Глава 6

— Кику, что происходит? Ты где была? Я безумно испугалась, когда ко мне заявился Хайтани Риндо, — горячечно прошептала Савада, ведя меня в свою комнату, пока младший брат Рана стоял у входной двери, будто бы боясь упустить меня из виду. — Ты цела хотя бы? — Да, я в полном порядке. Прости за эту встряску. — Не извиняйся, я не в обиде. Просто скажи, что случилось? Я взяла с тумбочки свой телефон, прихватила брелок Мерседеса и взглянула на подругу, которая действительно выглядела встревоженной. Мне вдруг стало ее жаль. Я улыбнулась Марико как можно добродушнее и обняла ее, а та ошеломленно замерла. — Не пугай меня, Кику… — Не волнуйся, ничего такого не случилось. Спасибо, что ты у меня есть. Если понадобится помощь… любая помощь… Марико, — я отодвинулась, — просто позвони мне, ладно? Я приеду к тебе в любое время. — Слушай, ты меня в самом деле пугаешь, — нахмурилась Савада и скрестила руки на груди. — Как будто прощаешься? — И она пошла за мной, когда я направилась к выходу. — Умереть собралась? — Да кто ей даст? — усмехнулся Риндо, отвечая на вопрос вместо меня, затем он отсалютовал Саваде, и мы покинули ее квартиру. Я ехала на Мерседесе впереди Хайтани, тот следовал за мной по пятам. Было еще утро, и я рассчитывала, что Ран уехал в офис «Бонтен», но когда медленно въехала на парковку, тяжело вздохнула и заглушила двигатель. Вышла из машины не сразу, сидела и смотрела на Майбах Рана. Черт. Он дома. Он ждет меня. Тело покрылось мурашками. От одной только мысли, что Хайтани снова сделает со мной нечто ужасное, внутри все сжалось, а горло сдавило. — Эй, выходи, — постучал по стеклу Риндо, пугая меня своим неожиданным появлением, и мне пришлось покинуть салон. — Ссыкатно? — спросил Рин, прикуривая сигарету, а я покосилась на знак позади его спины — «курение запрещено». — Надо было головой думать, а не… — и его глаза красноречиво опустились ниже моей талии. Я поджала губы, но потом спросила с нервным смехом: — Как могут два брата быть такими разными? Ты кажешься нормальным… — Кажусь, — кивнул Риндо, и его лицо, как обычно, ничего, кроме глубокой скуки, не выражало. — Но ты ведь со мной не жила. Может, я чудовище? Говорил он это таким тоном, что я невольно задумалась, а что если в самом деле в этом «омуте» водятся демоны похуже, чем у его братца? Но отвечать не стала. Отвернулась и пошла к лифту. — Кику, — позвал Риндо, и я оглянулась на него. — Если брат попытается тебя убить, он потом будет страшно жалеть, поэтому лучше позвони мне. Я увезу тебя на время, а его успокою. — Будет жалеть? Ты о ком вообще? Ран будет жалеть о моей смерти? Да ты спятил, — рассмеялась я, но Рин остался серьезен. Меня обдало холодком. Я сглотнула. — Позвони, поняла? — Ты меня защищаешь или его? Риндо глубоко затянулся, изучая меня взглядом. — Себя. Если этот полудурок тебя прихлопнет, я потом заебусь лечить его. Спрашивать о том, с чего он вообще взял, что я так важна Рану, не хотелось. Мне вообще не хотелось слышать что-то там о чувствах этого урода, поэтому я просто кивнула и скрылась в лифте. Но там меня снова передернуло от слов Риндо. Бред какой-то. Я нужна старшему Хайтани только потому, что это какой-никакой статус, но по сути он может жениться снова. Какого черта тогда он вцепился в меня сейчас, когда в этом даже смысла нет? Я намеревалась спросить его об этом прямо. Вот только, набирая код на дверном замке, заметила, что мои пальцы дрожат. Пульс подскочил, стоило лишь войти в квартиру и услышать голос Рана, доносящийся из гостиной. Я сняла обувь, оставила сумочку и подняла глаза. Тут же окатило волной страха, вплоть до похолодевших кончиков пальцев. Хайтани с улыбкой на губах кивнул мне, прислонился плечом к стене, заскользив взглядом по всей моей фигуре, и продолжил разговор по телефону. Судя по тому, что он был в домашних брюках и футболке, никуда не собирался, и от этого у меня даже живот заболел — настолько сильно я занервничала. Чтобы хоть как-то успокоиться, я прошла к холодильнику, взяла оттуда бутылку воды. Я спокойно ее открыла, попила, стоя спиной к Хайтани, и услышала, как он прощается с собеседником. Ну вот и все. Сейчас мне придет конец. Одеревенев от ужаса, я стояла на месте, спиной чувствуя приближение Рана. Когда его руки легли на мои плечи, меня невольно подбросило на месте, будто я была кошкой, которую напугали своей внезапностью. — Спокойно, любимая, ты что? — усмехнувшись над моим ухом, буркнул Ран и коснулся губами шеи. Замер. — Какой-то знакомый запах… Тебе нужно в душ, не так ли? — мгновенно отпустил меня он и отошел. Я не могла скрыть страха, но нападение — разве не лучшая защита? — Что, даже не ударишь? — Моя щека после вчерашнего все еще болела, совсем немного, но болела. Больше досталось губе. В уголке была трещина, но при поцелуях с Санзу мне стало так плевать на это, что и сейчас не пугала даже будущая боль. — А вчера хорошо вышло. Сделаешь еще разок что-то такое и, глядишь, я полюблю тебя. Хайтани улыбаться не перестал, но улыбка эта была злобной. Его глаза оставались холодными, однако сказал он мягким тоном: — Не будем ссориться. Я волновался за тебя. Всю ночь голову ломал, где же ты можешь быть… — Как смешно, — отмахнулась я и обошла его. — Подожди, Кику, — остановил меня Ран, взяв за руку, и подтащил к себе. — Я пытаюсь извиниться за вчерашнее. Бить тебя — это последнее, чего мне хотелось, но ты говорила такие мерзкие вещи. Я ведь твой муж. Это закон. К тому же мы повенчаны. А ты просто мне в лицо сообщила, что переспишь с другим. Как еще я мог отреагировать? — Дай-ка подумать… — произнесла я, воздев глаза к потолку, а потом прибавила: — Может, так, как это сделала я, поймав тебя с Кимурой? Ты мог просто отпустить меня и не трогать больше. Мана любит тебя до безумия, так почему бы вам не сойтись? Только мне развод не забудь дать. Ран вздохнул, опустил на миг голову, будто призывал на помощь всю свою выдержку, потом взял меня за плечи и четко проговорил: — Кику, любовь моя, я никогда в жизни не разведусь с тобой. Если бы ты попросила об этом, скажем, год назад, я еще подумал бы, но сейчас — нет. — От его прикосновений я была натянута, как тетива. — И я призываю тебя, Кику, не встречайся с Санзу. Слышишь? Это плохо закончится. Я не хочу сделать тебе еще больнее, но если ты не прекратишь эти встречи, я сделаю. Ты будешь со мной во что бы то ни стало. Я стряхнула его руки с себя и отошла немного назад, но уперлась спиной в стену. — Тебя ничего не держит рядом со мной. Ты шатаешься по бабам, ни черта обо мне не знаешь, насилуешь меня… Ран, ты головой ударился? С чего я должна быть с тобой? Ты мне не нужен! Вот теперь передо мной стоял Хайтани Ран с истинным своим лицом. Он больше не притворялся милым. Он смотрел на меня, как изверг, страшными потемневшими глазами, почти не моргал, и это было настолько ужасно, что я отвернулась. — Не понимаю тебя, — тихо сказала я. — Что здесь непонятного? Я не хочу отпускать тебя. Вот и все. Я снова взглянула на Рана. Он пялился на меня в упор, и я почти предугадала его следующий вопрос. Он спросил приглушенным голосом: — Ты переспала с ним? Я молчала. Это было мое оружие — его неведение. Он будет мучиться этим вопросом, но не скажется ли это на мне? — Ран, ты хочешь, чтобы я была с тобой нормальной? Не грубила тебе, не презирала? — Хайтани не отреагировал, продолжая сверлить меня диким взглядом. — Тогда перестань быть таким. Я могла бы с тобой общаться, как жена, не будь ты монстром. Эти твои нападки, запугивания, измены… пощечина, в конце концов… Ран, да кто полюбит такого, как ты? Разве что Кимура? — Кику. Ты с ним переспала? Ответь мне честно. Я опять умолкла. Мне не хотелось облегчать ему жизнь, но кто знает, как он поступит, соври ему я. — Нет. Ничего не было. Я заметила, как Хайтани тихо выдохнул. Он моргнул, потер тыльную сторону шеи и, шагнув ко мне, внезапно обнял меня. Я застыла и стояла с опущенными руками, слушая его бормотание: — Вот увидишь, у нас все наладится. Я искуплю свою вину. Ты моя жена, я буду беречь тебя. У нас будут дети. Мы будем счастливы. Только не зли меня, не бегай к этому мудаку, и я все для тебя сделаю… А эти шлюхи… все эти бабы… Они ничего не значат… Пойми меня, когда дома тебя ждет та, которая так сильно тебя ненавидит, остается только напиваться и трахаться с кем попало, чтобы забыться… Я знаю, тебе все равно, но это, блять… — Ран рассмеялся, сжав меня сильнее, — это так злит меня. Я только сильнее завожусь и хочу добиться твоего расположения. Не оставляй меня, хорошо, Кику? Мы будем счастливы. Я пребывала в полном шоке. У меня от страха перед таким Раном едва рассудок не помутился. Я поняла, что все куда хуже и страшнее, чем казалось. Мы обречены. Мы с Санзу просто обречены. Как донести до такого Хайтани, что я не буду с ним счастлива никогда, ни при каких обстоятельствах? Как мне объяснить ему это? Да он тронулся умом. Однако злить его сейчас было страшно. Мне действительно пришлось приложить немало усилий, чтобы подыграть ему. Я подняла руки, тяжело подняла, словно они были налиты свинцом, и положила их на спину Рана. Он вздрогнул от неожиданности. Потом погладила его. Хайтани отодвинулся и заглянул мне в глаза. И весь мой мир разбился вдребезги, потому что с диковатой улыбкой Ран прибавил: — А если ты наплюешь на мои чувства к тебе, в один из прекрасных дней твой уебок сдохнет на очередной встрече. «Случайно» так сдохнет, что потом ты и лица его не узнаешь. Я непременно привезу тебя к нему. Я ведь не монстр какой-то — позволю тебе порыдать над его телом. Понимаешь меня, милая? Вот настолько сильна моя любовь к тебе. Я решила, мне нужно умереть. В этот самый момент, глядя в эти глаза, меня обуяла секундная слабость — желание прекратить все одним махом. Стало так тоскливо, что я просто улыбнулась Рану и кивнула. Он, видимо, не ожидал, даже руки убрал. Тогда я смогла под его прожигающим мою спину взглядом уйти наверх. Стояла в душе и рыдала, зажимая рот руками, чтобы этот ублюдок не услышал и не пришел утешать. После истерики пришлось долго приводить лицо в порядок. В итоге я вышла из ванной, когда домработница успела приготовить обед. Был уже почти полдень. Я не завтракала, поэтому поспешила к столу, где молча меня дожидался Хайтани. — Чем сегодня займешься? — спросил он, улыбаясь мне. — Вечером неплохо бы сходить на тренировку. Столько пропустила… — А сейчас? Вообще-то у меня было одно дело, но об этом говорить Рану категорически запрещалось. — Хотела прошвырнуться по магазинам. Может, с Шином встречусь. — М-м, с Шином? — задумчиво переспросил Ран, вперившись в меня каким-то странным взглядом. — Он уже сказал тебе? — О чем? Хайтани отложил палочки. — Неужели тебе неизвестно о той самой папке? Я отрицательно покачала головой. — Не понимаю… Какая еще папка? — Твой братец угрожал мне, — с улыбкой пояснил Хайтани, — вместе с тем следаком. Какие молодцы, смелые и отчаянные… Ну что ж, я сказал Шину, что не хочу причинять ему боль, ведь он почти родной мне человек. Думаю, ты тоже была бы не в восторге, если бы я сломал ему пару ребер. Поэтому мои условия были просты: они отдают мне ту папку, и мы мирно расходимся. Я, конечно же, не боюсь, но та информация, что они нарыли, может подмочить мою репутацию, а там неизвестно, как отреагирует общественность. Люди — это ведь стадо. Куда ветер подует, туда и идут. Я выслушала его внимательно, а сама не могла понять, зачем он говорит мне об этом. Хватило угроз насчет Санзу. До сих пор меня передергивало от того, как Ран смотрел на меня и как говорил все те ужасные вещи. — Кику, ты все поняла? — уточнил Ран, выгнув бровь, когда я погрузилась в раздумья. — Странный ты, господин, — натянуто улыбнулась я, — хочешь, чтобы была взаимность, а так грязно ведешь игру. Ты не приближаешь меня к себе, а только отталкиваешь. Хайтани наклонился вперед, ставя локти на стол, и широченно заулыбался: — Так ты в любом случае будешь со мной. Чего мне бояться? Можешь отбиваться и дальше. Не люблю доступных. Это скучно, — договорил он и взялся за обед. Я от омерзения даже рис не могла проглотить, но заставила себя поесть, потому что впереди было много дел. Некогда убиваться. В конце концов, Хайтани всегда был моральным уродом. Ничего нового я не узнала.

***

      По пути к доктору, к которому записалась спонтанно, я позвонила Шину. — Ты правда угрожал Хайтани? — сходу выпалила я. — Кику, откуда ты это узнала? — недовольно отозвался мой брат. — Послушай, если хочешь жить свою прекрасную жизнь дальше, лучше не нарывайся. Совсем спятил? — Ты не понимаешь, — загорелся Шин какой-то своей идеей, — это конец. Это конец «Бонтен». Мне нужно отдать эти бумаги вышестоящим органам, но пока ни я, ни даже Кадзу не знаем, кому там можно доверять. Все продажные, подчиняются «Бонтен». Боятся Сано как огня. Я, думаешь, сам не понимаю, что надо бы поскорее избавиться от этих бумаг? Они сейчас не у меня. Можешь не переживать. От тебя помощи не было, вот мы и решили действовать своими силами. Не вини меня, Кику-чан, в том, что я люблю тебя и пытаюсь защитить. Я смягчилась. Из страха за него и Санзу мой разум стал давать сбой. Я перестала замечать любовь брата, перестала слышать людей и уже не различала белое и черное. Мне казалось, весь мир стал грязным и темным, настолько глубоко меня засосало в этот страшный водоворот извращенных отношений. — Прости меня, Шин-чан, — пробормотала я устало. — Мне правда жаль, что я стала такой. Мне страшно идти против него, я не могу, правда. Я говорила тебе, что смогу, но это не так. До сих пор не знаю, как вырваться. Он не собирается отпускать меня. — Это из-за компромата? — Не знаю. Не совсем в этом уверена. Шин помолчал. — Прошу, только не говори, что он тебя… любит. Когда брат озвучил это, мне стало еще хуже. Я глубоко вздохнула, потом ответила: — Уверена, это не любовь, а простое желание над кем-то властвовать. Думаю, у него есть проблемы с психикой, просто едет крыша… — Ох, моя милая сестра для каждого морального урода найдет оправдание. А подумать о том, что Хайтани просто мразь, ты, Кику, не могла, верно? — Я все это знаю, Шин. Просто… — я замялась, подбирая слова, и притормозила на светофоре, — просто он какой-то… у него будто действительно крыша поехала. Это страшно. — Ладно, черт… Я в любом случае не понимаю твоих чувств к Санзу, не понимаю и то, что там творится с Хайтани. Они в своем этом «Бонтен» — все как один отбитые мудаки. Поэтому свернем разговор. Я сделаю все, что смогу, но ты будь осторожна. И прошу, малявка, не ведись на угрозы Хайтани. Ладно? — Да. Спасибо, они-сан. — До встречи. Мне полегчало после разговора с братом. Его голос звучал уверенно. Наверное, правда знает, что делает. Я надеялась на это. Гинеколог, к которой я попала, была отзывчивой и сразу разжевала мне все последствия той процедуры, в какой я нуждалась сейчас больше всего. Это была инъекция — противозачаточное средство, которое действовало двенадцать недель, то есть три месяца, но для этого мне нужно было пройти полное обследование. С этим, я боялась, могли возникнуть проблемы. Однако на следующий день, когда я собралась снова поехать в частную клинику, причем ничего не ела и не пила, как было сказано врачом, Хайтани укатил в офис около шести утра. Я слышала, как он ушел, к тому же у него всегда была привычка целовать меня спящую, но я каждый раз от этого просыпалась. Сразу же после его ухода я ринулась приводить себя в порядок, и когда уже покинула квартиру, мне вдруг позвонил Риндо. — Куда намылилась с утра пораньше? — О, папочка, доброе утро. Уже беспокоишься обо мне, не успев проснуться? — съязвила я, садясь за руль. — Я, мой милый Рин-чан, направляюсь к гинекологу. Хочешь со мной? Хайтани хмыкнул. — Я поеду следом. — Заминка, а потом неожиданное: — У тебя проблемы со здоровьем или ты… — Не беременна. Мы предохраняемся, если тебя так сильно интересует. Просто после того, как твой братец срывался на мне, стало тянуть пониже живота. Мне нужно пройти обследование. Вранья в этом было мало, ведь я в самом деле нуждалась в осмотре после того насилия, которое надо мной частенько совершал Ран. Сколько раз он пихал свой член, не подготовив меня, сколько у меня было из-за него микроразрывов и трещин. Чудо какое-то, что я до сих пор не заболела чем-нибудь серьезным. В общем, Риндо не стал больше расспрашивать, просто сообщил, что пошатается за мной в этот день, а мне было плевать. Уже ближе к вечеру, когда мне был назначен прием после всех сданных утром анализов, я покинула ресторан, где плотно поужинала, и наконец была отправлена на процедуру. Обычный укол в плечо в процедурной, и доктор пригласила меня в кабинет снова. Она рассказала о том, как я могу себя чувствовать, предупредила, что могут случиться даже сбои в менструации, может сдвинуться цикл. Так что я внимала ее словам, запоминая все, о чем шла речь, и после этого женщина отправила меня восвояси. Я выскочила из клиники воодушевленная. Теперь стало даже легче дышать. Риндо оставил меня в покое — впрочем, и так не особо мешал — когда я скрылась на парковке. Туда он уже не поехал. По пути я заскочила за продуктами и купила бутылку вина, будто у меня сегодня был праздник, и в таком прекрасном настроении я поднялась наверх. То, что Ран был дома, поняла уже на парковке, но не особо волновалась по этому поводу. Я вошла в квартиру, принялась раскладывать продукты, откупорила вино и налила себе немного. Как раз когда подносила бокал к губам, со второго этажа спустился Ран. — Надо же, случилось что-то хорошее? — спросил он, взяв второй бокал, и налил себе тоже. — Ты ведь не против? — уточнил он, сверкнув глазами, и, отпив немного, поинтересовался: — Доктор порадовала тебя хорошей новостью? — Какой новостью? — Ты мне скажи. Приехала счастливая, улыбаешься, выглядишь даже как-то по-другому. Видимо, произошло что-то хорошее? Вот черт. Я палилась. — Да, произошло, — бросила я вызывающе, — оказалось, что я полностью здорова, и ты не порвал меня нигде. Для женщины, которая живет с… грубым мужчиной, это прекрасная новость. Хайтани точно мне не поверил. Он, усмехаясь, покачал головой, подлил нам обоим вина, а меня буквально накрыло дежавю. Санзу и я — мы пьем вино, а потом он целует меня. Вот только когда в мою сторону двинулся Ран, я едва не разбила бокал — так резко повернулась к нему лицом. Он был тем человеком, спиной к которому стоять было крайне опасно. — Не дергайся так. Я по тебе скучаю, но ты, конечно же, оттолкнешь меня, если я попытаюсь увести тебя в спальню. — Я сжала зубы. — Ох, сразу взгляд поменялся, — улыбнулся Ран и все равно позволил себе поцеловать меня, при этом лапая и тиская мои груди. Я покрылась холодным потом. Вряд ли он остановится на этом. Мое хорошее настроение упало ниже плинтуса. — Ну же, не будь такой холодной… — бормотал Хайтани между поцелуями, а я мысленно молила небеса, чтобы мне кто-нибудь позвонил. Но такой помощи ждать было не откуда. Я едва шевелила губами, смазано отвечая на этот поцелуй, и держала глаза закрытыми, только бы не осознавать, кто передо мной. — Кику… Да заткнись ты! Ненавижу. Голос, запах, внешность. Просто исчезни из моей жизни. Но он не исчезал. И вот уже возбужденный Хайтани не сдерживает себя. Он резко подхватил меня под ягодицы и усадил на стол, опрокинув бокал с вином. Задрал мое платье и потянул трусики в сторону. Я опустила голову и закрыла глаза, чтобы не видеть Рана, но он, обхватив мое лицо руками, опять прижался к губам. И я не сразу поняла, что случилось неожиданное. Мы оба замерли, глядя друг на друга. Я — с облегчением. Он — раздраженно. Кто-то позвонил в дверь. Поверить в такое счастье было сложно, однако Хайтани, до этого успев приспустить свои спортивные штаны, натянул их обратно, а я резво спрыгнула на пол, тут же принявшись вытирать вино. Ран сам открыл дверь, и я, покрасневшая от учащенного сердцебиения, ведь успела немало испугаться надвигавшейся интимной сцены, повернулась поздороваться с гостями, и, кажется, моя душа покинула на миг тело. В квартиру вошли Риндо и Санзу. — Кику? — я не отреагировала на голос Рана, потому что прикипела взглядом к Хару. Тогда Хайтани, заметив это, обнял меня за талию, и нарочно сказал: — Милая, понимаю, ты расстроена, что нас прервали, но будь хорошей хозяйкой. Подай в гостиную чай, ладно? Мы продолжим ночью, любовь моя, не нужно так злиться. Санзу смотрел на меня нечитаемым взглядом. Риндо прошел мимо него в гостиную, закатив глаза, и тот последовал за ним. Грязно. Мое тело казалось мне грязным. Я не протяну в таком режиме долго. Я предаю человека, которого люблю. Все равно ведь предаю его. Кто будет это все терпеть? Он ведь все понял, не так ли? Вино, которое я вытирала со стола, мои красные щеки, потрепанный вид, да и Ран пылал возбуждением — это все только ребенок не заметил бы. Как же мне было плохо. Я с трудом заварила чай, потом еще несколько минут стояла и собиралась с силами, чтобы пойти в гостиную, и когда наконец пришла, Ран встал мне навстречу. Потянувшись за подносом, он воспользовался тем, что мои руки все еще заняты, и поцеловал меня в щеку. Я отвернулась, не в силах встречаться с Санзу взглядом. Я физически ощущала, как он злится. Поэтому поторопилась уйти наверх. Там я успела принять душ, переоделась и думала, что все уже ушли, но столкнулась с Хайтани-старшим прямо на лестнице, когда он с угрюмым видом быстро поднимался на второй этаж. — Кику, — остановил меня он, — я вернусь поздно. Ты умница, слышишь? — Он провел ладонью по моей щеке, и я, метнув взгляд к дивану в гостиной, едва не выдохнула с облегчением. Никого не было. Но стало горько, потому что я так мало видела Санзу. Мне хотелось смотреть на него бесконечно. От досады я дернулась в сторону, увернулась от руки Рана, и он прибавил: — Не злись. Я правда горжусь тобой. Такая выдержка. — Пошел ты, — процедила я и поплелась вниз. Хайтани поспешил, видимо, переодеваться. Мое сердце ныло от боли. Я скучала по Санзу. Поэтому в гневе выскочила из-за угла, чтобы направиться на кухню, и чуть не умерла от испуга. Меня резко схватили за плечи. Потом руки переместились на мой затылок, и теплые, чуть шероховатые губы прижались к моим губам. Дыхание сбилось, а сердце подскочило к горлу. Я жадно вцепилась в жилет на груди Санзу и тихо всхлипнула. Он переместился так, чтобы придавить меня к стене. Целовал, как одержимый, а я изо всех сил держалась, чтобы только не реветь. Мы искусали друг другу губы. И когда я опомнилась, где мы находимся, отвернулась чуть в сторону и шепнула: — Я думала, ты ушел… — Нарочно забыл свой телефон на столе… — жарко отозвался Санзу, оглаживая мою талию руками. — Когда мы встретимся, малявка? Ради тебя ни с кем не встречаюсь. Ты рада? — Да, — все равно заплакала я, как глупая девчонка, — рада… Ты самый лучший… Прости меня. Я люблю тебя, Харучиё… — Не реви, — поцеловал он меня в уголки глаз, — я знаю, что любишь. — Санзу еще раз коротко чмокнул меня в губы, быстро вытер мои слезы ладонями и, сунув мне в карман домашних шорт записку, прибавил: — Я буду ждать, Кику. — Прошу тебя, жди. Ладно? Я приду. Мои слова несли не прямой смысл. На самом деле я имела в виду, что рано или поздно, но я буду принадлежать только ему. Я отдам себя Санзу всецело. Мне было плевать, будет ли он ревнив, как это было раньше, будет ли он мучить меня контролем. Я уже давно на это подписалась. И то, что Харучиё не сдавался, по-прежнему хотел меня забрать, действительно держало меня на плаву. Иначе… без него… я точно утонула бы. И даже если Хару — ненадежный спасательный круг, я все равно хочу за него держаться. Иного выхода для меня нет. Только смерть.