Глава XII: Астрономическая башня.

      Перрон был полон студентами Хогвартса и их родителями. Каждый ребенок был счастлив вернуться в этот прекрасный храм знаний и вечного веселья. Были и те, которые предвкушали свои первые дни пребывания в школе. Родители, чуть ли не со слезами на глазах прощались со своими детьми, но были и такие индивидуумы, которые не показывали своей искренности и просто поучали на по следок своих отпрысков.       Мистер Локхарт был тем кто совместил в себе эти два вида и сейчас стоял рядом со своей дочерью и ее маленькой подружкой, которая пыталась отделаться от своих родителей. — Ты главное сильно не переживай. — все повторял мужчина. — Эти года останутся у тебя приятными воспоминаниями, поэтому не порть их волнением и тревогой.       Элайза улыбалась, слушая отца внимательно. Ей было не важно, что возможно сейчас она выглядела очень глупо, показывая свое истинное отношение к единственному родителю, а не лезла из кожи вон, чтобы убежать от него, как это делала Лиззи. — Мам. — снова заныла девочка, уворачиваясь от еще одного поцелую матери. — Я уже взрослая. — Конечно, взрослая. — проговорил мистер Вудс. — Всего лишь одиннадцать, но так ты и правда взрослая и совершенно не глупая. — смеялся высокий мужчина с карими глазами. За эту шутку он получил злобный взгляд от дочери, так еще и пинок в бок от жены.       Для Элайзы родители Лиззи — Джон и Эсмеральда — были примером истинной любви. Она не знала какие были отношения у ее отца и матери, да и мистер Локхарт редко говорил дочке про свою Равенну, но мистер и миссис Вудс заменили ей этот идеал, который она могла получить от своих родителей. Эсмеральда Вудс, в девичестве Доуренс, являлась чистокровной волшебницей с американскими корнями, что очень сильно влияло на ее натуру. Женщина не боялась говорить о своем мнение открыто. Она была легка на подъеме и открыта этому миру. В то время как ее муж Джон был слегка закрыт в себе и постоянно зависал в рядах мракоборцев. Его магглорожденность не мешала стать одним из лучших авроров, чем и прославил семью Вудс. Но даже не смотря на разность в характерах, они всячески показывали всем прохожим, что у них любовь. Каждый раз, когда Элайза приезжала в их дом, то и дня не проходило, чтобы мистер Вудс не сказал своей жене, что лучшим решением в его жизни было то, когда он смог ее уговорить выйти за него. Эсмеральда готовила ужины для мужа, даже если он задерживался на работе. Сидела с ним и помогала снять напряжение после трудного дня чашкой его любимого черного чая с двумя дольками лимона и одной ложкой сахара с горкой. Они были просто эталоном семейной пары… — Хватит, господа. — важно заявил мистер Локхарт, взяв на себя ответственность отогнать волнующихся родителей от своего ребенка. — Они же не навсегда уезжают, так что давайте отправим их на этот поезд и будем надеяться, что они не взорвут школу ко всем чертям мира.       Когда родители наконец отстали, а девочки зашли в поезд, то Локхарт окутала некая тревога и страх за предстоящее будущее. — Просто не парься. — с легкостью в голосе произнесла Вудс, ища свободное купе. — Да почему все занято? — А ты будь менее раздражительной. — проговорила шатенка, открывая первую попавшуюся дверь в вагоне и зайдя они обе заметили маленького мальчика с рыжими волосами и яркими веснушками на щеках, носу… везде. — Привет. — доброжелательно поздоровался он, кривя свои губы в лучезарной улыбке. — Привет. — первая ответила ему Локхарт, пока подруга стояла и рассматривала паренька молча. Она оглядела купе и спросила: — К тебе кто нибудь… — не успев договорить свой вопрос, мальчик покачал головой. — Ко мне никто не придет, поэтому вы можете располагаться здесь. — его ямочки на щеках стали еще явней, чем момент назад. — Отлично. — обрадовалась Лиззи, усаживаясь к окну, но не прекращала рассматривать парня с недоверием, который как раз сидел напротив нее. — Я Веспер Пруэтт, а вы, дамы? — сев по турецки, спросил теперь уже знакомый мальчик. — Я Элайза Локхарт, а эта неразговорчивая леди Элизабет Вудс. — сообщила за двоих брюнетка, поправляя складки своей юбки. — Можно просто Лиззи. — также щуря глаза, поправила подругу русоволосая. — Вот и отлично. — еще шире улыбнулся Веспер. «Куда еще шире» — задумалась Локхарт. — За знакомство. — протягивая девочкам мятные леденцы, которые вскоре станут любимыми у одной из них.

***

      Изменилось многое за это время. Например, Пруэтт больше не был маленьким мальчиком с очень низким ростом и кучей веснушек на лице. Он был почти мужчиной с твердым характером и желание обуздать весь мир. Его рост позволял ему дотягиваться до самых верхних полок в библиотеке и казаться взрослее, чем он на самом деле являлся. Но как бы он не менялся, его привычка договаривать за брюнеткой осталась и как бы волшебница не старалась отучить его от этой назойливой привычки, он не прекращал. Элайза переняла у подруги вечное раздражение и превратилась в ту самую злюку факультета. Лиззи стала проще смотреть на парня и даже признавала, что он один из самых крутых людей на земном шаре. Но кое что никогда не изменится: они были друзьями и всегда будут вместе.       Ну или это было несколько часов назад…       Сейчас все могло разрушится, но Элайза, сидя на холодном полу Астрономической башни не могла в это поверить. Не хотела принять тот факт, что сама нагрубила ему, а теперь еще и рыдает так, как не плакала еще никогда. Даже когда любимая бабуля засыпала ее очень приятными словами, она так сильно не переживала, как сегодня.       Было очень больно и эта боль становилась все острее с каждым вдохом, а с каждым выдохом сердце разрывалось от воспоминаний. Веспер и Элайза вообще редко ругались. Все было как-то просто между ним. Все было гладко… Обычно, их ссоры не продолжались больше, чем одна пара или ночь. Поэтому шатенка даже подумать не могла, что этот конфликт между ними мог поставить точку и в их дружбе.       «И зачем я вообще пошла туда?» — задавала себе вопрос уже который раз девушка, пока ветер в башне завывал и морозил ее юное тело.       Все было какое то ненастоящее. Этого просто не могло быть. Казалось, что Веспер сейчас придет за ней и скажет, что она дура и примет ее в свои теплые и родные объятья.       Как только Локхарт подумала об этом, дверь в башню заскрипела и надежда разожглась в ее груди. «Пришел все таки…». Девушка не поворачивалась в сторону звука, просто продолжала сидеть на холодном полу, поджав ноги и стараясь унять плач. — Со всем дура? — ни этот голос ожидала услышать брюнетка, но все же узнала его и удивленно посмотрела на вошедшего парня. — Здесь же морозильник, а ты в коротком платье, так еще и без мантии. — с волнением в голосе проговаривал Блэк, подходя ближе в гриффиндорке, попутно снимая свой пиджак. — Я не желаю слушать тебя. — сквозь слезы рявкнула девушка. — А придется. — сказал тихо сероглазый, накидывая свою одежду на хрупкие плечи одногруппницы. — Чего ты тут сопли развела? — без ноты презрения спросил Блэк. — Тебя это не касается. — Элайза пыталась сделать свой голос спокойным, но как не пыталась она сопротивляться из-за кома в горле ее слова казались слишком тихими и прерывистыми. — Не груби мне. — серьезно посмотрел на нее парень. — На сегодня ты свой лимит хамства исчерпала. — и та удивлено посмотрела на него своими заплаканными глазами.       Сириус мог поклясться, что не видел сейчас в них что-то похоже на исходный вид, который он наблюдал каждую их встречу. Они не были не пронзительными и не пустыми, как обычно. Ее зрачки расширились, как не было даже при их ссорах. В них читалась боль, страх и что-то, что парень никак не мог распознать. Что-то похоже на безысходность? — Ты знаешь? — лишь смогла произнести девушка, пока не нахлынула новая волна слез. — Ну что же ты… — как будто для себя спросил Сириус, беря ее холодную руку в свою. — Не плачь. Не люблю, когда девушки плачут при мне. — Так уходи. — прошептала она, вытирая свободной ладонью слезы. — Не могу. — Почему? — спросила она, заглядывая в его серые, как ноябрьское небо глаза. — Потому что не уверен в твоей устойчивой психики. — мимолетно посмотрел на балкон Блэк, но тут же устремил их на Локхарт, чтобы убиться, что она поняла его мысли в правильном ключе. — Я не совсем дура. — пыталась отстоять себя девушка. — Вот в этом я не уверен. — улыбнувшись, произнес парень. — Знаешь, было не сложно догадаться, что вы поссорились, ведь сначала ты в меня врезаешься и называешь придурком, а потом, когда я подошел к парням, Веспер стоял, как будто бы в него прилетел летучий сглаз. Ты же знаешь лучше меня, что он редко молчит, а тут даже слова не вымолвил. — та лишь внимательно слушала его, пытаясь не разрыдаться вновь. — Но интересно все-таки послушать из-за чего Пруэтт, как воды в рот набрал, а ты здесь рыдаешь, хотя я и не знал, что ты это умеешь, и при этом сидишь здесь и жопу морозишь.       Он был так прост сейчас. Элайза даже усомнилась, что перед ней сидит Сириус, мать его, Блэк. Ведь при любом удобном случае он сразу начинал до нее докапываться. А тут он рядом с ней, такой открытый и заботливый как будто… — Я ему очень сильно нагрубила… — начала шатенка. — Я это уже понял. — Если ты хочешь узнать все, то не перебивай. — и тот закрыл рот другой ладонью, ведь одна так и продолжала сжимать холодные пальцы брюнетки. — Он считает, что я слишком сильно замкнулась в себе. Что в последнее время как-то странно виду себя. — А разве это новость? — изогнув бровь, риторически спросил сероглазый. — Блять, Блэк. — рявкнула Локхарт, на что гриффиндорец лишь посмеялся, но показал, что готов слушать дальше. Она вдохнула холодный воздух, собираясь с силами. — Он сказал, что волнуется за меня, а я ответила, грубо говоря, что мне не нужна его забота. Так еще и послала нахуй. — Ого. — удивлено расширил глаза Блэк. — Ладно. Продолжай. — А что продолжать? — возмущенно спросила девушка, утирая краем своего рукава почти засохшие дорожки слез. — Мы поссорились из-за того, что я не могу сдерживать себя. Вот и все. — чуть ли не кричала девушка, пока глаза снова защипали. — А его переживания оправданы? — невзначай поинтересовался Сириус. — В каком это смысле? — непонимающи посмотрела на него Элайза, тяжело дыша. — Ну он сказал тебе, что ты в последнее время стала еще раздражительней и слишком закрытой. — пояснил он, пожимая плечами. — Это правда? — А тебе это важно знать? — без капли недовольства спросила она, даже хотя, чтобы для него это было важно.       То что творилось в ее голове, так и пыталось выбраться наружу. И Локхарт боялась, что человек, который будет в тот момент рядом с ней, не будет подходить на роль хорошего слушателя. Но сейчас ей было все равно. Пусть это будет хоть Филч, хоть Сириус… — Да. — тихо ответил Блэк, пряча свой взгляд. — Он прав. — тут же проговорила Элайза, как будто бы на одном дыхании. Тот лишь вопросительно посмотрел на нее. — Я и правда замкнулась в себе. Меня раздражает чуть ли не каждый звук сейчас. — А причина есть или это просто переходный возраст настал? — с усмешкой поинтересовался черноволосый. А Элайза лишь выдернула руку из его хватки и дала подзатыльник, чуть улыбнувшись, что не могло не порадовать Сириуса. — И причина имеется. — улыбка тут же исчезла с ее лица, пока ее мысли возвращались в свой родной дом. — Если тебя там какой то парень обижает, то ты скажи. — подмигнул он. — Я тут же пойду разберусь с ним. — говорил Блэк, ежившись от холода. — А со старой каргой разберешься? — усмехнулась девушка, продолжая смотреть на него слезными глазами. — Так, подожди. — он остановил ее и достав палочку, наколдовал согревающие чары, от чего стало легче обоим. — С момента про каргу по подробней.       В голове Локхарт сейчас боролся и ангел, и демон. Черт из преисподние рвал и метал, утверждая, что Блэк ни тот кому шатенка должна говорить про семейные драмы, а божья тварь шептала ей, что Сириус выслушает, ведь было не секретом, что у него тоже плохие отношения с родственниками. Поэтому Элайза, как бы доводы черта не были убедительными, стала рассказывать про переживания своему злейшему, может быть теперь и нет, врагу. — Моя бабушка приезжает на каникулы, а мне это не по нраву. — начала говорить Локхарт. — У нас с ней очень тяжелые отношения и это даже мягко сказанно. Как помню себя, она всегда была недовольна мною. Делала вид, что меня не существует. Говорила отцу, что такое отродье, как я, не имеет право носить фамилию чистокровного рода Локхартов. Я всегда была причиной ссор папы с Амарой. Конечно, не считая тех моментов, когда эта сумасшедшая вспоминала, что отец женился на полукровке. — с улыбкой говорила Элайза. — Хреновая у тебя бабка. — пытался поддержать ее Блэк. — А то. — подхватила девушка. — А некоторое время назад отец сообщил, что эта старуха приезжает на каникулы и говорит, что я обязана присутствовать. Ты просто представь какая я злая. — резко поднялась с каменного пола Локхарт и в ее глаза больше не читался страх и боль. Теперь в них была злость и Сириус был несказанно рад, что она была направлена не на него. — Она испортит все, как всегда. Я боюсь, что не выдержу и выкину аваду. — В нее? — спросил с улыбкой парень. — В себя. — твердо заявила шатенка, от чего у гриффиндорца сошла улыбка с лица. — Ну не до такой крайности доходить же. — пытался сгладить ситуацию Сириус. — Ты просто не понимаешь. — рявкнула волшебница, устремившись к балкону башни. Парень поднялся с пола и направился к девушке, которая дрожала от нахлынувших эмоций. — Я тебя прекрасно понимаю. — встав рядом, произнес он. — Как никто другой понимаю. Но знаешь, что я хочу тебе сказать? — с серьезностью посмотрел на сокурсницу Сириус, пока та сильнее сжимала железяки под пальцами. — Лучше просто пройти это с поднятой головой, чем опускать руки и давать им повод праздновать свою победу над твоей могилой.       Она внимательно выслушала этот совет и еще долго крутила его у себя в голове, пытаясь запомнить каждое сказанное слово. Пока девушка задумалась, у него появилась возможность рассмотреть ее поближе. Обычно он смотрел на нее только тогда, когда они ссорились или когда она была в компании его друзей. А сейчас Элайза стояла рядом с ним и не хотела убить, что отдавалось приятными чувствами в его груди. Ее ровный нос, который она вечно сувала туда, куда не надо, сейчас чуть сморщился. Ее профиль был таким идеальным, что Сириусу на долю секунд показалась, что она снизошла в этот мир с самого Олимпа. Но нет… Она была такой же обычной волшебницей, как и все остальные в его окружение.       Но что-то цепляло Блэка в ней… — Уверен, что на каникулах будет что-то и хорошее. — решил нарушить молчание гриффиндорец, беря снова ее бледную ладонь в свою.       Что стало явной неожиданностью для парня так это то, что щеки девушки окрасились багровым оттенком и он надеялся, что это потому что ей стало тепло, но та разговорила. — В этом я не сомневаюсь. — смущенно проговорила Локхарт, вырывая руку из его. — Ого. — второй раз за вечер говорит Блэк это, удивленно посмотрев на девушку. — А подробней можно или это секрет? — Я тебе и так сегодня сказала то, что не рассказала даже Весперу с Лиззи. — засмеялась Элайза. — Ну вдруг ты боишься, что я воспользуюсь твоей разговорчивостью и потом тебе буду вспоминать этот вечер до конца жизни. — также рассеялся парень. — Я сейчас начну сомневаться в правильности решения, суть которого заключалась в том, чтобы не скинуть тебя с балкона. — сурово посмотрела на него шатенка теми самыми пронзительными глазами и Сириус начал осознавать, что перед ним теперь та самая Элайза, которую он знает. — А вообще, я буду не против, если ты будешь что-то вспоминать мне до конца жизни. — сказала Локхарт, напоминая сероглазому фразу, которую он сказал ей некоторое время назад. — Так расскажешь, почему бабка твоя не сможет испортить тебе праздник полностью? — Я встречусь с одним парнем, с которым давно хотела. — после мгновения тишины, смущенно сказала Элайза, избегая его взгляда.       Сириус сжал перила руками от непонятного чувства, которое царапало его тело, чтобы вырваться наружу. «Значит, есть парень.» — отрезал он. Блэк даже подумать не мог, что у девушки мог быть кто то. Она ведь такая… злюка. «Но, бесспорно, красивая злюка» — заулыбался бы гриффиндорец от такой мысли, если бы Элайза не стояла перед ним. — Кто он? — поинтересовался Блэк. — Он обычный, но это не мешает ему быть очень крутым. — Сириус заметил блеск в ее глазах, который он тоже видел в первые. «Значит, влюбленна» — как будто бы делав отчет, проговаривал про себя он. — Тебе он нравится? — невзначай спросил Блэк и почему то ему захотелось, чтобы она начала отрицать этот факт, но Локхарт лишь произнесла: — Не знаю. — с ее губ это слетело так легло, но парню не стало легче от этого. Напряжение лишь возросло внутри него. — Он веселый и милый. Постоянно пишет мне. Спрашивает, как я. Хорошо ли я ем и не обижает ли меня тут. — Надеюсь, ты не писала ему, что за два месяца мы с тобой поссорились уже раз двести? — Нет. Об этом я умолчала, ведь знаю, что таких ссор будет еще двести в квадрате. — Сириус засмеялся и девушка просто не смогла бороться со своим порывом и рассмеялась вместе с ним. — Тебе бы он понравился. — Это вряд ли.       Элайза не придала значения его словам, а вот Сириус в серьез это говорил. Даже не осознавая, он был уверен, что если встретит этого парня, то задаст ему трепку. — Ладно. — произнесла брюнетка. — Я пойду, пожалуй, в гостиною, а ты возвращайся на вечеринку. — скомандовала она. — Я не вернусь туда. Прослежу, чтобы ты целая вернулась в свою комнату и не свернула никуда по пути, чтобы снова порыдать. — та лишь неловко улыбнулась, уже направляясь к выходу из Астрономической башни. — И кстати, — поравнявшись к ней, начал говорить снова Блэк. — Тебе обязательно надо поговорить об этом с Веспером и за одно с Лиззи. — Хорошо. — кротко ответила Элайза.       Больше они не возвращались к теме ссоры с Пруэттом. Даже миссис Локхарт не упоминали в диалоге, а Томаса тем более. Они просто шагали бок о бок, болтая о всякой ерунде, пока оба не дошли до своих спальней и не остались со своими мыслями наедине.       А ведь им многое надо осмыслить сегодня…