Глава 3

      Я чувствовала себя очень хорошо. Ко мне снова вернулось холодное спокойствие, поэтому разговаривала я с Хайтани так же, как прежде. Не грубила, но и энтузиазма в общении с ним не проявляла. Наступило утро субботы. Можно было ожидать чего угодно, но не того, что Ран останется дома. Обычно его не было здесь даже по выходным. Только за полночь и возвращался. Я проснулась в чудесном настроении, потому что все мысли вертелись вокруг будущей встречи с Санзу. Меня это пугало, но любопытство было сильнее, вот я и выскочила из постели бодрячком и, как волчок, завертелась по комнате в поисках пеньюара. Схватила его и ушла в ванную. Оттуда выпорхнула быстро и, не запахнув пеньюар, понеслась по коридору, от чего одежда развевалась за спиной, будто плащ супергероя. В таком радостном возбуждении я оказалась на первом этаже, чтобы тут же остолбенеть, пригвожденной к месту взглядом Рана. Он сидел на кухне за столом, читал газету и пил кофе. Но как только появилась я, уставился на меня с улыбкой, характерной ему одному. Так даже Риндо не улыбался, хотя поначалу я была уверена, младший Хайтани такой же странный и жуткий, как его брат. Но нет, так улыбался только Ран. Глаза остаются холодными и равнодушными, но уголки губ приподняты. Маска. — Доброе утро, любовь моя, — растягивая слова, проговорил Хайтани, сложил газету и подозвал меня. — Иди сюда, я сварю тебе кофе. Ничего другого не оставалось, кроме как подойти к нему. Я могла бы убежать наверх, но толку-то? Смешно просто. Все равно он придет следом. Я сжала пеньюар на груди, пряча под ним свою открытую грудь, ведь топ пижамы был на тонких бретельках, и присела за стол напротив Рана. Он сейчас стоял ко мне спиной и, наверное, собирался куда-то потом уехать, потому что на нем была черная рубашка и серые брюки. Не такой строгий вид, как обычно, но тем не менее. Я не стала спрашивать, куда он намылился, мне было просто неинтересно, однако Хайтани, орудуя у кофемашины, сам спросил: — Куда-то собираешься? Рановато встала. — Сегодня ведь та вечеринка? — уточнила я, потерев глаза. — Именно так, — ответил Хайтани, ставя передо мной чашку с ароматным кофе, затем он обошел стол и, склонившись, поцеловал меня в висок. Я едва не шарахнулась от него, удержалась и просто взялась за напиток. Мужчина вернулся на свое место и, сцепив на столе руки в замок, сказал: — Поэтому отложи свои планы, Кику, на потом. Мы поедем за платьем для тебя. Я на секунду замерла, но потом возмущенно проговорила: — Хоть куда-то я могу поехать без твоего надзора? Ран поднял руку, успокаивая меня. — Не кипятись. Я помогу с одеждой, даже если тебе это не нравится. На самом деле как раз из-за того, что на сегодня было много дел с этими приготовлениями к вечеринке, я и вскочила с утра пораньше. Думала, съезжу в салон, приведу себя в порядок, потом массаж и всякое такое, но тут вдруг Ран изъявил желание потаскаться за мной. Как же я злилась. — Ты мне не доверяешь, — шикнула я в утвердительной форме, не сомневаясь, что попала в точку, и улыбка Хайтани, сделавшаяся ярче, подтвердила мои слова. — Тогда мог прислать Риндо, — опустила я глаза к чашке. Но рука Рана вдруг легла поверх моей, и мои глаза невольно прикипели к его кольцу — такому же, как у меня. Настроение испортилось. Теперь уже радости я не испытывала. Наивно полагала, что раз сегодня такой важный день, Ран будет занят по горло, а он вместо этого решил провести время со мной. Ладно, спокойно, Кику, а то хуже будет. Я выдохнула и посмотрела на Рана. — Хорошо. Пусть будет по-твоему, господин. Хайтани не ответил, одобрительно кивнул, и мы дальше в молчании пили кофе. Только Ран разглядывал меня, погрузившись в свои мысли, а я в уме составляла план на сегодня. Поэтому когда чуть позже, после завтрака, спустилась вниз, сообщила: — Для начала в салон. Уже потом за платьем. Хайтани бросил сухое «ладно», и мы покинули квартиру. Я сотню раз пожалела, что не добилась своего — не уговорила его отпустить меня одну. Этот недоумок проверял, нет ли в салоне красоты мужчин, не будет ли массаж мне делать какой-нибудь сексуальный качок, потом только, достаточно запугав персонал, угомонился и ушел в машину. Я извинялась и кланялась, а сотрудницы только неловко улыбались. Мне было очень стыдно, и я понимала, что, вернувшись после процедур, точно сорвусь и все выскажу этому придурку, но, разумеется, за пару часов совсем остыла. Ран топтался на открытой парковке, курил и разглядывал диски на колесах Майбаха, когда заметил меня. — Тебя там что — пытали? — пробормотал он. — Что-то вроде того, — ответила я и села в машину. — Почему ты снова сзади? — недовольно поинтересовался он, когда докурил и устроился за рулем. — Ты должна сидеть рядом со мной. — Ничего я тебе… — Кику. — Хорошо, черт… — шепнула я и быстро пересела вперед. — Доволен? — Более чем, — оскалился Ран и потянулся ко мне. — Поцелуй. — Я тебе собака, что ты мне команды отдае… Ран… Дьявол! — не успела договорить я, как Хайтани вдруг вцепился в мой затылок, сжав волосы, и прижался губами к моим. Я очень удивилась, но он снова целовал меня, как тогда, в постели. Ужас. Просто ужас. Снова я была вся в мурашках. — Да хватит уже! — отвернулась я, уперев руки в грудь Хайтани, а он все равно снова поймал мои губы, коротко чмокнул и отпустил. — Сукин сын, ты можешь не таскать меня за волосы? — Вот черт… У меня встал, — расплылся в улыбке Хайтани, игнорируя мой гнев, поправил штаны и, шумно выдохнув, снова взялся за сигареты. — Может, давай разок в машине? Я уверена, мои глаза были огромными. Вылупившись на него, как на чудовище, я сразу сжалась и отрицательно покачала головой, а Хайтани рассмеялся и, заведя двигатель, выехал с парковки. — Ты намного привлекательнее, когда не боишься меня. Ладно, не хочешь, тогда успеем дома перед вечеринкой, верно, Кику? — подчеркнул Ран безвыходность моего положения, а я просто отвернулась от него и уставилась в окно. На губах остался его вкус, от кожи пахло его лосьоном. Ненавижу.

***

      Я знала, что этот урод, если завелся, то уже будет «гонять» на этой волне весь день, пока не получит разрядку. Меня злило и пугало то, что я так хорошо его знаю. Поэтому примерка платья едва не закончилась постыдной сценой, когда нас почти застукал консультант. Место было элитным, с отдельной комнатой для примерки, и вот там Ран начал действовать. Какое счастье, что я отбивалась от него вполне успешно. Тогда Хайтани, которого это взбудоражило еще больше, придавил меня к софе, но в дверь постучали и спросили, все ли у нас в порядке. И я, не давая Рану даже слова вставить, быстро пролепетала: «Будьте любезны, принести нам по чашечке чая!». Хайтани сверкнул глазами, как маньяк-убийца, и отпустил меня. Вот так и пронесло. А я уже ненавидела этот чертов день и будущую вечеринку. Все оставшееся время для покупок Хайтани поддевал меня колкостями, провоцировал на гнев и нарочно обнимал на виду у всех. Меня трясло от него. Я вся пропиталась его сигаретами, одеколоном, и даже взглядом, если такое было возможно, потому что он раздевал меня глазами. Наверное, ему нравился секс на публике. Я такому не удивилась бы. Извращенец. Домой мы возвращались в молчании. Хайтани помрачнел, и все время тянул к моим коленям руку. Я сбрасывала ее, шипела на него, и мое настроение делалось лишь хуже. Я понимала, что он не оставит меня в покое до самой вечеринки. Скорее всего, его что-то пожирало изнутри. Я чувствовала это. Вот и липнул ко мне, будто хотел себе что-то доказать. Помощь пришла неожиданно. Рану позвонил Риндо. Судя по всему новость была не очень приятной, потому что Хайтани, влетев на парковку, затормозил с визгом, выскочил из салона и, сунув мне в руки пакеты с покупками, холодно отрезал: — К десяти часам за тобой приедет мой человек. Будь готова, — и быстро усевшись в Майбах, Ран уехал. Я выдохнула с огромным облегчением. Отлегло. Даже заулыбалась, шутливо шепнув: «Риндо, храни тебя бог», и поднялась наверх. Кивнула охраннику у двери, сообщила ему, что в десять за мной приедут — тот должен был проверить этого водителя — и скрылась в квартире. Снова тишина и одиночество. Оставив пакеты в спальне, я прошла в ванную комнату. Постояла немного перед зеркалом и, открыв нижний ящик, вынула оттуда пачку тампонов. Да, не лучшее место для хранения подарка, но что мне оставалось делать. Ран нашел бы его и выбросил. Я села на пол и повертела колечко, подаренное мне Санзу. Сердце тяжело заныло. Кольцо до сих пор было мне впору. Примерив его, я посмотрела на свою руку, растопырив пальцы, и подумала, что хотела бы его носить. Не то, которое купил Ран, а вот это. Оно было явно более простым, чем наши с Хайтани обручальные кольца, но самым дорогим для меня. Ран сейчас мог выпендриваться, кичиться своим богатством, а Харучиё уже тогда сумел преподнести мне такой дорогой подарок, ведь это колечко было не из дешевого металла… Внизу вдруг хлопнула дверь. Я вздрогнула. Спохватилась, спрятала кольцо обратно и, вскочив, ринулась к ванне. Крутанула вентили. Зашумела вода, а я через голову стянула свитшот, оставшись в майке на тонких бретельках. — Госпожа, приготовить для вас ужин? — окликнула меня домработница, от чего я тяжело вздохнула и прикрыла глаза. Перепугалась до смерти. — Что-нибудь легкое, пожалуйста… Если бы это был Ран, он запросто мог поймать меня с поличным, потому что всегда ходил тихо, а если и хлопал дверьми, так только в нетрезвом состоянии. Повезло, что это был не он.

***

      В итоге за мной приехал Риндо. Я не знала, что это будет он, поэтому, когда охранник спустился на парковку вместе со мной, удивленно вытаращилась на младшего Хайтани. Он ждал меня у машины, с кем-то переписываясь на телефоне, и едва я поздоровалась, просто махнул мне рукой, не отрываясь от своего занятия. Охранник учтиво открыл для меня заднюю дверь Лексуса, я благодарно ему улыбнулась, подобрала подол платья и села в прохладный салон. Только тогда Риндо лениво обошел машину и плюхнулся за руль. Он взглянул на меня в зеркало, чуточку его поправив, и спросил: — Ран выбрал для тебя этот шмот? — Да. — У него всегда был хороший вкус. Я поморщилась и посмотрела в окно. — Может, поедем уже? — недовольно буркнула в адрес Риндо, потому что тот продолжал улыбаться, пялясь в зеркало, и поскольку так и не двинулся с места, я закатила глаза спросив: — Какая муха тебя укусила? Поехали. — Просто думаю, в какой пиздец ты встрянешь сегодня в таком-то виде? — Не преувеличивай. Твой брат постарался выбрать самый скромный наряд, — отчеканила я. — Ничего не случится. — Ну… — отозвался мужчина, заводя двигатель, — если обнаженная до бедра нога и сиськи наружу — это скромно, вопросов больше нет. На самом деле этот придурок был несправедлив к моему внешнему виду. Черное платье в пол действительно обнажало одну ногу до самого бедра, отчего и белье под него шло тончайшее: невесомое кружево на узких лямках — что трусы, что бюстгальтер. Но лиф, приподнимая грудь, выглядел в самом деле скромно. Это было классическое платье, ничего лишнего, но и не закрытое. Риндо просто не видел меня в подобной одежде раньше, только и всего. Однако я не стала доказывать ему свою правоту, замолчала и мы помчались за город, как в прошлый раз, под дикие биты. И только тогда, когда я смогла предаться своим мыслям, меня вдруг окатила волна осознания. Стало не по себе. Я поняла, что вот-вот столкнусь с человеком, от которого меня намеренно прятали. Я страшно скучала по Санзу. Да, это было правдой. Не зная, что он обо мне думает, как относится сейчас, да и вообще — помнит ли, я мелко дрожала и нервно мяла похолодевшие пальцы, и в таком состоянии доехала до самого пункта назначения. На этот раз, как мой сопровождающий, которому наверняка было приказано отвести меня прямо к мужу, Риндо помог выйти из машины и, заглянув в глаза, почему-то сказал: — Эй, Кику, не сглупи сегодня, ладно? Я не хочу смывать со стены твои мозги. Я сглотнула и, не став подкалывать его, просто кивнула с серьезным видом. — Отлично. А теперь идем. И меня сбросило в мир, в котором вертелись Хайтани и вся их группировка. Яркое освещение территории огромного особняка позволяло разглядеть гостей, как мы только прибывших, их дорогущие сияющие чистотой машины, и брендовые наряды. А запах в таком душном сегодня воздухе смешался в умопомрачительный коктейль — цветы, парфюм и… свежесть воды. Откуда-то из сада приносило этот ни с чем не сравнимый воздух, и мне сделалось намного легче. Я улыбнулась, взяв Риндо под руку, потому что мои колени нечеловечески дрожали, и пошагала с ним на пару к крыльцу уже более уверенной походкой. — Держи, — подал он мне клатч, который я, видимо, забыла в машине, и я с благодарностью сжала его локоть. Риндо равнодушно отвернулся. Ну и пусть. Но с ним мне правда было будто бы даже комфортно. Это немного радовало. — Хайтани, а где брата потерял? — вдруг спросил кто-то, когда мы только успели, на входе представившись огромному охраннику со списком гостей в руках, войти в просторный холл. Людей было очень много. — М-м, даже даму с собой привел? Я покосилась на незнакомца и чуть воздухом не подавилась. Узнать этого человека было несложно. Он не изменился, только волосы были осветленными. Все так же зачесаны на одну сторону, а на виске выбриты полоски. Коконой Хаджиме собственной персоной. Он разглядывал меня с хитрецой в ястребиных глазах, а Риндо тем временем ответил: — Это жена Рана. Где он, кстати? Брови Коконоя взметнулись вверх. — Жена Рана? Та самая? — У него есть еще? — пробормотал Рин, медленно со мной продвигаясь к большому залу, куда шли и другие гости. Хаджиме шел с нами. — Надо же… Это та сопливая школьница, которая… — Коконой-сан, я тоже рада вас видеть, — перебила я, не заботясь об учтивости, просто потому, что меня бесили такие, как он. Да меня бесил весь «Бонтен» в принципе. — А сейчас с вашего позволения мы отыщем моего… мужа. Хорошего вечера. Риндо хохотнул, мельком взглянул на Коконоя, который недовольно поджал губы, и мы оказались в огромной гостиной, где был шведский стол с морем блюд и напитков. На подносах были выстроены целые конструкции из бокалов, по которым официанты разливали игристое вино, и выглядело это завораживающе — будто водопад. Воздух тут был свежим за счет того, что двери на террасу оказались настежь распахнуты, но наверняка потом, когда гостей набьется полное помещение, здесь и не вздохнешь. — Подожди. Я найду брата, — сказал мне Риндо и не стал ждать ответа — ушел. Я огляделась, чувствуя неловкость и страх. Поэтому когда мимо прошел официант с подносом, я схватила бокал и сразу же выпила немного игристого. Иначе никак. Мои нервы сдавали. Теперь еще и Риндо пропал из виду. Стало тревожно. Однако первые же глотки вина заставили меня немного размякнуть. Я тихонько выдохнула, огляделась внимательнее и вдруг наткнулась на пристальный взгляд до боли знакомой персоны. Черт подери, да что за невезенье? Ко мне двинулась красивая, коротко стриженная молодая женщина — сестра Санзу. Я отпила еще вина — для храбрости — и улыбнулась ей. Странно, однако Сенджу отразила мою улыбку, как зеркало. Я сразу почувствовала ее неприязнь, и все во мне взбунтовалось. Прохладно ей улыбаясь, я заговорила первой. — Какая встреча, госпожа Акаши. Женщина усмехнулась, тоже взяла себе вина и выразительно меня оглядела от макушки до ног. Сенджу, как я, была на каблуках, но все равно оказалась ниже меня. Поэтому я позволила себе быть надменной. Смотрела на нее так же неприязненно. Наконец, оценив друг друга, мы встретились взглядом. — Действительно, — кивнула сестра Санзу, — неожиданно. Все говорили, что Хайтани держит тебя на цепи. Но ты не выглядишь, как та, которую мучают. Пользуешься благами мужа? — Конечно, — не меняя выражения лица, ответила я. — А ты как поживаешь? Все так же участвуешь в уличных разборках? Признаться, я тоже удивлена видеть тебя здесь. — Разборки уже позади, моя милая. Я — глава одного из отрядов. Тебе и не снилась такая власть. — Что ж, ты молодец, Сенджу, — равнодушно бросила я, теряя к ней интерес, и скользнула взглядом по толпе, на этот раз действительно ожидая наконец увидеть Рана. Эта девка раздражала меня одним своим видом. Однако что-то случилось. Я почувствовала на интуитивном уровне. Мороз по коже. Волна страха, смешанная с сильным возбуждением, прокатилась по всему моему телу. Такое, наверное, бывает, когда кто-то пожирает тебя глазами, прячась где-то в толпе — тот, кто к тебе неравнодушен. Мне даже показалось, я увидела кого-то… Санзу? Не знаю. Но мой желудок сжался, кровь прилила к самому низу живота, а во рту пересохло. Пришлось допить вино, грубовато хрястнуть его на поднос и, бросив: «Хорошего вечера», пойти хоть куда-нибудь, но чтобы подальше отсюда. Я струсила. Верно. А как иначе? Меня лихорадило. Боясь того, что упаду прямо на глазах гостей, я поспешила на террасу. Чертовы Хайтани, бросили меня одну. Я будто даже задыхалась. Не хватало воздуха. Поэтому, когда выскочила из помещения, удивляясь тому, что не навернулась на каблуках, глубоко вдохнула и спустилась в сад. Пусть теперь Ран ищет меня, где угодно, сукин сын. Платье раздражающе путалось в ногах. Я остановилась, ругнувшись на всю округу, сбросила туфли, подхватила подол и пошла дальше. Обувь несла в руках. Так и дошла по дорожке, петляя между кустов, до большого пруда, усыпанного лотосами. Место оказалось изумительным, и здесь было куда прохладнее. Моя кожа стала немного липкой из-за августовской жары, а волосы распушились, поэтому я бросила туфли на землю и, прислонившись спиной к дереву, хотела уже вынуть из клатча телефон. Думала, позвоню Марико, она поможет мне успокоиться, но не тут-то было. На дорожке послышались шаги. Человек шел спокойно и не спеша. Я решила, что он меня не увидит, вот и осталась стоять за деревом, но вскоре зашуршала трава под его ногами, и мое сердце оборвалось. Я зажмурилась, уронив клатч, и положила руку на грудь, где бешено билось сердце. Это был он. Я знала. Не понимаю, как и почему, но я знала, это точно он. Мне стало страшно до того, что я едва не сползла вниз. Чудом удержалась. И тогда боковым зрением уловила движение слева. Потом щелкнула зажигалка, вспыхнул огонек, и в нос ударил табачный дым. — Будто от черта бежала, — донеслось до меня. Знакомый голос, тот самый — с хрипотцой, только сейчас еще более низкий, чем тогда. Я вжалась затылком в ствол дерева и не поворачивалась. Почему-то казалось, взгляну на него, и все — мне конец. — Хорошо выглядишь, малявка. И действительно конец. Мои глаза защипало. Вот только не надо слез. Ни за что. — Привет, — зачем-то улыбнулась я и, проглотив комок, встала к нему лицом. Дыхание оборвалось вместе с дрогнувшим в ужасе сердцем. Сладкая истома потекла по венам вместе с кровью и вином. Я не верила глазам. Санзу был еще более красив, чем раньше. Теперь это был мужчина. Крепкая линия плеч, длинные пальцы, сжимающие сигарету, взгляд… Это был другой взгляд. Раньше — равнодушный и холодный. Сейчас — в самую суть, не скрывая желаний. В его взгляде читалось любопытство и что-то еще. Я не могла разобрать. Какая-то новая эмоция. Он почти не мигал. Только щурился, когда затягивался. Потом оторвался от моего лица и пробежался по фигуре. Снова посмотрел в глаза. — Значит, все-таки Риндо не врал, — пробормотал он задумчиво, — ты хорошо живешь с его братом. Я открыла рот, сказать, что это вовсе не так, но он не дал мне этого сделать. Бросил сигарету в траву, затоптал и, выдохнув дым в сторону, сделал шаг ко мне. Потом второй. — Подожди, Санзу, — затряслась я, вновь припав спиной к дереву, — я хочу сказать тебе… — Что сказать? — прошелся он кончиками пальцев по моим запястьям, будто для себя уже все решил. — Разве тебе есть что сказать? — Да. Позволь объясниться… — Блять, ты бы еще лет через десять пришла, — хохотнул Харучиё и осторожно положил руку на мое горло, чтобы не позволить двинуться с места. Я широко открыла глаза, толкая его, но он даже руку толком не сжимал, а я не могла двинуться. Его глаза сверкали из-под рассыпавшейся челки такого же, как у Риндо, маллета, только все еще бледно-розового, и меня будто парализовало. Я вперилась взглядом в его лицо, отрывисто выдыхая, и через миг Хару так резко впился в мой рот губами, что я дернулась. — Перестань… прекрати… — задергалась я, боясь, что сюда придет Ран и просто убьет нас, но тело уже не поддавалось мне. Конечности потяжелели, а перед глазами поплыло от того, с какой скоростью билось мое сердце. Вторая рука Санзу мгновенно скользнула в разрез платья, и он, отодвинув в сторону мои тонкие трусы, ввел в меня два пальца. Я захлебнулась от ощущений. Там уже было мокро, а сейчас, когда Харучиё, как одержимый, задвигал кистью, я закрыла глаза и почти отключилась. Это был не Ран. Это был Санзу. Сама эта мысль, этот его запах — другой, но как будто тот же — этот привкус его сигарет, эта давящая на меня мужественная сила — все это размазало и сломило мою волю. Ноги подогнулись, Санзу убрал руку с моего горла, оторвался от губ и уставился пристальным безумным взглядом, ловя каждую мою эмоцию. От перевозбуждения по моей щеке скользнула слеза, я всхлипнула, вцепилась в Санзу, обнимая его изо всех сил, и он, дыша мне в шею, прижимаясь к моей ноге своим твердым пахом, заставил меня сдавленно закричать ему в плечо. В моей голове словно взорвались мозги. Я хватала воздух ртом, снова и снова кончая, а Санзу все не отпускал меня. И так продолжалось до тех пор, пока я не обессилела. Тогда он отодвинулся, отошел на пару шагов назад и вынул из кармана платок. Санзу смотрел на меня теперь уже без выражения и вытирал свою руку, принуждая меня страшно краснеть — как раньше — хотя в большей степени я пылала после случившегося, чем со стыда. Затем он вновь прикурил и спросил: — Какого хуя ты с ним, Кику, если до сих пор так течешь всего лишь от моих пальцев? Это было грязно… Но это было правдой. Я опустила голову так, чтобы волосы закрыли мое лицо, и вздрогнула, потому что Хару прибавил: — Или у тебя сейчас со всеми так? — Ты… заткнись… — шикнула я, вскинув на него глаза. Санзу тихо рассмеялся, покачав головой. — Ты изменилась. Интересно. — Затянулся. — Поэтому Хайтани скрывал тебя от меня? Боялся, что будешь бегать ко мне? Я молчала. Он уже и так обо всем догадался. — А ребенок? Родила его? — Тебе не сказали? — Я не спрашивал. — Я потеряла ребенка. — Расстроилась? — Нет, Харучиё, не расстроилась. Мне было все равно. Санзу помолчал, все еще слегка улыбаясь. — И правда изменилась. — Он отвернулся и медленно двинулся к дорожке. — Ладно, Кику, еще увидимся. — Это вряд ли, — с горечью пробормотала я, провожая его взглядом, но Санзу остановился и оглянулся, повторив с усмешкой: — Нет, Кику, увидимся. Поверь мне. Санзу был другим. Не только я изменилась. Он тоже. Я чувствовала, что он страшно на меня злится, он обижен, но моя сегодняшняя реакция, развязала ему руки. Санзу, наверное, хочет нам отомстить. Мне и Рану. Пока он не знает всей правды, так и будет беситься, но больше меня поразило то, что он вообще бесится до сих пор. Могла ли я рассчитывать на то, что Санзу не плевать на меня? С этими мыслями я прокралась обратно к особняку, нашла какую-то дверь, когда обошла чуть ли не все здание по периметру, и оказалась на кухне, чем напугала персонал. Извинившись, спросила, где уборная, и меня туда немедленно проводили. Что ж, выглядела я ужасно помятой. Губы припухли, и в уборной, после того как привела в порядок волосы, пришлось быстро подкрасить губы, затем я распахнула окно, закурила и с тяжело бьющимся сердцем принялась глубоко затягиваться, чтобы хоть как-то скрыть запах Санзу. Грохот ударившейся о стену двери едва не довел меня до сердечного приступа. Я замерла, потом нервно затушила сигарету и спросила: — Ты что, спятил? Ран вошел в уборную, не сводя с меня темного страшного взгляда исподлобья. Затем он медленно принялся проверять кабинку за кабинкой, пока я стояла у окна, выходившего прямо в сад. Мне было невыносимо страшно. Проверив последнюю кабинку, Хайтани подошел ко мне вплотную. Его руки были в карманах брюк. Я молчала, часто моргая и делая вид, что не понимаю, в чем дело. — Что с тобой? — шепнула я, боясь даже голос повысить, и тогда он поднес руку к моему лицу, чтобы тут же нагло большим пальцем стереть помаду с губ. Ран скривился, как от ненависти, отвращения, еще чего-то, но его глаза горели тем недобрым огоньком, когда он готов был насиловать меня. Я затаила дыхание. Если он посмеет тронуть меня здесь, закричу. Я смотрела ему в глаза и не могла даже нормально дышать. — Ты была с ним, сука? — прохрипел Хайтани севшим от ярости голосом. Я почти заплакала. Отрицательно покачала головой, сжимая губы. — Ты была с ним… ты была с этим уродом. Что вы делали? Трахались? Отвечай! — выкрикнул Ран мне в лицо. Я крепко зажмурилась и замотала головой, все же тихо расплакавшись. — Нет! Нет! Ничего такого! Я была одна! Ран! Я была одна! — заверещала я, хватаясь за лацканы его пиджака. — Не лги, — трясясь от гнева, процедил он, перехватил мои запястья, резко развернул лицом к подоконнику и принялся задирать мое платье. — Нет! — стала отбиваться я. — Заткнись! Я знаю, ты ушла с ним! Я искал тебя! Но ты не отвечала на мои звонки! Сука! Я просил тебя не быть такой тупой, Кику! Я ведь просил! Я упала животом на подоконник и захныкала громче, уже не могла даже отбиваться, и тогда в уборную кто-то вдруг вошел. — Блять, Ран, ты ебанулся? Мы на приеме, — отрезал раздраженный Риндо и оттащил от меня своего урода-брата. Риндо сам же опустил мое платье, прикрыв мне задницу, и увел обезумевшего Рана, а я, с трудом поднявшись, уставилась в темноту за окном. Эта часть территории утопала в кромешной тьме. И тут все мои органы будто бы сдавило. По всему телу прошелся электрический разряд. Метрах в десяти от окна, среди деревьев, мигнул огонек сигареты. Затем вновь ничего, а после еще раз кто-то затянулся. Меня сложило пополам. Я была уверена, Санзу наблюдал за нами. Это почти свело меня с ума. Клянусь, если бы не понимание, где я нахожусь, села бы на пол и заревела в голос, но, подтерев слезы и сопли, я уверенно захлопнула окно, подошла к зеркалу и поправила прическу. Затем вновь подкрасила губы и вышла к гостям. У Рана желваки ходили на лице, но он крепко сжимал мою руку весь этот вечер. Однако как только появлялся Санзу, Хайтани смотрел на меня с холодной дьявольской улыбкой. Я же равнодушно всем улыбалась и не проявляла никаких эмоций, нутром чуя, эта ночь будет ужасной. Но… что нас не убивает, делает сильнее? Верно? Нет. Вранье. Оно делает нас безумнее. И вот я уже вполне способна взять оружие и пустить пулю в голову Рана. Я действительно хотела это сделать. Лучше бы ему не расслабляться, ведь если он тронет Санзу… Я убью этого чертова главу «Бонтен».