Глава 4

      На востоке уже забрезжил рассвет, и в огромное, во всю стену, окно хорошо было видно, как солнце исполосовало горизонт. Я отмокала в воде. Сидела в наполненной ванне и смотрела прямо перед собой. Мое состояние можно было приравнять к ступору. Я не сожалела ни об одном сказанном за прошлый вечер слове, ни об одном своем действии. Мне нравилось, что Ран теряет контроль над ситуацией. Даже если он думал, что сможет своими поступками что-то во мне переменить, то глубоко ошибался. У меня не было ненависти к себе, не было и презрения. Страдания в стиле «о боже, я такая шлюха, сплю с одним, потом зажимаюсь в кустах с другим» не мучили меня. Санзу был человеком, которого я по какой-то странной причине полюбила навсегда, не знаю, по какой, и мне даже казалось, он недостоин моей любви, но продолжала чувствовать это к нему. И сейчас, когда увидела его уже не худоватым парнем с холодным взглядом, а состоятельным мужчиной, стало только хуже. Но Хайтани был по закону моим мужем. Даже если я приду в полицию и скажу: «Меня насилует супруг», правоохранители покрутят пальцем у виска. А потом, когда уточнят, кто именно мой супруг… Тут уж лучше молчать. Но. Но Хайтани действительно пошел по иному пути, и этого я боялась больше всего. Он знал, что пугает меня своей внезапной нежностью куда больше, чем грубостью. Но по порядку… Несмотря на то, что Ран весь остаток вечера был зол как черт, ближе к завершению приема он выпил вина, размяк и стал улыбчивым. Искренне улыбчивым. Я даже заметила, что Риндо немного расслабился. Видимо, боялся, что его братишку сорвет на публике и тот натворит глупостей. Мы собрались покинуть прием чуть за полночь. Ран попрощался с Манджиро, его свитой и повел меня к машине. К слову, я только в этот вечер узнала, что Сано Манджиро — глава всего синдиката, объединившего в себе целую сеть преступных группировок. Это настолько поразило меня, что я слушала Риндо, говорившего с Коконоем, раскрыв рот. Мне действительно многое было неизвестно. Тут же я узнала и о том, что Ханемия Казутора отбывает срок. Это Хаджиме упомянул вскользь, но тем не менее я запомнила. А так же я четко уяснила кое-что о «Вальхалле». Она все еще существовала, и эта организация была серьезнейшим конкурентом «Бонтен» и других его ответвлений. Теперь было понятно, почему Ран никуда меня не брал. За один вечер я узнала так много, что сопровождай Хайтани постоянно, точно давно слила бы всю информацию о них. Но это было бы весьма глупо с моей стороны. Лучше подождать, когда Ран сам сядет в лужу, или когда станет более всего уязвимым. Тогда я позволю себе действовать. Так вот мы покинули особняк и уселись в Лексус Риндо. Старший Хайтани устроился рядом со мной, хотя я ожидала, что он будет обсуждать дела с братом. Так и было, но делал он это с заднего сиденья. При этом не отпускал мою руку. Я не понимала, чего он так боится, что вцепился в меня, и чувствовала все большую тревогу. Ран будто бы остыл, успокоился после стычки в уборной, но по его выразительным взглядам, которые он бросал в мою сторону, я поняла — не все так просто. Теперь было только хуже, ведь если Ран взял эмоции под контроль, значит, действовать будет холодным рассудком. О том, насколько все паршиво, я поняла уже дома. Едва мы успели войти в темную квартиру, как Хайтани стал настолько пугающим, что все мои нервы натянулись тетивой. Он опустился на колено, снял с меня туфли, швырнул мой клатч куда-то в темноту гостиной, повел наверх. Я почти ползла по стене, осторожно сопротивляясь, но Ран все равно тащил меня за собой. В конце концов, когда этот ненормальный взялся медленно меня раздевать, я не выдержала, закричала, чтобы он прекратил, что мне страшно, и что я не понимаю, чего он добивается. Он сказал: «Взаимности. Чего еще?», и даже не подумал остановиться. Ран был скотиной, моральным уродом, насильником и убийцей, но считать его глупым точно нельзя было. Он хорошо знал, что делает, и поэтому нарочно делал так, чтобы во мне пробудилось чувство вины. И я понимала, он хочет перекрыть все мои мысли о Санзу собой. Это было для меня более странно, чем когда Хайтани действовал через принуждение. Да, сегодня принуждения не было, и страсть Рана не утихала до утра. Он доводил меня до оргазма, заканчивал сам, уходил покурить, отдыхал, а потом снова будил меня и повторял. Это продолжалось часов до четырех. Потом Ран сам вырубился. И вот я уже больше часа сидела в ванной, чувствуя, как с трудом остывает мое тело. До сих пор между ног пульсировало. Что уже говорить о ребрах и бедрах, где Ран впивался пальцами. Все мое тело будто обмякло, и я уже клевала носом, но так не хотелось идти к нему в постель. В итоге пришлось. Вода стала совсем холодной. Было уже неприятно. Тогда я встала и замоталась в полотенце. Протерев ладонью зеркало, я посмотрела на свое лицо. Губы опухли и немного потрескались. Да уж, красотка. Бледная, с синяками под глазами, осунувшаяся после такой ночи. Лучше не бывает. В общем, я закончила с умыванием и тихо высунулась в спальню. Ран спал в той же позе, даже сопел. «Бедняжка», вымотался. Я сжала зубы, постояла у кровати, сверля его затылок взглядом — он часто спал на животе, обнимая подушку — и подумала, что вот сейчас можно было бы убить его, но тогда мне конец. Меня сразу же схватят. Поэтому я отвернулась и прошла в гардеробную. Там переоделась в пижаму и вернулась. Спать хотелось нечеловечески. Я осторожно потянула край одеяла, зажатого Раном, но, конечно же, ничего у меня не вышло. Так и легла. Скрутилась на краю калачиком, потому что после ванны было как-то прохладно, да еще и волосы не сушила, собрала в пучок, вот и трясло слегка. Однако я все равно задремала. В груди стало тепло. Я увидела Санзу. Он улыбался мне и махал рукой, сидя на мотоцикле. Я улыбнулась ему в ответ и почувствовала, как хорошо мне стало, будто кто-то согрел меня. Устроившись удобнее, я погрузилась в сладкий сон, и прижалась к мужскому плечу, будучи уверенной, что сплю с Санзу. Это впервые за долгое время был мой нормальный отдых.

***

      Пробуждение стало тяжелым. Так долго я никогда не спала. Была половина пятого вечера. Ошеломленная этим осознанием, я продолжала лежать и пялиться на радиобудильник, и поначалу даже не заметила вазу, которая стояла тут же, на тумбочке. Потом присела, проморгалась и хмуро уставилась на букет бордовых роз. — Это шутка? — прохрипела я, огляделась по сторонам и встала с кровати. Рядом с часами лежала записка. «Увидимся вечером, любовь моя». — Да что за… Я сжала зубы, запрокинула голову и шумно выдохнула в потолок. Что за чертовщина происходит с этим чокнутым? Цветами я не швырялась. Купил и черт с ним. Оставила, как есть, а записку бросила в верхний ящик тумбочки. Потом ушла принимать оживляющие водные процедуры, и мое лицо, которое страшно опухло, нуждалось в реанимации. Так я и провела еще часа полтора. Потом поела и, переодевшись в простое летнее платье, собралась поехать к родителям. Пересекаться с Хайтани вообще не хотелось. Он довел меня до белого каления своим чрезмерным либидо, так что я даже не звонила ему. Но когда написала смс, говоря, куда направляюсь, он набрал мне сам. — Привет, сладкая, — расплылся в улыбке Хайтани, что сказалось на его тоне, а я сухо резанула: — Не делай так больше. — Как, милая? — Не покупай мне цветы. Ведешь себя, как… — Заботливый муж? Что тебя не устраивает, милая? — Хайтани, прекрати это, у меня мурашки по коже, когда ты такой. Это жутко. Не играй в любовь, которой нет, — раздраженно сказала я, пиликнув сигнализацией Мерседеса. — Вернусь к ночи. Все, мне пора. — Погоди-ка, — не дал мне сбросить вызов Ран и с какого-то перепугу замурлыкал: — Любовь моя, как ты себя чувствуешь? Нигде не болит? Может, я переборщил? Распахнув дверцу машины, я встала на месте. Что-то смутило меня. Он был каким-то… странным? Словно нарочно говорил все эти вещи. Тогда до меня дошло, и я решила проверить свою догадку. — Ран, можешь не прикидываться перед ним, как сильно ты мной дорожишь. Я знаю, ты делаешь это ему назло. Хайтани рассмеялся. — О чем ты, Кику? — однако уперся он. — Я здесь один. — Не надо врать. Ты никогда не спрашивал, как я себя чувствую, вот и не начинай. Я села за руль. — Но мне кажется, ты злишься, потому что этой ночью тебе было чертовски хорошо со мной. Разве нет? Я тебя знаю, Кику. Ты в недоумении, что я стал таким внимательным к тебе, знаю каждую частичку твоего тела, добираюсь до сути. Это пугает тебя, не так ли? — голос Хайтани зазвучал низко и вкрадчиво. — Тебе стыдно перед самой собой, потому что это серьезное предательство собственных принципов. Ты поклялась меня ненавидеть? Кажется, клятва нарушена, Кику. — Не обольщайся. Я не из тех, кто влюбляется в мужчину после парочки оргазмов с ним. Тебе далеко до моего идеала. Хайтани снова тихо хохотнул. Меня злило его поведение, без сомнений, но я не собиралась разбираться с ним из-за такой ерунды. — Приеду за тобой. Жди меня у родителей. — Взяла Мерседес, — сказала я в ответ и завела двигатель. — Тогда меня привезет Риндо. Вернемся все вместе. Да лучше бы ты остался там, в одном из своих клубов, и сдох на какой-нибудь шлюхе, но нет же, ты живучая тварь. Скорее меня сведешь в могилу, чем сам… — Ладно. До встречи, — улыбнулась я и сбросила вызов. И тут же ударилась головой об руль, грязно матерясь. Как же он меня выводил из себя. Я такими темпами долго не протяну.

***

      Впервые что-то пошло не по плану. Я не была помешанной на суевериях, приметах, не ловила знаки вселенной, но в этот вечер действительно все было как-то не так. Будто после той вечеринки за городом где-то что-то надорвалось, дало трещину и меня невольно затянуло в водоворот событий. Для начала — я снова столкнулась с братом. Он был у родителей со своей женой, но та вскоре уехала. Ее отец попросил какой-то помощи. Разумеется, Шин стал ловить меня, чтобы поговорить наедине, и, к счастью, у него это не получалось. Мама не отходила от меня ни на секунду. Потом в гостиную пришел и папа. Мы болтали обо всем подряд, но вот когда дело дошло до моего рассказа о приеме за городом, я стала осторожничать и увиливать. Глаза Шина, который сидел напротив меня, горели опасным огоньком. Этот болван «поймал волну». Что ж, меня в самом деле ждал допрос. Потом прилетела новость, окончательно убедившая меня в том, что сегодня какой-то особенный день. «Твой муженек надрался, как скотина, и размахивает здесь оружием. Может, ты его угомонишь и заберешь домой? Он даже Риндо послал». Кто мне это написал, я понятия не имела. Номер был незнакомым. К тому же я вообще опасалась отвечать на такие смс-ки, поскольку новый телефон, купленный мне Раном, точно был с прослушкой, и мне казалось — ответь я даже на сообщение, меня тут же поймают. Хотя я наверняка преувеличивала. К слову, до сих пор меня бросало в холодный пот от мыслей, что тогда в саду мы с Санзу действительно могли попасться. Благо я уронила сумочку, а телефон был внутри. Нас не услышали. Каких там программ понатыкал Ран в мой телефон, ума не приложу, но рисковать не хотелось. Однако поскольку речь шла о Хайтани, и неизвестный написал именно мне, я подумала, что отреагировать было бы правильно. «Спасибо, что сообщили. Какой адрес?». Через минуту мне сбросили геолокацию. Я знала это место — один из клубов Риндо. Значит, это правда, и Хайтани сорвало. — Что-то случилось, доченька? — поинтересовалась мама, наверное, по моему лицу поняв, что я чем-то недовольна. — Ничего такого… Мне пора. Ран попросил приехать. — Ох, а сам он не может? — расстроилась мама, которая хотела его увидеть. — Нет. Занят. Ладно, мам, спасибо за ужин. Все было очень вкусно. Папа, увидимся. Отец встал, чтобы проводить меня до двери, там поцеловал в лоб, молчаливо одним только взглядом показывая, как сильно меня любит, и вполне ожидаемо следом выскочил Шин. Мы вышли из дома вместе с ним. Брат закурил, обходя Мерседес, постучал ногой по колесам, одобрительно кивнул и взглянул на меня. Спросил, будто между прочим: — У Хайтани проблемы? — Нет. Шин тяжело вздохнул. — Почему ты не хочешь мне помочь? — Я уже говорила… — Кику, не глупи. Ты знаешь, что это лучший способ. Не упирайся. Я покачала головой. — Они-сан, а ты почему не допускаешь мысль, что меня просто пристрелят? Тебе совсем не жаль свою сестренку? — Шин сжал зубы и замолчал. — Не думай об этом. Я сама его уничтожу. — Кику, что ты задумала? — напрягся он. — Ничего. Пока ничего. Хорошего вечера, Шин. Увидимся. Я села за руль, испытывая смешанные чувства. Одержимость брата этим делом начинала меня откровенно пугать, но я понимала его. Он хочет добиться полного краха «Бонтен» или конкретно Хайтани Рана, однако я даже представить подобного не могла. Ран точно не сдаст позиций. Он сильный человек. В таком напряженном состоянии я доехала до Роппонги. Этот квартал, как и прежде, сиял огнями вывесок, здесь все так же слонялась молодежь, и так же в переулках между домами, у стен, сидели пьяные и наверняка выгнанные из клуба парни и девчонки — облеванные и почти парализованные алкоголем или чем похуже. Я припарковала машину, но было опасно просто так ее оставить, если тебя не знают, поэтому подошла к охраннику у клуба и сказала: — Господин Хайтани здесь? Я его жена. Мужчина подозрительно сощурился. Я вздохнула и предоставила ему удостоверение личности. Тогда охранник поклонился и быстро проговорил: — Могу я предложить госпоже Хайтани закрытую парковку? — Разумеется, — кивнула я и отдала ему брелок Мерседеса. — Прошу, проходите, госпожа. Он открыл для меня дверь, и я быстро пошла по красному коридору в сторону зала, где гремела музыка. Я сразу узнала трек Риндо. Да уж, почувствовала себя его глупой фанаткой. Даже забавно. Продравшись к бару, я подозвала бармена и громко прокричала: — Где комнаты-вип? — Вам туда, — указал парень наверх. Можно было и догадаться. — Благодарю. Я поспешила на второй этаж. Там было потише, но из-за дверей, что тянулись по обе стороны коридора то и дело доносились взрывы смеха и музыка. Понятия не имея, куда именно пройти, я увидела, как из одной такой комнаты вышел официант с подносом. — Господин, где найти братьев Хайтани? Парень окинул меня слегка надменным взглядом, после чего сказал: — Ты опоздала. Они уже вызвали девочек. Я растерянно моргнула, и в следующую секунду раздраженно повторила: — Где Хайтани? Я жена старшего. Паренек опешил. Он невольно метнул взгляд через плечо, и дальше я уже не спрашивала, обошла его и толкнула ту самую дверь. Теперь стало все куда яснее. В помещении царил полумрак, звучала музыка, но не такая громкая, как внизу, и все было затянуто сладковатым дымом. Травка, сомнений нет. Откуда-то слева доносились стоны и красноречивые шлепки. Меня затошнило. Ну и место. Медленно пройдя дальше, я заметила Риндо, который, раскинувшись на диване, курил явно не сигарету. Здесь же был и Коконой, и даже Баджи, которого я не видела очень давно. А главное, недалеко от Рана восседал Санзу, и он смотрел на меня с многозначительной улыбкой. Его рубашка была расстегнута, но он не выглядел пьяным или обдолбанным. Просто расслабленно курил, а я перевела взгляд с него на Хайтани-старшего, на котором верхом сидела какая-то девка. Унизительно, однако. Потом он этот член сует в меня. Я передернула плечами. Мне стало так мерзко. Шлюха стонала, ерзая на Хайтани, когда меня вдруг увидел Риндо. Он свистнул и выкрикнул: — Эй, брат! Твоя жена здесь! Снова встретившись взглядом с Санзу, я все поняла. Написал смс он, причем нарочно, чтобы я приехала и увидела, чем занимается Ран. Ведь тот не был пьяным, как говорилось в сообщении, и очень даже напрягся, услышав Риндо. Он сбросил девку, которая возмутилась, и встал, застегивая штаны. Какой же мерзкий ублюдок. Я просто смотрела на него, ничего не выражая, а все присутствующие посмеивались. Девица вскочила, тряся голыми грудями, и потянула вниз короткую юбку. А потом она вдруг визгнула: — Сука! Опять ты? И я, наконец, посмотрела ей в лицо. Мои конечности едва не окоченели. Вот теперь я не смогла скрыть эмоций. Изумленно посмотрела на Рана, который выглядел мрачным и злым. Потом я снова посмотрела на девицу. — Мана. Как давно мы не виделись, — выдавила я тяжело. — Опять ты… — прошипела Кимура еще раз и шагнула ко мне. — Он мой, ты знаешь ведь, он мой. Убирайся. Сука, убирайся. Но внезапно Мана вскрикнула, потому что Ран резко схватил ее за волосы и процедил: — Закрой свой поганый рот, ты разговариваешь с женой главы, — и толкнул ее к двери, прибавляя с презрением, — пошла отсюда. Кимура заскулила и выскочила из помещения. Та парочка, которая трахалась в углу, тоже затихла. Я продолжала смотреть на Рана. Он провел обеими руками по волосам, приводя прическу в порядок. — Милая, идем, поговорим в другом месте, — подался было он ко мне, но я отняла свою руку и спокойно ему ответила: — Нам не о чем говорить, это ведь твои обычные будни, «любимый», — и развернувшись, направилась к двери. — Мне пора. — Кику, я не отпускал тебя, — рявкнул Хайтани, показывая перед своими людьми, какой он босс. Я не собиралась прилюдно его унижать. Это было под запретом. Поэтому просто оглянулась и улыбнулась ему. — «Милый», говорю же, все в порядке. Продолжай свой вечер. Я вышла, задыхаясь от этого места. Что ж, ладно, мне и без того было противно жить с Хайтани, а сейчас, когда я увидела все собственными глазами, стало просто воротить. Еще один его грешок в копилку. Вот теперь я уж точно не смогу быть с ним нормальной. Лучше пусть меня убьет в порыве ревности. Теперь я буду действовать открыто. Мне плевать на его грязные чувства. — Кику! — все равно вышел за мной Ран, но я не сбавила шаг. — Подожди! Он поймал меня и развернул к себе. Я вырвалась и отшагнула назад. — Не прикасайся, — отрезала холодно. — Ты злишься, я понимаю, но это ничего не значит… — Ран, мне плевать. — Нет, я же вижу, ты расстроена. — Боже… — шепнула я, а потом прокричала во всю глотку: — Мне плевать на тебя! Плевать! Я всего-навсего не хочу, чтобы ты совал в меня свой член! Трахайся с ней! Не трогай меня! Тошнит! Ты отвратителен! Я ненавижу тебя! — Кику… успокойся… Я не хотел, чтобы так вышло, но ты всегда отталкиваешь меня. Я не могу иначе, понимаешь? — глаза Хайтани странно сверкали, он смотрел на меня совсем по-другому, не так, как раньше, и тогда я решила добить его. Встала вплотную и четко проговорила: — Я буду спать с ним, слышишь? Я буду заниматься сексом с Харучиё, потому что все еще люблю его. И мне все равно, если он не любит меня. Я просто буду делать это с ним, а ты будешь об этом знать. — Наверное, мои глаза были совсем безумными, но я улыбалась с огромным удовольствием, потому что Ран побелел, и его лицо стало как восковая маска. — Ты просто мерзкий кусок дерьма, и мне никогда не будет с тобой хорошо. Он способен довести меня до оргазма одним своим прикосновением, а ты… Мою голову резко мотнуло в сторону. Я пошатнулась. От боли по телу побежали мурашки. Щека страшно горела. Я потерла ее, ощутив привкус крови во рту, и повернулась влево, почувствовав взгляд. У стены, прислонившись к ней плечом, стоял Санзу. Он был серьезен. Смотрел на меня в упор. Ну вот он и услышал признание. Что ж. Я повернулась к Хайтани, на котором лица не было от гнева. Но на секунду в его взгляде промелькнула растерянность. Я сглотнула и улыбнулась. — Полегчало? — спросила я и снова отшатнулась от него, когда он попытался обнять меня. — Все хорошо, Ран. Ничего такого не случилось. В конце концов, я и не верила, что ты можешь быть нормальным. Сегодня я не буду ночевать дома. — Не смей… — вцепился в мое плечо Хайтани, но я опять вырвалась. — Кику, не заставляй меня действовать грубо. Сейчас же поезжай домой. — Я не хочу. Дай мне отдохнуть. — Ты моя жена! — проорал он. — Ты! Моя! Жена! Я прикрыла глаза, покачала головой и сказала: — Переночую у Савады. Не ищи меня. Вернусь завтра. — Кику, блять! — Ран, угомонись, — отозвался Риндо, подходя к нам. — Пусть едет, куда хочет, я приставлю к ней кого-нибудь. Я уже не слушала их. Ран все еще выкрикивал мне что-то в спину, а я пошла к лестнице, на ходу вынула телефон и написала тому неизвестному номеру: «Давай встретимся». Он ответил, когда я уже была на улице. Позвонил. — Ты уверена, Кику? Не пожалеешь? Лицо после пощечины страшно горело. Я зажмурилась, сдерживая стон боли, и выдохнула: — Никогда, Харучиё. — Ладно. Ты сама на это подписалась. Знаю. Знаю, что на этот раз я выбрала тебя сама, Хару, а не как тогда — через угрозы. Но и ты меня не оттолкнул…