Глава 5

      Савада плохо понимала, что происходит, но и не расспрашивала меня. Я оставила ей свой телефон, предварительно переписав номер Санзу себе в блокнот, оставила и машину, попросила не отвечать, если ей позвонит незнакомый номер, и покинула квартиру. Мы с Санзу условились встретиться на пересечении улиц, неподалеку от дома Марико, и когда я торопливо шла в том направлении, медленно из-за угла здания выкатила темная машина «БМВ x7». Это я хорошо разглядела. Сначала даже испугалась и встала на месте, но стекло опустилось, и из салона донесся голос Хару: — Садись. Я быстро устроилась рядом с ним, и он, молча выкатив на нужную полосу, прибавил газу. Мы помчались по проспекту. Я волновалась, без сомнений, понятия не имела, чем эта встреча закончится, но очень рассчитывала хотя бы высказаться. Ехали мы долго. За это время Санзу и слова не вымолвил, только ему пару раз звонили, а он смотрел на экран и сбрасывал вызов. Я была уверена, это Риндо по указке Рана ищет нас. Думала, нам стоит оставить машину где-то здесь и дальше пойти пешком, но очень удивилась, когда Харучиё преспокойно спустился на подземную парковку одного из высоких зданий. — Он выследит твою машину, — прокомментировала я, выходя вслед за мужчиной, но тот лишь хмыкнул и пошел к лифту. Я поплелась за ним. Мне было не по себе. Сейчас, когда я остыла, понимала, что мне действительно страшно. Происходящее принимало опасный оборот. Ран не простит измены и убьет нас, точно убьет. Он больной, чокнутый человек. Мне некуда от него деваться. Он везде меня достанет. Это было так страшно, что уже в лифте я стала в уме придумывать, как уйти отсюда, но когда подняла глаза на Санзу, чтобы сказать ему об этом, запнулась. Он смотрела на меня. Его взгляд был задумчивым. Я смутилась, отвела глаза, и лифт остановился. Теперь Хару жил совсем в другом месте. Элитный небоскреб в шумном районе, совсем недалеко от центра, внутри был отделан в стиле богемной роскоши. Будто пятизвездочный отель с громким именем. Здесь все отливало золотом в сочетании с благородным винным. Я засмотрелась на светильники, что висели на стенах коридора, и чуть не налетела на Санзу, притормозившего у одной из дверей. Он мельком взглянул на меня, открыл кодовый замок и шагнул внутрь. Когда я вошла следом, вспыхнул свет — не яркий, который режет глаза, а мягкий и приглушенный. Большая двухъярусная квартира, несомненно, была обставлена богато, но если сравнить с той, где Санзу жил раньше, здесь все казалось мертвым. Я сняла босоножки и прошлась по огромной гостиной, откуда наверх вела лестница, а слева, за раздвижными дверьми, кажется, была кухня — туда ушел Санзу. Он звенел посудой. У меня до сих пор не уложилось в голове, что я прямо сейчас нахожусь рядом с Харучиё, что я прямо сейчас с человеком, которого люблю. Это вынуждало меня трястись от переизбытка эмоций, а еще мне стало казаться, что я выгляжу плохо, вся пропиталась тем вонючим клубом, и теперь Санзу точно не приблизиться ко мне. Вот только и он был в клубе, а я об этом как-то немного забыла… — Кику, иди сюда, — внезапно позвал Санзу, и я дернулась. Пришлось хорошенько продышаться, успокоить нервы и пойти к нему. Хару стоял у высокого стола с барными стульями и потягивал красное вино. Второй бокал он подвинул ко мне и сказал: — Выпей, ты бледная. Не каждая женщина решится наорать на Хайтани-старшего, — улыбнулся Санзу, и мне стало даже легче. Я выдохнула, ответив на его улыбку такой же сдержанной улыбкой, подошла к столу и взяла бокал. Под взглядом Санзу я выпила вино до дна и опустила голову, принявшись разглядывать бокал, будто это было в самом деле интересно. Я собиралась с силами заговорить с Харучиё о прошлом. — Ты… выслушаешь меня? — уточнила я наконец и подняла на него глаза. Санзу был все так же задумчив. Я не понимала, что в нем так сильно изменилось, и вот сейчас, когда вновь поймала этот взгляд, дошло. Спокойствие и уверенность — вот чем веяло от него теперь. Тогда, три года назад, Санзу был диким, необузданным парнем, а сейчас на меня смотрел изучающим взглядом человек, который все держит под контролем. Вдруг от осознания этого мне стало так хорошо — или от вина — что я просто тихо рассмеялась и выпалила с горькой улыбкой: — А ведь я действительно любила тебя все это время. Несмотря ни на что. — Санзу молчал, не отводя от меня взгляда. — Ты другой, я знаю. Ты никогда не стал бы бороться за меня, только если бы я попросила, правда? Но я не просила. Боролась одна с этим уродом. Но почему ты за все это время ни разу не попытался узнать правду? Ты ведь пришел на то представление в церковь, ты пришел! Ты слышал, что сказала Кимура! Тогда почему… — Скажи мне сама. Всего несколько слов, а меня обдало холодом. Вовсе не из-за тона Хару, а из-за того, что он хотел получить информацию от меня прямо здесь и сейчас. Я стиснула зубы и молчала. Должна была сказать, но молчала. Страшно произносить такие слова вслух. — Кику, я был уверен, что ты добровольно вышла за Хайтани. Я был уверен, что вы посмеялись у меня за спиной. Поэтому скажи мне сейчас всю правду. — Боже… — снова меня охватил глупый смех, — ты же был там, видел, как я вышла из твоего дома. Ты не смог понять, что это было насилие? — Блять, знаешь, сколько я таких видел? — рявкнул Санзу, а я обомлела от того, какими стали его глаза. Те самые глаза, такие красивые и бездонные. Я тяжело сглотнула, пытаясь вникнуть в суть разговора. — Девки выходили от него и постоянно выли, а потом бегали за ним. Они подсаживались на Хайтани, как на наркоту. Им нравилось, что он трахает их, как зверь. Ты вышла такой же — в слезах и соплях, а потом… Сюрприз! Ты замужем за Хайтани. Так вот в чем дело. Он действительно не знал. Я растерянно заморгала, привела чувства в порядок и произнесла наконец то, от чего сводило скулы: — Он заманил меня в твою квартиру. Думаю, с целью показать тебе, что я такая же шлюха, как все. Хайтани изнасиловал меня. Я забеременела. Потом сама решила выйти за него. Ты все равно не поймешь, даже если я стану объяснять, что к чему. Поэтому вот тебе моя правда: я во многом виновата сама, но только не в насилии, совершенном надо мной. Я не заслужила этого. Мой голос звучал холодно и злобно. Я будто ненавидела в этот момент даже Санзу, а он по-прежнему смотрел на меня так, что мне было сложно разобрать, испытывает ли он хоть что-то. Наконец Санзу кивнул и взял бутылку вина, чтобы налить еще, но я перехватила его руку. — Не буду больше. — Нет. Пей. Сегодня останешься здесь. Если поедешь к нему, он тебя убьет. Я сжимала запястье Хару, и когда он все-таки налил мне вина, отпустила. Заметила у него на внутренней стороне предплечья татуировку — такую же как у братьев Хайтани на шее. Санзу следующий бокал вина выпил залпом, как я, потом уставился на меня и процедил с внезапной злобой: — Тупая дура. Ты могла рассказать мне тогда. Я чуть не устроил побоище на том вашем сранном венчании. Мне стоило больших усилий не вытащить пушку и не вышибить тебе мозги. Я, блять, почти свихнулся от злости. Как ты могла предать меня? Я не поступил бы с тобой так, как это сделал Хайтани. Неужели ты совсем меня не понимала? — Не понимала. Ты ничего подобного мне не говорил. Откуда мне было знать… К тому же у тебя крыша ехала, Харучиё, — повысила я голос, — ты ревновал к Мицуе, к друзьям Шина… Ты меня пугал! — Да, поэтому ты вышла замуж за урода, который тебя изнасиловал! Потрясающая логика! — выкрикнул Санзу, сверкая глазами. — А может… все куда проще, — внезапно прибавил он с задумчивым видом. — Я знал, что Ран завидует мне. Любая девчонка после меня переходила к нему. Ему нравилось говорить, что якобы я им всем надоедаю, а он вот такой охуенный — в него влюбляются. Долбоеб. Но когда ты не ушла к нему, Хайтани стал давить на меня… Да, он действительно считал тебя шлюхой — такой же, как твоя подружка. Но… Кику, может, ты запала на него еще тогда? — Я ошарашенно приоткрыла рот, не находя слов для описания своих чувств. — Может, ты и сейчас строишь из себя жертву, чтобы я простил тебя? Может, вы вдвоем красиво меня наебали? В чем твой план, Кику? Я следила за ним глазами, когда он обошел стол и приблизился ко мне. Теперь уже было ясно, что настроение Санзу рухнуло вниз. Он злился. — Просто не могу понять, — продолжал он, встав так близко, что все его тело плотно прижалось ко мне. Я оказалась вдавлена поясницей в стол. — Как можно ненавидеть человека, но жить с ним, заниматься сексом, делить быт? Ты уверена, что не любишь его? Как подумаю обо всем этом, так и хочется содрать с тебя кожу. — Санзу поднял руку и грубо мазнул пальцем по моим губам, дрогнув в злости ноздрями, и тут же перевел ладонь мне на горло, сжав его. — Потеешь с ним, стонешь, смотришь на него затуманенными глазами. Блевать хочется. Не видел тебя и лучше бы дальше не видел, насколько меня воротит от того, что ты сама пошла к нему в лапы. Больно. Как же больно он колол меня. В самое сердце. Все внутри сжалось от страшного предчувствия. А что если я и не нужна ему? Он согласился встретиться, чтобы сделать что-то плохое, а потом бросит меня, как использованную вещь. Я задохнулась от этой мысли, впилась в его глаза умоляющим взглядом, даже головой затрясла, отрицая то, что он сказал, и тогда Хару, в высшей степени разозленный, прокричал мне в лицо: — Скажи, что не испытывала с ним удовольствия! Я замерла. Он поймет по моему лицу, он все поймет. Санзу не шевелился. Его глаза смотрели на меня так, как если бы это был взгляд Фемиды, будь та зрячей — словно в самую душу, словно собирался вершить правосудие по справедливости. Но где та справедливость? Разве я это все начала? Я вообще не знала их до той встречи с Ханемией. Почему никто не хочет этого понять? — Отпусти… — попросила я тихо, принуждая себя смириться с услышанным, — я пойду. Санзу убрал руку, сморгнул и, сжав челюсти, отвернулся в сторону, но не отошел от меня. Он будто боролся со своими демонами, терзавшими его изнутри. Я понимала, что это ревность. Возможно, ему было больно от мыслей, что я все это время осознанно проживала жизнь с Хайтани. Я не знала, что чувствует Санзу, но помнила, как он проявляет эмоции. Именно так — через гнев и обвинения, но только потому, что ему некомфортно, и я не оправдывала его, просто уже знала, какой он. — Не пойдешь, — отрезал Санзу наконец и снова посмотрел на меня. Мое сердце подскочило к горлу. На самом деле я хотела проявить эту слабость, чтобы Санзу встал на мою сторону и защитил меня от Рана. — Я же сказал, сегодня ты ночуешь здесь. — Но ты… — Плевать. Мне нужно свыкнуться с мыслью, что именно ты способна довести меня до белого каления. Только на тебя я трачу столько своих эмоций. И, Кику, я не забывал о тебе ни на секунду. Каждый день подпитывал свою ненависть и жажду отомстить вам. — А теперь? Тоже хочешь отомстить? — тихо пробормотала я. — Теперь? — Взгляд Хару пробежался по моему лицу. — Несомненно. Ведь ты сделала мне больно. Но вряд ли ты будешь бегать за мной, не так ли? — Я кивнула, не понимая, к чему он клонит. — Значит, — Санзу уперся руками в стол, зажимая меня сильнее, — я сделаю так, что ты и видеть никого другого не захочешь. Ты ведь помнишь, малявка, я как я умею любить? По моим плечам поползли мурашки. Я смотрела Санзу в глаза, понимая, что интонация, с какой он произнес эти слова, не то чтобы не романтичная, она пугающая, угрожающая, будто предупреждает меня: «Будь осторожна, с этого дня я не отпущу тебя». Еще тогда чувства Санзу ко мне отдавали одержимостью, что уж говорить сейчас… Я, клянусь, захлебывалась адреналином, а в голове все помутилось от вина и эмоций. Я обхватила лицо Санзу ладонями, но не поцеловала его, словно оттягивая момент, и он тоже не шел мне навстречу, давая шанс сделать выбор самой. Я гладила его шрамы пальцами, разглядывала длинные ресницы, изучала радужки глаз, пялилась на него так, словно испытывала жажду долгие годы, и сейчас, когда мне дали «испить воды», я не решалась сделать это. Санзу первым потянулся ко мне, однако все равно остановился у самых губ. Опять отодвинулся и заглянул в глаза. Мы так сильно прижимались друг к другу, что стало жарко. Я перевела руки ему на плечи. — Харучиё… — смакуя его имя, пробормотала я, и заметила, как зелено-голубые глаза подернулись легкой дымкой. Санзу нравилось, когда я зову его по имени. — Ты все такой же красивый… Даже злит… — Разведись, Кику, — тихо, но со сталью в голосе вдруг произнес он. — Иначе мы с ним убьем друг друга. — Да, знаю, — кивнула я, понимая, что теперь уж точно нужно подавать на развод, но впереди, уверена, меня ждал ад. Хайтани сделает все, чтобы не дать нам с Санзу быть вместе. — А если он перейдет границы, не молчи, слышишь меня? — До этого Харучиё будто держал дистанцию, но когда сказал это, его руки с силой обвили мое тело, и меня охватило чувство эйфории. Я запустила пальцы в его волосы на затылке. — Я заберу тебя. — Нет… Он убьет… — Не убьет. Я — правая рука Майки. Мы спрячем тебя. Ты меня поняла? Не смей бояться его. — Хару, прости меня. — Нет. Не прощаю. Он отодвинулся. Я в непонимании уставилась на него. Тогда Санзу мрачно повторил: — Я не прощу тебя за то, что ты не сказала мне тогда и заставила жить с этим дерьмом внутри. Я не знаю, что чувствовал, но мне было действительно пиздецки плохо. Я тебе этого не прощу. Но ты моя и всегда была только моей. Не смей предавать меня снова. Убью. На этот раз клянусь, что убью. Это самое страшное признание в моей жизни, однако я понимала, насколько сложно было Хару сказать мне это. Он говорил искренне. Так, как умел. И только после этого он, задев губами мои губы, остановился на миг, словно думая, а продолжать ли, и все-таки поцеловал. В одну секунду все мое тело стало, как вата. Я даже не сдержала стона облегчения, когда его язык пробежался по моей нижней губе. От счастья и страха хотелось выть. Санзу мял мое платье на талии, целуя меня так, будто ждал этого всю жизнь. А я только и могла, что подставлять ему лицо. Но тревога съедала меня изнутри, и я напряженно натянулась, как струна, что сразу же уловил Санзу. Он, сбивчиво дыша, посмотрел на меня, снова сильно сжал зубы, но не стал язвить. Кивнул, обнимая снова, и нас обоих трясло от возбуждения, просто я боялась упасть в этот омут. Как бы там ни было, я замужем. Мне было страшно стать такой же, как Ран. Наш брак ничего не значил — для меня точно — но мне стало стыдно перед самой собой за то, что с кольцом на безымянном пальце, будучи официально чьей-то женой, я почти отдаюсь другому мужчине. Меня мучила совесть вовсе не перед Хайтани — плевать я на него хотела — моя гордость не позволяла мне вот так просто переспать с Санзу. Кажется, я должна была подготовиться морально. Да уж, наделила природа натурой. До сих пор я так и не стала аморальной, как, например, Хайтани. Но в отместку мне всплыл тот момент на вечеринке. Да, тогда я хорошо, «по совести», отдалась в руки Санзу. Что ж, в этом случае можно было хотя бы оправдаться — я любила его, и первая встреча за долгие годы уничтожила остатки моего разума. — Лягу в другой спальне, — услышала я, как будто из-под толщи воды. — Что? — Кику, — усмехнулся Санзу, выходя из кухни, — включи мозги. Я лягу в другой спальне, идем, покажу тебе твою комнату на сегодня… — Нет. Не нужно. Я хочу лечь с тобой. Мы уже были у лестницы, и Хару оглянулся на меня. — Ты решила надо мной поиздеваться? — спросил он без эмоций. — Я мечтаю трахнуть тебя, а ты предлагаешь просто лечь спать с тобой? Я неловко улыбнулась. — Прошу тебя. Я просто не хочу оставаться одна. — Бля… Мы поднялись на второй этаж, и Санзу, толкнув дверь спальни, на ходу бросил: «Ложись, приду позже», а сам скрылся в другой комнате. Я даже свет не стала включать. Здесь и так было не слишком темно за счет иллюминации города, и, залюбовавшись видом за огромным окном в пол, я сняла платье, повесила его на спинку кресла, а потом тихо пошарила по стене, выискивая гардеробную. Не промахнулась, здесь была дверь, и, отодвинув ее, я прошмыгнула в кромешную темень. Нащупала выключатель и проморгалась. Идеально развешанная одежда, а в ящиках аккуратно сложенные стопки белья, галстуки, часы в коробках, запонки. Порядок в нынешней квартире Санзу восхищал меня. Я нашла простую белую футболку и погасила свет. Санзу еще не пришел, поэтому я прошлепала к другой двери. Это оказалась просторная ванная комната с душем и ванной. Потоптавшись в нерешительности на месте, я все-таки осмелилась — разделась и шагнула в стеклянную кабинку. Мылась быстро, какими-то шампунями и гелями Санзу, которые пахли просто изумительно. Вот и вышла я из душа, благоухая мужскими средствами для мытья. Ран сейчас был бы в восторге. Так подумала я со злобной улыбкой и, пошарив по тумбочкам и ящичкам ванной, нашла пару упаковок новых зубных щеток. Когда вернулась в спальню, Хару уже лежал в постели. Я даже немного испугалась, но ничего не сказала. Обошла кровать и, забравшись под одеяло, легла к нему спиной. — Как нехорошо ползать по чужим вещам, — прокомментировал Санзу, наверное, заметив, что я в его футболке. — Надеюсь, трусы на тебе не мои? — Нет, — хохотнула я, и сама подползла к нему. Харучиё, проведя рукой по моему бедру, подсунул руку под футболку и оставил ладонь на животе. Носом зарылся в мою шею, и я, вне себя от очередной волны радости, зажмурилась. Моему сердцу стоило бы успокоиться, но оно продолжало биться, как бешеное. — Ты провоцируешь меня, успокойся, — буркнул сонный Харучиё. А я не могла перестать улыбаться в темноте. Безумец. Мы оба больные на всю голову. На кого мы нарываемся? На главу «Бонтен». Действительно ли Майки станет заниматься такой ерундой, как защита чужой жены, которую захотел забрать себе его подручный? Что-то я сомневалась в этом. Однако все равно прижималась к Санзу. Мне было слишком хорошо. Он сопел, мгновенно уснув, а мне оставалось только одно — повернуться к нему и уставиться в лицо. Классическое поведение всех влюбленных. Лицо Харучиё было расслабленным. Губы слегка приоткрылись, и я тихонько потянулась к нему, чтобы мягко поцеловать в один из шрамов. Не уверена, что он был бы таким красивым без этих увечий на лице. Страшно, что ему пришлось пережить этот ужас, но Санзу особенный, и эти отметины делают его еще более уникальным. Я любила его всего. Со всеми шрамами, безумными мыслями в голове, со всеми недостатками и достоинствами. Хладнокровный, продуманный, чаще всего рассудительный мужчина двадцати трех лет с чудовищным прошлым. Наверное, я полюбила его потому, что он был, в первую очередь, абсолютно одиноким. А быть может, это все мне лишь привиделось. Во всяком случае, причин я не искала. Любила и все тут.

***

      Санзу не разбудил меня, когда встал сам, но проснулась я от того, что внизу кто-то хлопнул дверью. С ужасом подскочив на месте, я бросилась одеваться — боялась, что пришел Ран, и сейчас просто пристрелит Санзу. Вот и полетела на первый этаж, чуть ли не скатившись по лестнице. С лохматыми волосами, горящими глазами и красным лицом я ворвалась на кухню и оборвала реплику Риндо на полуслове. — …нарываешься, придурок… Кику? — моргнул Рин, сдерживая улыбку, потому что выглядела я наверняка комично. — Привет. Тебя муж ищет, ты в курсе? Пригладив волосы, я посмотрела на спокойного Санзу, который сидел за столом и пил кофе, затем кивнула. — Да. Пусть ищет. Я сказала, что вернусь сегодня. Риндо покосился на Хару. — Я тебя предупредил, не перебарщивай. Сам знаешь, что будет. — Не угрожай ему! — рявкнула я. — А ты заткнись, Кику, — холодно отрезал младший Хайтани, обходя меня. — Мое дело передать информацию, а вы тут хоть захлебнитесь своей тупой любовью, мне насрать. Жду тебя внизу. Поторопись. Мне для начала следовало поехать к Марико за телефоном и машиной, но об этом Риндо я скажу потом, хотя, мне кажется, он как раз оттуда и приехал, поэтому я взглянула на Санзу и спросила: — Мы увидимся снова? — Я же все тебе сказал вчера. Хару был в такой же белой футболке, в какой спала я, и когда встал, я увидела на нем черные длинные шорты. Домашний Санзу. Глаз не оторвать. Все мое тело и волосы пропитались его запахом. — Да. Я хотела убедиться… — пробормотала я, растерянно переминаясь с ноги на ногу. — Кику, — Санзу встал передо мной, — я не стану повторять снова и снова, чтобы ты поверила. Поезжай с Риндо, но отвечай на каждый мой звонок. Я должен знать, что ты не в подвале на цепи. Оттуда будет сложно тебя вытащить. — Я не моргнула даже. Хару хохотнул. — Это шутка. Не смотри на меня так, будто вот-вот упадешь в обморок. — Я не могу поверить… — Что? — Не могу поверить, что ты все-таки со мной, — это прозвучало безрадостно, скорее, напряженно. — Ты был так зол и вдруг перешел на мою сторону. Санзу, не играй со мной. Я тебя не предавала, что бы ты ни думал. Холодные, словно подернутые льдом глаза Харучиё мерцали странным огоньком. Он улыбнулся, глядя на меня, а потом проговорил: — А если я скажу, что готов на тебе жениться, как только ты разведешься с этой мразью, тогда поверишь мне? У меня екнуло сердце. — Это я должен пускать слезы, что ты меня бросила и вышла за другого. Разве нет? Так что твое недоверие оскорбляет меня. И уж поверь, малявка, если я захочу поиграть с тобой, выберу самый изощренный способ. В конце концов, тебе не привыкать к моральной боли. Поэтому этот метод бездейственный. Вот если ты дашь мне подсказку, что действительно сделает тебе больно, может, тогда я воспользуюсь этим, — продолжал жестоко шутить Санзу, а я улыбнулась ему и ответила честно: — Твоя смерть. Хару замер на миг. Затем усмехнулся и развел руками: — Что ж, тогда ты неуязвимая, малышка, потому что подыхать я не собираюсь. — Ты все такой же придурок, Харучиё, — покачала я головой и, шагнув к нему, обняла. Он провел руками по моей спине, говоря в ответ: — Уходи, иначе мы заставим Риндо ждать до самого вечера. Я кивнула и направилась к двери, чтобы тут же услышать: — Кстати, я дрочил на тебя утром. — Санзу, черт, ты больной! — рявкнула я, покраснев до корней волос, но не повернулась к нему, потому что застегивала ремешки босоножек. Как был похабным идиотом, таким и остался. Озабоченный болван, но как же я, оказывается, скучала по его придурковатым шуточкам.