Глава XIII: Попытки.

      «Что самое странное, зачем я пошел туда?» — задавался этим вопросом Сириус каждые полчаса после того, как проводил шатенку в ее спальню. «Веселился бы сейчас с парнями. Закадрил какую нибудь девчонку и вечер можно было бы считать идеальным. Но нет же…»       Эти мысли были лишь отговорками, чтобы не воспринимать истину, что ему и правда стало интересно почему та, которая была всегда слишком вспыльчива и агрессивна, не показывала лишних эмоций на публике, уходила с вечеринки чуть ли не в слезах. Ему в какой-то степени поначалу даже стало жаль ее. Стойкость и выдержанность пропала и это не могло не завлечь. По началу, Блэк просто хотел унять свое любопытство. Убедиться, что она способна на какие то еще эмоции, кроме раздражительности и нервозности.       Он привык наблюдать Локхарт в виде холодной глыбы льда, которая таяла каждый раз, как появлялся повод с кем то поспорить и девушка превращалась на его глазах в пылающий огонь. И Сириус был убежден, что в другом свете она и не предстанет перед ним. Он же не Веспер и не Вудс, и тем более не Римус… Хотя, гриффиндорец в частности сам виноват, что она каждый раз только и ищет повод с ним поцапаться. Это уже была их традиция, которую завел именно он. Но до сегодняшнего вечера Блэк и не жаловался. Ему нравилась такая Локхарт. На его лице играла довольная улыбка каждый раз, когда девушка поднимала яростный взгляд на него, как только он назовет ее Элли. А когда Сириус звал ее по первому имени — Персефона — так те эмоции вообще не описать. То как Элайза реагировала на его присутствие рядом или на колкости, которые сероглазый каждый день посылал в нее, как молнии было сравнимо с экстазом. Видеть ее такой было приравнено к разгрузке мозга после тяжелого учебного дня.       Но пытаясь унять свой интерес, Сириус был искренне удивлен, что эта чертовка умеет плакать. Что у нее тоже есть проблемы, как и у всех людей. Что и в ее жизни есть что-то, что пугает брюнетку до смерти. И именно любопытство завело его в новый тупик и заставило придумывать другие правила игры.       Теперь Блэк не сможет смотреть на нее, как прежде. Не сможет подколоть ее, ведь знает, что и ее голова раскалывается от семейных драм. Что и ее душа не на месте.       Сириус не хотел этого признавать не в какую, что теперь видя Элли в гостиной или на уроках в нервозном состоянии, он будет нуждаться в ее откровенности. В ней настоящей, а не в той, которую она слепила из говна и палок, чтобы казаться более защищенной ото всех проблем этого мира.       Парень просто лежал на своей кровати и смотрел на чертовы красные шторы. Он бы очень хотел сейчас выгнать Локхарт из своих мыслей, но она и здесь была полной язвой и злюкой. И на что уповал Блэк, так это на то, что просто уснет. Но к непредвиденному счастью, дверь в мальчишескую комнату открылась и в нее завалились двое друзей, которых видимо веселила какая-то очень смешная ситуация, а следом шел угрюмый Лунатик. — Ты чего тут разлегся? — спросил Джеймс, запрыгивая на кровать друга. Его волосы были как всегда взъерошены, а дыхание немного сбивчивое. На основании этого, Сириус сделал вывод, что ребята провели время просто великолепно. «В отличие от меня» — раздавалось в его голове. — Просто лежу. — лениво ответил гриффиндорец, закидывая руки под голову. — А почему ушел? — не унимался Поттер. Он смотрел на друга, как будто бы тот совершил что-то непростительно возмутимое. «Почему я ушел? Да так, слезы одной злюке вытирал». — Голова заболела. — также лениво, но теперь с ноткой сухости проговаривал Блэк, надеясь, что этот олень поймет и отстанет от него. И вроде вышло, но к разговору подключился угрюмый Римус: — И как ее зовут? — искривив губы в нечто похожее на ухмылку, спрашивал парень со шрамами на лице, пока вешал кардиган на спинку стула. — Кого? Кровать? — «Вы, парни, в обморок упали, если бы узнали с кем я провел этот вечер». — Извини конечно, но имя я еще ей не дал. — Просто, если ты так исчезаешь, то обычно уходил с какой-то девушкой. — объяснял Люпин, ожидая, что Сириус перестанет паясничать. — На этот раз у меня просто болела голова. — Блэк твердо решил, что не расскажет друзьям, что бросил их ради девчонки, с которой они обычно только и делали, что ссорились. — Да отстаньте от него. — сказал Питер впервые за это мгновение. Он уже собрал вещи, чтобы отправится в ванную комнату, но решил остановиться, чтобы помочь другу отвязаться от назойливого Сохатого и докучающего Лунатика. — Он же сказал, что голова болит, а вы его еще трогаете. — Ой, извините, принцесса. — поднялся с кровати Джеймс, делая фальшивый реверанс. — Мы не знали, что расспросы об уходе, затронут здоровье, нашего величества. — Да и иди ты к черту. — кинул в Сохатого подушку Блэк. — Хотя ты можешь продолжать обращаться ко мне на ваше величество.       Парни рассмеялись, пока Сириус только и радовался, что этот разговор закончился и он сможет продолжить настойчиво выгонять эту чертову шотландку из своего разума, пока та так же лежала на спине, думая о сегодняшнем вечере.

***

      «Черт» — в сотый раз уже повторяла гриффиндорка после того, как разум чуть просветлел и она начала осознавать этот вечер. «Как я вообще могла рассказать это СИРИУСУ?» — не верила в это девушка. «Я его недолюбливаю, а он - меня. Почему же говорила с ним, как не говорю с Веспером?» — от упоминания родного имени, глаза снова начинали щипать. «Это все стресс. Завтра мы снова будем вести себя, как и всегда. Правда ведь?» — пыталась успокоить себя Элайза. «Какая же я дура…»       Она и правда ощущала себя дурой. Не только, потому что вывалила на Блэка все дерьмо. Но и из-за того, что наговорила Пруэтту всякую дичь. Ведь все это не правда… Это было сказано на эмоциях. Ведь ей очень дорога его забота…       Ведь ей очень нужен он…       Локхарт не хотела это признавать, но Блэк был прав: ей просто надо поговорить с Веспером, объяснить ему все, открыть правду и тогда все станет снова хорошо.       «А вдруг мои слова его ранили куда глубже, чем на первый взгляд?» — размышляла шатенка, тем самым загоняя себя еще глубже в задницу.       «А если он даже слушать меня не станет?» — маленький и тревожный ребенок так и продолжал рыдать внутри, пока Элайза пыталась успокоиться.       «А вдруг это бесповоротный конец?»       Девушка могла поклясться, если бы в комнату не вошли оставшиеся жительницы спальни, то она разрыдалась здесь с новой силой, свернувшись калачиком. — А вы видели, как он удивился, что Лили ему отказала в танце? — смеялась громче Смит, пока остальные тихо хихикали, чтобы не разбудить первокурсников. — О, нашлась, потеряшка. — посмотрев на Элайзу, воскликнула Маккиннон, распуская волосы. — А ты чего ушла? — спросила Лили, подойдя к кровати девушки и прикасаясь своей ладонью к ее лбу. — Да у тебя жар. — Нету у меня его. — отмахнулась Локхарт. — Ушла, потому что голова заболела. Ничего особенного. Надеюсь, что вы отлично провели время. — спросила она, стараясь перевести тему. — Ты прикинь, — начала Алиса, пока Лили заказывала глаза, а Марлин чуть ли не заливалась багровым цветом от еще одного приступа смеха. — наш бедный Джеймс снова получил отказ от нашей неприступной Эванс. — Поподробней.       Элайза и правда очень сильно хотела, чтобы рассказ о неудачной попытке Поттера пригласить Лили на танец, рассеял ее тревожность за дружбу с Веспером и унесет куда то подальше от мыслей, что доверила свои проблему не тому. Но в комнате раздался грубый голос еще одной соседки, который заставил всех помрачнеть. — Хватит. — строго произнесла Вудс, расправляя свою кровать, которая находилась рядом с шатенкой. — Нам пора спать. Элайза, — впервые за этот момент посмотрела она своими голубыми глазами на подругу. — ты должна сейчас думать о своей голове, а не о проблемах Поттера. — сурово посмотрев на нее и подойдя так, чтобы их больше никто не слушал, сказала: — Или лучше подумай, как не хорошо обманывать своих подружек. — и сделав глубокий вдох, на выдохе Лиззи зашипела, как змея, также зловещее и загадочно: — Я все знаю…       «Плюс еще один повод волноваться».

***

— Мы отлично с вами поработали сегодня. — с улыбкой на лице заявил профессор Блейн. — Всегда бы нам так продуктивно работать. — и устремив многозначный взгляд на парту, где воцарились Блэк с Поттером, он прошел к доске и взяв мел, стал диктовать, что собирался записать. — К следующему уроку, настоятельно прошу вас прочитать восьмой параграф о дуэльных правилах. — Ну профессор… — протяжно заныл Джеймс, сидя позади Элайзы и Вудс. — Мы еще на втором курсе их выучили. — Ничего не хочу слышать. — отрезал мистер Блэйн. — Хотя правила иногда бывают скучны и только ограничивают нашу свободу, но правила из параграфа восемь вы не то что должны выучить, у вас они должны отскакивать от зубов даже в три часа ночи.       Подкинув мел и поймав его другой рукой, мужчина поправил свои волосы, пока Локхарт была в полном замешательстве. «Я точно где то слушала эту фразу про правила…». Ее все не покидало чувство, что она была с ним знакома или хотя бы что-то слышала о Бофорте Блейне. Но как она не пыталась вспомнить - ничего не получалось. Каждый раз, когда профессор говорил что-то очень запоминающее и отзывающее в душе, то появлялось ощущение дежавю. И это определенно бесило гриффиндорку. — И раз вы, мистер Поттер, настолько уверены, что помните их, то на следующем уроке выйдете к доске и по порядку расскажете мне их и всему классу. — усмехнулся мистер Блейн, наблюдая как улыбка с лица студента исчезает. — На этом все, дорогие мои студенты. Не смею вас больше задерживать.       Это была последняя пара и Элайза была такой счастливой, что наконец может снова начать вылавливать Веспера, чтобы поговорить с ним. После вечеринки прошло четыре дня, но чтобы девушка не делала, друг отчаянно пытался ее избегать. В гостиной не здоровался, в Большом зале не подшучивал, на уроках к ней не подсаживался. Даже на зельях они сидели по разные стороны класса: он с каким-то хаффлпаффцем, которого шатенка даже не знает, а сама села с Лили. Нельзя сказать, что компания Эванс не нравилась Локхарт, но все же хотелось сидеть с другом, с которым они на зельеварение были вместе в паре с первого курса. На первом уроке — нумерологии — брюнетка не изменяла себе и восседала гордо рядом с Люпином, получая помощь в нужные моменты и даря ему тоже самое. Но постоянное ощущение, что Элайза что то упускает из вида, заставляло ее оборачиваться, чтобы увидеть на предпоследней парте Петтигрю с ее лучшим другом. Но что было самое ужасное, так это сидеть рядом с Лиззи на Защите от Темных искусств. Она всегда обожала те возможности, чтобы побыть рядом с подругой, но такую она видела ее крайне редко и такая Элизабет бесила еще сильнее, чем Веспер, которому было полностью наплевать сейчас на нее. «А кто в этом виноват?» — грызла себя в мыслях Локхарт. Лиззи не разговаривала с ней, показав еще на следующий день после вечеринки, что полностью поддерживает Пруэтта. Вудс поддерживала не только сторону парня в этой ситуации, но и была его партнером в молчанке.       И это било по не зажитым ранам…       Пока девушка погружалась все глубже в свои мысли и почти собрала свою школьную сумку, Элайза не заметила как к ее парте подошел сам профессор и отчаянно пытался до нее достучаться, а класс полностью опустел. — Мисс Локхарт, — повторял, уже в который раз, джентельмен. — вы в порядке? — А? Да, конечно, профессор. — заверила девушка, на что тот лишь щурил глаза, но не решился развивать эту тему. — Вы бы не могли задержаться? — мужчина в считанные секунды изменился в лице и его морщины разгладились. — Надеюсь, у вас нет срочных дел? — Нету, профессор. — соврала брюнетка. «Вообще то, есть. Я должна спасать свою дружбу.» — Вот и отлично. Пройдемте в кабинет.       Элайзе стало не по себе. «Что он хочет от меня?». Но не смотря на сомнения, гриффиндорка молча следовала за высоким мужчиной, который как всегда выглядел с иголочки: черный костюм тройка и белоснежная рубашка. Его кудрявые каштановые волосы, как будто бы держались на невиданной силе и не развивались при ходьбе. За два месяца обучения Локхарт успела понять, что мистер Блейн — эталон джентельмена. Он придерживал дверь всем студентом, которые бежали в класс вслед за ним. Всегда был вежлив и его шутки были не больше, чем простая разрядка обстановки. Брюнетка не понимала, нравится ли он ей? Она знала, что если сейчас привяжется к профессору, то в следующем году ей будет больно осознавать, что его рядом нет. Поэтому легче было вообще воспринимать его никак. — Не хотите ли чая, мисс Локхарт? — поинтересовался мужчина, подойдя к чайному столику. — Нет, спасибо. — кратко ответила она, встав посредине кабинета. — А я выпью. — тихо произнес он, наливая себе напиток в красную кружку и проходя к своему столу. — Садитесь. Не гоже даме стоять. — и Элайза, будто под Империусом, подчинилась его словам и села. — Я в чем то провинилась? — равнодушно спросила шатенка, выпрямляя спину. — Что вы? В чем вы могли провиниться? — удивленно посмотрел профессор на свою ученицу. — Я считаю вас одной из самых одаренных и умных студентов этой школы. — Спасибо за такую воодушевляющую лесть. — не воспринимая в серьез его слова, Локхарт отмахнулась. — Я серьезно. — уверенно произнес Бофорт Блейн, снова отпивая свой чай. — И я был крайне удивлен, когда профессор Макгонагалл рассказала мне, что вы хотите податься в медицину. — А что в этом такого? — возмутилась гриффиндорка. — У вас огромный потенциал и я уверен, что если вы пойдете по стези колдомедика, то загубите его. — Что вы мне предлагаете? — недоверчиво посмотрела девушка на мужчину. — Ваш отец, если я не ошибаюсь, Дугал Локхарт? — та лишь кивнула. — Когда я поступил на мракоборца и смотрел на вашего отца, мне казалось, что вот он идеал. — Элайза теперь смотрела на своего профессора удивленно, ведь не думала, что разговор может привести их к отцу. — И когда я увидел знакомую фамилию в списке студентов, то решил, что вы точно пойдете по стопам отца. — Вы ошиблись. — Почему так категорично? — Потому что отца это привило ни к чему. — резко ответила шатенка, вспоминая те ужасные дни, когда боялась за каждую командировку мистера Локхарта. — Понимаю. Но разве не греет душу тот факт, что ваш отец спасал людей? — все питал надежды Блейн переубедить студентку, но та не поддавалась. — И не спас свое здоровье. Так еще и дома почти не появлялся. — грубо проговорила она, пока разум специально подкидывал моменты из детства. — А я этого не хочу. — И снова, я вас понимаю. Но все же, вам стоит задуматься над этим. Я повторю, в вас огромный потенциал и вам, мисс Локхарт, стоит его наконец разглядеть. — произнес профессор, акцентируя ударение на ее фамилию.       Девушка не сказала больше ничего, просто встала и кинув абсолютно спокойный взгляд на мистера Блейна, устремилась побыстрее покинуть его кабинет, но у мужчины было в планах еще немного задержать гриффиндорку. — А давайте поступим так. — в его голосе заиграли нотки азарта. — На следующем уроке у нас будут проходить дуэли и если вы просто расслабитесь и дадите волю своим возможностям, то увидите то, что вижу я. Думаю, тогда вы и сами все поймете. — А если я ничего не увижу? — поинтересовалась Элайза, высокомерно задрав нос. — Тогда Великобритания потеряет, возможно, лучшего бойца. — с грустью во взгляде произнес мистер Блейн. — Что ж, не смею больше вас задерживать.       И Элайза не стала ждать, пока на ум профессору придет какая то еще мысль. Просто выбежала из его кабинета, следом и из класса. Девушка еще в детстве пообещала себе, что не станет мракоборцем, пока отец желал видеть ее на месте себя.       «Мистер Блейн был в единственном сегодня прав: папа был лучшем в их кругах, но был ужасным отцом…»       Дугал почти не появлялся дома первые десять лет, после рождения Элайзы. Был в постоянных разъездах. А когда приезжал обратно, только и делал, что запивал свои раны и проблемы алкоголем. В силу своего возраста девушка не понимала, почему отец не проявляет к ней должного внимания и вечно винила себя в этом. Якобы, что она слишком похожа на мать и ему становится больно. А возможно, он на стороне своей матери…       Ее одиночество спасала миссис Уолсон, которая нянчилась с ней, как с родной дочкой. Также постоянное пребывание в жизни Элайзы читы Вудс скрашивало скучные дни. Она была всегда желанным гостем в их семье и каждый раз, когда девочка приезжала к ним, то не могла понять как так вышло, что у Лиззи папа тоже мракоборец, но он постоянно рядом с близкими, а ее отец вдали от нее…       Ровно за год до того, как шатенка должна была поступить в Хогвартс, мистер Локхарт попал в передрягу, в следствии которой находился на грани жизни и смерти. Несколько месяцев Дугал был прикован к кровати непонятным проклятьем и дочка с миссис Уолсон выхаживали его, чтобы тот снова поднялся на ноги.       Когда это произошло, мужчину как будто бы подменили. Он подписал документ об отставке. Стал разводить лошадей. Чаще проводить время с маленькой Эллой. Если раньше они ходили на теннисный корт только раз в месяц, то после того случая это стало их развлечением на каждый выходной день.       Элайза не могла открыто заявить, что благодарна всем богам во вселенной за этот переломный момент в жизни отца, но каждый раз проводя время с ним, она и правда была благодарна. Благодарна, что наконец увидела, что такое отцовская любовь. И даже упреки ненавистной бабки были не почем, когда рядом был папа.       В сотый раз за день погрузившись в свои мысли, Локхарт и не заметила, как прошла несколько пролетов и была уже на пол пути в гриффиндоркую гостиную. Немного оглядевшись, шатенка заметила, что чуть дальше от нее стоит компания из знакомых парней.       «Точно» — резко раздалось в ее голове. «Надо с ним поговорить». Этим и хотела заняться сейчас Элайза, направляясь прямиком к гриффиндорцам, но судьба - жестокая дама и на все имела собственное мнение. — Веспер, — позвала друга шатенка, надеясь, что на этот раз он не уйдет от нее.       Но и в этот раз ее вера разбилась вдребезги, как стеклянная ваза, упавшая с полки. Пруэтт не поворачиваясь к подруге, тихо попрощался с Мародерами и зашагал прочь. При чем так зашагал, что даже если Элайза ускорила шаг в двое, то не нагнала бы его. — Какая же черная кошка между вами пробежала, что он такой злой, а ты бегаешь за ним уже четвертый день? — Поттер хотел посмеяться, но поймал на себе разозленный взгляд девушки. — А это не твое дело. — грубо произнесла она и остановившись около Римуса, обратилась к нему: — Куда он пошел? — Он не сказал. — вместо русоволосого парня ответил Блэк, что заставило Элайзу посмотреть на него.       Они не говорили после того вечера на Астрономической башне. Даже не цапались, когда находились в двух метрах друг от друга. У обоих были мысли, которые озвучить ни один не намеревался. А подойти и заговорить, сделав вид, что он не помог ей в тот момент, не хватало сил. — Я не знаю, что там у вас произошло, — снова начал Джеймс, поправляя очки. — но вам следовало просто объясниться. Тихо все обсудить, без кровопролития. — Да ты сама мисс очевидность, Поттер. — пыталась съязвить Локхарт так, чтобы в голосе не было заметно тревоги. Но кто-то все-таки заметил и даже пытался взять ее за руку, но шатенка поправила ею волосы, не дав Люпину сделать свой излюбленный жест поддержки. — Прости. — неожиданно произнесла Элайза, от чего у Поттера расширились глаза.       «Она умеет извиняться?» — примерно такой вопрос прозвучал у Джеймса и Сириуса одновременно в голове. Если Римус часто слышал это от девушки, а Питеру было просто по барабану, то эти двое еще никогда не слышали, чтобы Элайза Локхарт просила прощение. — Ты прав, Джеймс. — тихо сказала она. — Но к сожалению, его не так просто поймать. — С этим мы можем тебе помочь. — ехидно улыбнулся Блэк, обнимая ее за плечи. — Спасибо, но я как-то сама. — отмахнулась девушка, выворачиваясь из его объятий. — А жаль, — вздохнул Люпин. — Мы бы могли вас где то закрыть и… — Меня пугает, что это предлагаешь ты, Римус, а не Поттер или вот он. — ошарашенная от слов друга, Элайза указала на Блэка, после чего тот закатил глаза. — Лунатик, — обратился к Люпину парень в очках. — ты случайно не простыл? — Отстань. — только и сказал русоволосый. — Но все же идея запереть вас двоих где то очень хорошая. — впервые сказала Питер, смотря куда то в пустоту. — И как вы это сделаете? — изумленно оглядывала четверых друзей Локхарт, пока те ни на долю секунду не замешкались. — А это, дорогая моя Элли, — положив ладонь на плечо девушки, начал сероглазый. — предоставь нам.