты с ним сделаешь.       Брюнетка засмеялась, и у парня где то под ребрами защипало. Конечно, Римусу было приятно, что такая добрая и милая девушка, зная о его пушистой проблеме, дружит с ним. Но тут было что то еще. Возможно, это было что то на уровне брата и сестры. А может и что то выше этого. Но мысли он не допускал такой. Она не могла ему нравится и не только по причине своей смертельной болезни. Нет. Она была ему ближе, чем многие другие. На ровне с Мародерами. Но все же… Каждый раз когда он слышал или видел как она смеяться, ему тоже хотелось заржать вместе ней. Ему нравилось все в ней. Ему было хорошо с ней. Но Римус каждый раз все это списывал на привязанность… — Ты же вроде не хотела ехать на каникулы домой, чтобы получше подготовиться к экзаменам? — спросил Люпин. — Во первых, ты как-то раз сказал, что я пинаю хуи с этой учебой. Так вот, я решила традициям не изменять. — хитро улыбнулась та. — Во вторых… — и ее улыбка, как-то странно исчезла с лица. — отец попросил, чтобы я приехала.       Эврика.       Понимание, как пуля вонзилась в разум. Римус имел особое чутье понимать людей и здесь он его во всех масштабах применил. «Значит проблема скрывается здесь» — проносилось в его голове. — Но есть и третье. — смущенно сказала Локхарт, пока ее щеки краснели и точно не от холода. — Ты помнишь Томаса? — Тот парень, который пару раз гулял с нами летом? — уточнил Римус и та застенчиво кивнула. — Он писал мне и вроде как приглашает меня снова на прогулку.       Люпин не понимал, что конкретно сейчас чувствовал. Это была не ревность, уж точно. Но что то неприятное раздавалась в его сердце и не давало покоя. — Ты влюбилась что ли? — справившись с непонятными чувствами, оборотень хитро прищурив глаза, покосился на собеседницу. — Нет. — начала отрицать шатенка, пока ее щеки вместе с ушами предательски горели багровым цветом. — Да, да, да. — а он не унимался. — Отстань, Римус. — хихикнула она. — Может быть и да… А может быть и нет… — вальяжно и проговаривая отдельно каждое слово, медлила Локхарт с конкретным ответом, которого по непонятной причине так ждал парень. — Я не знаю. Мне с ним приятно, но вряд ли это что-то больше, чем… — Влюбленность. — не дав договорить, Римус произнес это слово и тут же заулыбался, за что получил подзатыльник. — Прости.       Хорошо. Элайза и правда тосковала по нему. Эти несколько дней без него были скучными. В начале встречи с Мародерами девушка на придумала себе, что эти индюки испортят ей вечер. А сейчас она благодарит всех существующих богов, что те свели ее сегодня с ними, а конкретно с ним. Сначала шатенка, наконец, смогла расслабиться в компании Веспера и Лиззи, смеясь о каждом лежавшем камне, а сейчас она идет и говорит по душам с Римусом, с которым не болтала уже приличное время.       Этот день стоит запомнить. — А знаешь что? — неожиданно для парня произнесла Локхарт, подпрыгивая на ходу. — Что? — заинтересовавшись, спросил Люпин, ожидая очередной поток несуразных идей. — Приезжай ко мне на каникулы. — тот задумался. — Ну хоть на пару дней. — тот молчал. — Вместе что нибудь сделаем с отцом, если он наврал мне про свое самочувствие.       Она с такой надеждой смотрела на него, что Римус таял под ее взглядом. И как же ему не хотелось отвечать ей отказом. — Я не знаю, Элайза. — тихо произнес он, останавливаясь, тем самым увеличивая расстояние между впереди идущими друзьями. — Родители хотят поехать во Францию и я…       И она поняла…       Она знала, что каждая поездка во Францию была, как надежда на излечение. Римус каждый год ездил туда, но без изменений. Но все же вероятность того, что в этот раз все изменится, эта злосчастная надежда теплилась и в ее сердце. — Но я постараюсь, что-то придумать.       И именно ради этой счастливой улыбки Римусу стоила дружба с ней…