Глава 7

      Несколько дней все было тихо. Настолько тихо, что я напряглась еще больше. Мне бы выдохнуть, отдохнуть, а ничего не получалось. Ран, я понимала, рано или поздно до меня доберется. Он пытался держать себя в руках, лишний раз не лапал меня, не зажимал, поймав где-нибудь в углу, а в эту ночь и вовсе не приехал домой. Я даже не сомневалась, что он опять с Кимурой или еще с кем. В общем, так было даже лучше. Лишний раз Хайтани доказывал, что быть нормальным он не способен. Ничего, еще так попрыгает со шлюхи на шлюху — станет импотентом. Буду ждать этого дня с нетерпением. На третий день моей спокойной жизни был безумный ливень. На свинцовом небе сверкали ветвистые молнии, а от грома дребезжали стекла. Я поболтала с домработницей, готовя для себя обед, на что женщина возмутилась, мол, она должна заниматься готовкой, но вскоре переключилась на уборку. Закончив с этим, домработница попрощалась и ушла, оставив меня в привычном одиночестве. Я не знала, чем себя занять. Записка, которую подсунул мне Санзу, была порвана в мелкие клочья и выброшена, чтобы ее не нашел Ран. Там был незнакомый мне адрес. Харучиё назначил встречу в том месте. Я не знала какой день выбрать, чтобы поехать туда, но все так складывалось, что Хайтани отсутствовал больше суток. Разве это не мой шанс? Пообедав и приняв ванну, я надела синее легкое платье, немного подкрасилась и, обувшись в туфли, вышла из квартиры. Охранник поклонился мне, учтиво спрашивая: — Госпожу сопроводить? — Нет, спасибо. Я позвоню Риндо. — Хорошего дня, госпожа Хайтани. Я невольно повела плечами. Когда уже моя фамилия станет другой? Вспомнив слова Санзу о том, что он готов жениться на мне, я слегка покраснела. Уже в лифте написала ему короткое смс: «Я еду», и позвонила Риндо, но он не ответил. Что ж, я пыталась, а если он на очередной встрече, то это не моя проблема. Уже по пути к Мерседесу, к которому я, надо сказать, начала привыкать, мне пришел ответ от Санзу: «Жду». Я села за руль и шумно выдохнула. Ну вот, я решилась. Собралась и еду к нему. На левой руке сверкнули драгоценные камешки кольца, будто издеваясь надо мной, говоря мне: «Смотри, какая ты никчемная. Чем же ты лучше своего муженька?». Не думала, что мне так трудно будет даваться этот выбор. Я корила себя за глупость, за то, что когда-то позаботилась о покое мамы, а сейчас осталась одна. За меня боролся только Шин, а мама боготворила богатенького зятя, думая, что тот озолотил ее дочь. Без сомнений, озолотил, но вышвырнуть меня на улицу ему ничего не стоит. Ни одна копейка не принадлежит мне. По сути, я — женщина без образования, работы, но с мужем, отбитым на всю голову. И вот сидя в машине, я вдруг подумал, а что если смириться? Правда. Пойти сейчас обратно, дождаться Рана, сказать, что постараюсь его полюбить и прожить так с ним до того дня, когда решусь на самоубийство? Подумав обо всем этом, представив в подробностях, я выпрямилась, завела двигатель и вылетела с парковки. Ни черта подобного я не вынесу. Да никогда в жизни. Я просто не смогу. А если еще представить, что Санзу навечно возненавидит меня… Мне стало от этого плохо. Нет, я лучше буду пропащей женщиной, стану аморальной, как Хайтани, но я последую за Санзу. Даже если он меня погубит, даже если мы с ним «сторчимся», как Сид и Нэнси, я готова на все. В конце концов, меня все равно больше нет. Это уже не я. Ни увлечений, ни жажды жизни, ни прежней беззаботности. Когда я добралась до места, было почти три часа дня. Далековато забрался Санзу. Район был настолько тихим и заброшенным, что казалось, здесь действительно ни живой души, но где-то за высоким забором басисто лаяла собака. Я затормозила у одного из домов и уже собралась заглушить двигатель, когда одна створка ворот открылась. Я увидела Санзу, который, зажав сигарету в зубах, открыл и вторую широкую деревянную дверь — так, чтобы Мерседес проехал во двор, и я изумленно отметила, что территория довольно большая. Мягко скользнув во двор, я покинула машину, на ходу отключая телефон, потом бросила его в сумочку и огляделась. Харучиё запирал ворота. — Привет, — неловко улыбнулась я, смущенно отводя глаза, когда он направился ко мне. — Привет, — отозвался Санзу, стряхнул пепел с сигареты и прибавил: — А где же твой песик, который следует за тобой по пятам? — Риндо? Не знаю, не позвонил. — Странно, — сказал Хару, и его пальцы скользнули по моему запястью, — идем. Я пошла с ним к дому. Санзу как раз докурил, затоптал окурок, и мы вместе поднялись по крыльцу. Дом был старым, даже не ухоженным снаружи, но когда мы оказались внутри, я удивленно замерла. Здесь была прекрасная отделка и хорошая новая мебель. — Чей это дом? — уточнила я, снимая туфли, и Санзу указал мне на мягкие пушистые тапочки. — Мой. — Ты купил его? В таком месте? — Да. Это временное жилище, — он оглянулся на меня, уходя в одну из комнат, — для нас. Я жил здесь несколько дней. Далеко от офиса, конечно, раздражает добираться столько времени, но я привыкну. Зато никто не знает об этой покупке. Если подумать, то я видела гараж, когда шла с ним к дому. Значит, он тоже на машине, не на метро ведь добирался. В самом деле торчал здесь несколько дней? Спонтанная и неожиданная покупка, если серьезно… Сунувшись вслед за Санзу в комнату, я поняла, что это кухня. Небольшая, уютная кухня с молочного оттенка шкафчиками и внезапно черным обеденным столом, холодильником и плитой. — Красиво, — честно сказала я, — здесь правда очень красиво. — Так и знал, что тебе понравится, — улыбнулся Санзу, затем из холодильника достал бутылку шампанского. — Ох, нет, я ведь за рулем… — Брось. Я не отпущу тебя сегодня. Он нас не найдет. — Хару, ты ведь знаешь, что он разозлится на меня и сделает что-то плохое… Санзу упрямо открыл бутылку, придавив пробку рукой, чтобы та не выстрелила, но пена все равно полилась на стол. Харучиё с невозмутимым лицом наполнил бокалы, однако не знаю, как у меня это получалось, я улавливала его настроение. Просто чувствовала, что он кипит изнутри. — Я понимаю, ты злишься… — Да, хорошо, что ты заметила, — перебил меня Санзу, грубо опустив бутылку на стол, и снова из нее брызнула пена. — Я злюсь, потому что мои руки связаны. Только из-за тебя я держусь, а на деле просто забрал бы тебя с собой, и никакой, блять, Хайтани, не нашел бы. Но ты боишься. Сколько мне нужно ждать? — Но я ведь сейчас здесь, — безнадежно ответила я, — ты можешь быть спокоен. — И правда, — опустил голову Харучиё, опираясь руками на стол, — что это я? Девушка, которая зацепила меня, стала чужой женой, а сейчас мне приходится видеться с ней в качестве любовника. — Холодные глаза Санзу уставились на меня. — Как ты думаешь, что я чувствую? — Расскажи. Я не могу этого знать. — Гнев, чертовски сильный гнев, потому что никогда в жизни не было такого, чтобы я не мог чего-то добиться. А еще неприятное жжение вот здесь, — он потер грудную клетку, — особенно когда остаюсь один и представляю, как вы там кувыркаетесь. Я прикрыла глаза. Обреченно опустив руки, подумала, что Хайтани и Санзу очень в этом плане схожи. Неприятное сравнение, но это было правдой. Оба думали о таких гадостях, воображали отталкивающие сцены, а я просто была между ними и должна была как-то это выносить. Даже любопытно стало, а другие мужчины тоже такие? Например, Мицуя… Он ревновал бы вот так, как эти двое? В принципе, ревность Санзу была оправданной. Я жила с другим мужчиной. А вот понимать чувства Хайтани я не стремилась. Пусть захлебнется своей ревностью. — Я избегаю этого, Харучиё, — тихо ответила ему я. — Стараюсь не попадаться на глаза. А ты, чтобы не злиться, просто не спрашивай меня о жизни с ним. Вот и все. Тогда никто не будет чувствовать себя преданным. — Я хочу, чтобы ты в полной мере осознала, как хуево мне было, пока ты жила с этим уродом. — Я осознаю. Хватит мне твердить об этом. Становится только хуже. Санзу замолчал. Он должен был успокоиться, и я знала, как плохо у него это получается. Поэтому осторожно подошла к нему, взяла бокал и протянула ему второй. — Хорошо, давай выпьем немного. Может, нам обоим полегчает. Санзу не ответил. Мы выпили, поглядывая друг на друга, потом выпили по второму бокалу. И по третьему. В конце концов, моя голова стала почти пустой. Я отпустила все мысли. Тело сделалось ватным, мягким и податливым. Я заулыбалась, пялясь на Санзу, а он, разумеется, ничуть не охмелевший от такого количества алкоголя, заинтересованно за мной наблюдал. Когда его немного отпустило, я заметила это сразу. То ли глаза поменяли оттенок, то ли все потому, что он перестал хмуриться, но мы потянулись друг к другу одновременно. Снова Санзу тянул с поцелуем. Совсем как тогда, когда я осталась у него на ночь. Он трогал мои волосы, гладил шею и плечи, немного стягивая платье, но не целовал. Санзу смотрел на меня. Просто смотрел. Мне от того, что он вот такой сейчас, от того, что терпит, держится, любуется, стало совсем худо. Сердце от волнения стремилось покинуть тело. Ну почему, когда я с Харучиё, с таким странным, опасным человеком, мне всегда так спокойно и трепетно одновременно? Разве он может дать мне это спокойствие? Но он давал. Его теплые шероховатые ладони давали защиту, его глаза, бесстрастные, глубокомысленные, внушали мне уверенность, а улыбка, чувственная и наглая, заставляла пульс подскакивать. Эта улыбка словно рассеивала сгустившуюся тьму. Наверное, я слишком на него залипла, поэтому Санзу, тихо рассмеявшись, покачал головой, а потом наконец поцеловал меня. С шумным вздохом он впился в мои губы, как если бы я была источником его проблем, но и наградой за все пережитое — мне так хотелось в это верить — и его руки прошлись по моим бедрам. Теперь уже Санзу не собирался откладывать на потом то, что хотел сделать. Его поцелуй был глубоким и напористым. Потом Санзу отодвинулся, посмотрел на меня, наверное, отмечая эмоции на моем лице, и, взяв за руку, повел куда-то прочь из кухни. Я вообще не смотрела, куда мы идем. Просто следовала за ним, смотрела ему в спину, и только на втором этаже дома осознала, мы в спальне. Большая, с огромной кроватью и высоким шкафом. Мягкий овальный ковер посередине комнаты, комод, парочка кресел и столик с зеркалом. Я только здесь успела оглядеться. Но тут же Санзу переключил мое внимание на себя. Он повернул меня к себе лицом и положил мои же руки себе на грудь. — Расстегни, — попросил он сдавленно, и я заметила, как его всегда зеленые глаза потемнели за счет больших зрачков. Неловкими движениями пальцев я пыталась справиться с его серым жилетом, потом взялась за рубашку, и когда стянула с плеч, тяжело сглотнула. Шрамы от ножевых ранений, а слева, в боку — от пулевого. Я вскинула на Харучиё напряженный взгляд, как бы спрашивая его об этих ранах, но он не собирался объясняться. Меня накрыл страх, что он мог действительно умереть на одной из встреч, и снова в голове всплыли угрозы Рана. Я покрылась мурашками от ужаса, опустила глаза, растерянно переминаясь с ноги на ногу, но Санзу снова взял мои руки и положил себе на грудь. Теплая кожа под моими ладонями мгновенно покрылась мурашками, только не так, как у меня — от страха. Санзу нравились мои прикосновения. Он старался дышать нормально, но я слышала, как его дыхание срывается по мере того, как мои руки спускаются ниже. И когда я задела ремень брюк, Санзу сжал мое запястье, выдавив тяжелым тоном: — Твое платье… Сними его… Я кивнула, но застыла посреди комнаты, когда Харучиё отошел от меня и сел на кровать. То есть… мне раздеваться перед ним? Возбуждение немного схлынуло. Мне стало неловко. Я не готова была к такому повороту. Санзу, будто прочитав все по моему лицу, улыбнулся и сказал: — Ты всегда была для меня самой привлекательной, так что не смущайся. Снимай одежду, но медленно. — Льстец, — буркнула я, зная, что этот гад юлит. Нарочно говорит это, чтобы расслабить меня, но ничего другого мне не оставалось. Я решила преодолеть этот барьер. — Ладно… извини, если я буду двигаться неуклюже. — Не будешь. Я старалась не смотреть на Харучиё. Расстегнула молнию сбоку, на талии, и стянула платье с плеч — так было удобнее его снимать — а после вовсе сдернула, и оно упало на пол. Оставшись в одном белье, я решила взглянуть на Санзу, ведь он задвигался и звякнул пряжкой ремня. И увидев, что он спускает брюки, я чуть не провалилась сквозь землю. Он собирался мастурбировать? Черт его дери, делает он, а стыдно мне. Почему я не могу быть такой же свободной во всем? Санзу делает то, что ему вздумается, не опираясь на мораль. Порой это паршиво, но в плане удовольствия этот человек явно не ограничивал себя ни в чем. Сердце привычно подскочило к горлу, а в ушах поднялся гул, тогда я, пылая, как факел, расстегнула бюстгальтер, бросила его на пол, и на последней капле смелости освободилась и от трусов. Стараясь хоть как-то прикрыться, я испуганно вздрогнула, когда Санзу, схватив меня за руку, резко дернул на себя. Я упала на него сверху. Его брюки соскользнули вниз, и пряжка ремня ударилась об пол. Санзу заерзал, освобождаясь от одежды окончательно, и его руки сдавили мои ягодицы. Он вжал меня в себя, демонстрируя степень возбуждения, а я поцеловала его. — Презервативы… — шепнул Санзу, потянувшись к тумбочке. — Ты чем-то болен? — выдала я, приподнимаясь на нем. — Че? — Зачем тебе со мной презервативы, если ты здоров? Харучиё завис на пару секунд, потом уточнил: — Готова от меня забеременеть? Без проблем, малявка, — ухмыльнулся он. — Так даже лучше. — Разочарую, но я на противозачаточном средстве. Снова Санзу застыл. Я заметила, как желваки заходили на его лице. — Из-за него? — спросил он. — Хару, прошу, не надо. Не сейчас… Я обхватила его лицо руками, целуя и отвлекая от мрачных мыслей, и, к счастью, Санзу решил не зацикливаться. Он потянул меня выше, принуждая оседлать его, и сказал с улыбкой: — Тебя нужно растянуть. Сама сделаешь? — и подложил руки под голову, собравшись наблюдать дальше. На этот раз я наотрез отказалась. Мне еще привыкать и привыкать к его сексуальной раскрепощенности. Тогда Харучиё, посмеиваясь надо мной и подтрунивая, обхватил мой затылок, и, нашептывая при этом какие-то пошлости, провел пальцами по клитору. Я сжалась, ведь выработавшаяся привычка сопротивляться любым ласкам не преминула о себе напомнить. Санзу продолжал говорить со мной, перемежая это с поцелуями, и мне действительно стало полегче. Я расслабилась, вбивая себе в голову, что это Харучиё, не Ран, и как только мужчина ввел в меня два пальца, я почти упала на него плашмя. Санзу раздвигал внутренние стенки, заставляя меня истекать смазкой, и наконец, когда меня уже колотило от возбуждения, он ткнулся членом. Я затаила дыхание, приподнялась и посмотрела ему в глаза. — Готова? — спросил Хару, хотя сам уже явно не мог терпеть, и я кивнула ему. Он привстал, от чего его твердый пресс красиво напрягся, и, снова сжимая мои ягодицы, медленно ввел член по самое основание. — Блять… Черт… Как узко… Не двигайся, сейчас кончу… Я замерла и не смогла бы двигаться, потому что мое тело словно пронзил электрический ток. Приоткрыв рот, я дышала, как рыба, выброшенная на берег, а перед глазами плыло. Я проморгалась и уставилась на Санзу, лежащего подо мной. Мой Харучиё. Мой любимый мужчина. Наконец-то я с ним. На остальное стало плевать. Не дожидаясь, когда он позволит мне это, я двинула бедрами. Санзу снова проматерился, уставился на мои груди, потом посмотрел в глаза одурманенным взглядом, снова приподнялся и опять упал на подушки. Я оперлась на кровать возле его головы и стала двигаться интуитивно, так, как подсказывало мне мое тело. Наполненность внутри была почти разрывающей, но я привыкла к этому так быстро, что буквально текла. Санзу держал меня за талию, помогая приподниматься, и я любовалась его напряженной грудью, шеей, бицепсами и предплечьями. В комнате стало душно. Мы вспотели. Приоткрытое окно не играло роли. Гроза давно закончилась, и на улице было свежо, но мы этого не чувствовали. Жаркое дыхание звучало почти в унисон. Санзу ловил губами каждый мой стон, прикусывал кожу на шее, прижимая меня к себе, и двигался, не давая мне возможности передохнуть. В конце концов, ему показалось этого мало. Он отодвинулся, сел и помог мне перевернуться на живот. Развел мои ноги и лег сверху. Я почти выкрикнула ругательство, когда он вошел в меня снова. Это был подкатывающий оргазм. У меня уже сводило мышцы ног. — Кончай или я первый, — прохрипел мне на ухо Санзу, врезаясь в меня со шлепками. Я приподнялась на локтях, смяла простыни и попросила его слезть. — Тяжело… — выдохнула я. Тогда Санзу поставил меня на четвереньки и, нагоняя свой наверняка упущенный оргазм, задвигался с напором. Но стоило ему наклониться и, тронуть мой клитор, как первая волна сжала мои мышцы внутри. Я задержала дыхание. Мои пальцы на ногах автоматически поджались и, дернувшись от беспощадных пальцев Хару, я зарыдала в подушку, дрожа от оргазма, и стала подаваться ему навстречу снова и снова. Санзу дрогнул, стиснув мою талию, и на последнем толчке замер. Я почувствовала, как внутрь брызнуло его семя. Помимо физического удовольствия мою душу охватила эйфория. Как будто сейчас произошло какое-то единение. Это не могло сравниться с тем, что происходило с Хайтани. Это никогда не сможет сравниться. Санзу был другим человеком. Моим человеком, так я считала. — С ума сойти… — хохотнул Санзу, падая на кровать, и потянул меня за собой. — Ты правда изменилась… Кайф… — Потому что это ты. Я всегда с тобой буду такой, — сонно отозвалась я. Харучиё взглянул на меня, поглаживая мое влажное плечо. — Что ты чувствуешь ко мне, Кику? — вдруг спросил он. — Я понял, что это любовь, но почему? Почему и как это происходит? Объясни мне. Я думал, люди, как животные: жрут, трахаются, выводят потомство. Но ты испытываешь ко мне что-то другое? — Да. — Я присела, подтянула к груди одеяло, задумалась ненадолго, а потом, стараясь подбирать правильные слова, проговорила: — Тогда, три года назад, ты был для меня кем-то необычным. Парнем, которого никогда больше у меня не будет. Ты сломал мое представление о мужчинах в целом. Сейчас я не знаю, что значит, нормальный, адекватный мужчина. Но я не виню тебя в этом, сама таскалась за тобой. Ты дарил мне адреналин, на который очень легко подсесть, и я подсела. Нуждалась в тебе, твоей ревности, с ума сходила, когда ты пропадал на долгие недели. Потом испугалась. Оставила тебя. Все сложилось плохо, Харучиё, но одно не изменилось точно. Я все еще замираю, когда слышу твой голос, и покрываюсь мурашками, когда вижу эмоции на твоем лице. Я всегда испытываю к тебе сексуальное влечение, люблю на тебя смотреть. Мне плевать на твои дурные привычки и на то, как ты себя ведешь. Я просто принимаю тебя. Видимо, это любовь. Санзу молчал, поэтому я повернулась к нему. Он лежал, подложив руку под голову, и смотрел в потолок. Заметив, что я пялюсь на него, он перевел взгляд на меня. — Тогда… выходит, у меня к тебе то же самое, — напряженно произнес он, а мои глаза просто на лоб полезли. — Ну уж нет, не надо на меня так смотреть. Я ни хрена не понимаю в этих ваших любовных штуках, поэтому не спрашивай. Услышала один раз, запомни это и не донимай меня. Санзу встал и нагишом пошел куда-то из комнаты, а я сидела, сжав одеяло пальцами, и смотрела на дверь. Он только что… Что он сказал только что? Это… признание? Даже думать о таком было страшно. Ведь это надежда. Он дал мне ее, когда сказал, что заберет меня, а сейчас вот заверил, что испытывает ко мне то же самое, что я к нему. Это было пугающе… Мы провели время в этом доме до позднего вечера. Шампанское меня давно отпустило, весь алкоголь вышел через пот, потому что мы с Санзу не могли остановиться. Я уже падала с ног от усталости, но отвечала и отвечала на его ласки. В конце концов, поужинав, поболтав ни о чем, я засобиралась обратно. Санзу просил остаться, но я не соглашалась. И без того тревога на сердце не давала мне покоя. В итоге Харучиё, зажав меня у ворот, предпринял еще одну попытку удержать, но я напрочь отказалась, пообещав приехать снова, как только смогу. Тогда Санзу, прикурив сигарету, придержал одну створку ворот, пока я выезжала со двора, махнул мне рукой, и я с тяжелым чувством поехала в город. Включила телефон только через час, когда была далеко от нового дома Санзу. Все мое тело до сих пор пылало, и я была расслаблена. Но стоило только услышать сигнал входящего сообщения, как меня бросило в холодный пот. Я остановилась на светофоре, открыла смс и обомлела. Перечитывала снова и снова. «Где тебя носит, Кику? Риндо пострадал. Он в больнице в тяжелом состоянии». Дальше был адрес больницы. Я едва не пропустила момент, когда нужно было ехать дальше, и мне посигналили сзади. Я вздрогнула и сорвалась с места, набирая нужный адрес на навигаторе. Сердце пробивало ребра. Я почему-то страшно испугалась за Риндо. Даже сама удивилась этому. Однако подумать о том, что случилось, не удалось. Зазвонил телефон. — Ты приедешь? — сухо спросил Ран, и я невольно сглотнула. — Да, уже в пути… Что с ним? — Пулевое. Сейчас идет операция. — Но кто? Ран, кто его? — Приезжай, — отрезал он и сбросил вызов. Я, как безумная, неслась по Токио в госпиталь, куда загремел Риндо. Судя по всему, Ран пребывал в ужасном состоянии, ведь его брат был самым дорогим для него человеком, но если я и жалела, то только Риндо, никак не этого мудака. Пусть прочувствует, что такое страх за близких. Урод. Может, поумнеет. И все равно в груди болезненно ныло. Риндо не заслуживал смерти. По крайней мере, так мне казалось.