Глава 11

      Харучиё спал. Я всю ночь ездила туда-сюда по городу, после того как по всем рекомендациям врача сделала Санзу инъекцию и приложила к голове компресс, в ночных магазинчиках наспех закупилась едой и кое-какой одеждой. Сбежать от Рана было, конечно, облегчением, но остаться без необходимых вещей — такая себе перспектива. Вернувшись уже после наступления рассвета, я бросила пакеты на кухне и сломя голову понеслась наверх. Вздохнула с облегчением и привалилась плечом к дверному косяку. Санзу так сладко спал, что и на меня одним махом навалилась вся усталость. Но я тихо вышла, прикрыла за собой дверь и поплелась вниз, чтобы разобрать продукты, купленные за деньги Санзу — наличными, не светиться же карточкой. На первое время нам с ним должно было хватить, а там — будет видно. Все равно ведь придется выезжать в город. Назревал бракоразводный процесс, и об этом подробнее Хару обещал рассказать, когда придет более или менее в себя. Убедившись, что все в порядке, я быстро приняла душ и упала на кровать рядом с ним. Даже волосы не сушила, настолько устала. Так и уснула. Разлепить веки оказалось делом сложным. Я несколько раз открывала глаза, снова закрывала, проваливалась в сон и вновь просыпалась. Санзу рядом не было, и когда я в очередной раз открыла глаза, сразу же резко вскочила. Испугалась, что пока спала, что-то случилось. Отбросив одеяло, я поспешила вниз. Уже на лестнице уловила запах еды, смешанный с табачным дымом. Прокравшись до самой кухни, я увидела Хару. Он что-то готовил. Вновь меня окатила волна облегчения. Значит, пока что все нормально. Санзу дымил сигаретой, зажав ее зубами, а сам что-то помешивал в сковородке. Играла музыка по радио, но не слишком громко. Мне стало любопытно, что же он там готовит, но вид у меня был тот еще, поэтому я тихонько ускользнула наверх. Расчесать спутанные космы оказалось задачей не из легких, но я справилась и собрала их в пучок. Умылась, оделась в водолазку и брюки, потому что синяки на шее были ужасающие, и снова спустилась на первый этаж. Харучиё говорил с кем-то по телефону. Я притормозила, не собиралась подслушивать, но узнать, что случилось, должна была. Поэтому остановилась, прислушиваясь, и Санзу сказал собеседнику: — Ты не должен об этом беспокоиться. Я не предам тебя. — Наверняка это была беседа с Майки, так я подумала. — Нет… Ты знаешь, я столько времени ждал, чтобы утереть этому ублюдку нос, и сейчас, когда выдался шанс, я уже не остановлюсь… Нет, Майки, я не уйду из Бонтен. Если она решит, что я слишком грязный для нее, сама свалит. Один раз так поступила, может и во второй раз поступить так же. — Я опустила голову. Знала, Хару глубоко уязвлен моим поступком, не сомневалась даже, но все-таки услышать это было довольно неприятно. Такой человек, как Харучиё, долго будет искать подвох. Быть может, даже всегда. Не представляю, как он вообще подпустил меня к себе. Мне не хотелось слушать дальше, и я уже шагнула на кухню, когда вдруг услышала: — Не убью. Нет, я никогда ее не убью. Босс, она не несет никакой угрозы для Бонтен… Ты дал слово, помнишь? Обещал помочь с этим… Да, спасибо, Майки, я отплачу тебе своей преданностью… — Санзу обернулся, потому что я отодвинула стул и села за стол. Его зеленые глаза уставились в мои. Он кивнул. — До встречи, Майки. Сразу же Харучиё сбросил вызов, отложил телефон и, встав напротив меня, оперся руками об стол. — Как много ты слышала? Я не стала лгать. — Все. — Ладно, — кивнул Санзу, отвернулся и поинтересовался, накладывая в тарелку омлет, — разочарована? — Ничуть. Я знала, что ты все еще не простил меня. — И не прощу никогда. Я просто не умею этого делать. — Хару поставил передо мной пиалу риса, овощи, омлет и прибавил: — Но это вовсе не значит, что я отдам тебя Хайтани. Так что можешь не волноваться. Я пожала плечами, мол, и не волнуюсь, хотя, конечно, это было не так. Все-таки от услышанного я испытывала некоторый дискомфорт. Но раз Хару смог усмирить свой темперамент и стал куда спокойнее, почему бы и мне не постараться. Чтобы двое сошлись и смогли жить вместе, они должны подстроиться под черты характера друг друга. Иначе — провал. В конце концов, мы давно уже не дети. Пора думать головой, а не другим местом. — Как ты себя чувствуешь? — спросила я, отметив залегшие под глазами Санзу синеватые тени, да и переносица отекла. — Сойдет. Я привык к побоям. Правда у этого придурка… — Хару коснулся носа, — тяжелая рука. Мог убить… Если бы не ты. — Санзу, поедая свой омлет, уставился на меня. — Но чтобы такого больше не было, поняла? Он мог вырубить тебя одним ударом. Вряд ли ты пришла бы в себя. Не нарывайся на него. — Ладно, — согласилась я. Дальше мы завтракали в молчании. Я задумалась о том, сколько сейчас времени, и покосилась на часы, что висели над холодильником. И чуть не поперхнулась. — Половина четвертого?! — изумилась я вслух. Санзу хмыкнул. — Я встал в полдень. Не знаю, где ты шаталась всю ночь. — Майки не рассказал? Харучиё помолчал. — Рассказал. — Затем он отложил палочки, подумал о чем-то, глядя в тарелку, встал и прикурил сигарету. — Мне вот интересно, ты почему такая безрассудная? Будто мозги где-то потеряла. За то, что ты мне помогла, я, безусловно, благодарен, но… Кику, какого хуя? Ты могла нас сдать с потрохами. А если бы Майки позвонил твоему этому недоумку, что тогда? Я спал, а ты была без защиты, одна в целом доме. Хотя бы подумала, когда звонила моему боссу, или сразу напролом поперла? Майки, конечно, болт клал на законы, но ты — жена главы Бонтен, понимаешь? Я не имел права вот так просто забрать тебя. Единственная причина, которая нам поможет в случае разбирательств — Хайтани напал на тебя, ударил, оттаскал за волосы. Это ему не в плюс. В остальном, малышка, мы по уши в дерьме. — Санзу говорил на ровной ноте, ничуть не выдавая гнева или волнения. Он просто констатировал факты. Я молчала, глядя на него. Он был прав, я поступила опрометчиво, но в итоге ведь все сложилось неплохо. — Надеюсь, ты готова к тому, что может устроить Ран. Харучиё затянулся, наблюдая за мной, видимо, понял, что не напугал меня, хмыкнул и покачал головой. — Больная, — прокомментировал он, но вышло беззлобно. Отвернувшись от меня, Харучиё принялся мыть посуду. Такой хозяйственный. Это вызвало у меня улыбку. Захотелось его подколоть, но я промолчала и задумалась о том, чего он мне наговорил. А ведь и правда — я не испытывала никаких эмоций. Это было странно. Просто прокручивала в голове все, что случилось, но совсем не боялась, не тревожилась, словно, как только оказалась рядом с Санзу, все встало на свои места. — Хайтани взбесился из-за кольца? — неожиданно спросил Санзу, все еще стоя ко мне спиной. — Ну… в дополнение к тому, что я сказала ему о разводе — да. Риндо считает, что его брат действительно меня… — Мне поебать. Я замолчала, но Санзу, вытерев руки, перехватил сигарету пальцами, и повернулся ко мне со словами: — Я не хочу знать, что это животное испытывает к тебе. Если понадобится, я вырву его ебанное сердце. Пусть Майки накажет меня, но Ран, если осмелится тебя тронуть, жить не будет… — Санзу выпустил дым в сторону и посмотрел в окно, за которым ярко светило солнце. — Я уже тогда, три года назад, понял, что он собрался завоевать тебя. Не сложно было разобраться в его примитивных мыслях. Только я зачем-то ждал, не знаю, почему ничего не сделал. Наверное… — Хару посмотрел на меня своими яркими пронзительными глазами, — мне казалось, что ты все равно выберешь или его, или Мицую. Кого угодно, но не меня. В конце концов, я всегда отпугивал девчонок, — усмехнулся Санзу, затушил сигарету и пошел к лестнице. — Давай-ка, заканчивай. Поедешь со мной по делам. Я осталась на кухне одна. Задумчиво ковырялась в своей тарелке. Санзу все больше поражал меня. Я и думать не могла, насколько глубока его душа.

***

      Всю дорогу до города Харучиё кто-то названивал. Он отвечал собеседнику сухо. Спрашивал, все ли прошло хорошо, слушал ответ и сбрасывал вызов. Я не понимала, какие там дела он проворачивает, но наконец мы добрались до Токио, и Санзу, припарковав БМВ у высоченного здания бизнес-центра, посмотрел на меня. — Сейчас мы поднимемся в офис Бонтен. Майки тоже здесь. Ничего и никого не бойся, ладно? — Я кивнула. — И еще… Если услышишь что-то неприятное, молчи. Ты меня поняла? — Хорошо, но, Харучиё, могу я узнать, когда мне можно позвонить родителям? Санзу посмотрел на меня как-то странно — долго и задумчиво. Потом открыл дверцу и бросил на ходу: — Никогда. — Что? Погоди! — выпалила я, выскочив за ним. — Ты привез меня в Бонтен, ничего не говоришь о родителях, о Шине, и я даже не могу с ними связаться? Так? — Так, — согласился Харучиё, шагая при костюмчике к стеклянным дверям здания. — Санзу, — схватила я его за локоть, и он, остановившись, пристально посмотрел мне в глаза. — Разве я только что не попросил тебя оставаться спокойной? Ты мне совсем не доверяешь, что ли? — Я доверяю! — возмутила я, но под его взглядом слегка покраснела и потупилась. — Ну… немного не доверяю. Просто хочу убедиться, что с моей семьей все хорошо. — Кику, — Санзу снова перехватил мой взгляд, — с этих самых пор я стал твоей семьей. Твоя семья теперь — Майки, Дракен, Коконой и многие другие ребята. Понимаешь, во что ты влезла, детка? Забудь о простой жизни. Это Хайтани держал тебя взаперти, а со мной ты будешь на глазах у всех. Ты станешь госпожой Акаши. Завоюешь их уважение, — Хару указал пальцем на здание, — и будешь светской львицей. Уяснила, малышка? Пока стоишь тут, подумай и выбери, куда пойдешь — со мной туда, наверх, и будешь всем улыбаться, или же вернешься к помешанному на тебе уроду. Ну так что? Я сглотнула. Перспектива такого будущего меня напугала, но ведь это Санзу. Я еще тогда отдала ему сердце. Это все неправильно, и я это понимала, но сейчас снова выбрала его. — Я иду с тобой, — протянула ему руку, и Санзу, довольно сверкнув глазами, положил мою ладонь себе на локтевой сгиб. — Все равно я считаю тебя ненормальной, — прокомментировал Хару уже в лифте, когда мы миновали охрану, поклонившуюся ему, — но это как раз для меня, — и он коснулся моего лба губами. Мое сердце подскочило к горлу. Ну почему он такой непредсказуемый и самоуверенный? Поскольку я очень боялась показать ему синяки, так и не сменила водолазку, но ничего другого среди моей одежды и не нашлось бы. Из всего, что я успела купить этой ночью, только и были строгие черные брюки, джинсы, белье, одна черная водолазка и кремовая блузка. Я приобрела это, готовясь к судебному процессу. Мне казалось, Санзу косился на меня, может, даже хотел спросить, не жарко ли мне, но мы прибыли на место, и он повел меня по коридору. Секретарша встала, приветствуя его. Хару сразу попросил не беспокоить нас и, открыв дверь, вошел в кабинет, прикрывая меня собой. И когда в помещении стало тихо, хотя до этого шла беседа, он отступил в сторону и, поклонившись сидевшему за столом Сано Манджиро, сказал: — Моя невеста Макино Кику. Я похолодела, услышав чей-то короткий смешок. Потом кто-то лениво похлопал в ладоши — трижды — и после поклона я увидела Коконоя Хаджиме, одетого в красивый костюм бордового цвета. — Браво, Санзу, браво, — проговорил он насмешливо. — Ты впереди планеты всей, не так ли? Кое-кто пытается вас найти и оторвать тебе голову, а госпожу, которая вовсе не Макино, забрать обратно, ну а ты уже сделал ее своей невестой. Фантастический похуизм, Санзу. Ты не меняешься. — Не тебе меня судить, — оскалился Харучиё и перевел взгляд на Майки. Мне было некомфортно. Глава синдиката смотрел на меня так, что у меня спина взмокла. — Ран уехал отсюда около получаса назад. Вам повезло не столкнуться с ним. — Сано ткнул в зубы сигарету, и стоящий рядом Дракен поднес тому огонек. — Что дальше, Санзу? Страну покидать я вам запрещаю. Что будешь делать дальше? — Босс, ты выполнил мою просьбу? — Да, — кивнул Майки, — парни справились. — Я благодарен тебе, — снова поклонился Санзу, потом взял меня за руку, подтягивая к себе, и добавил: — Дальше я сделаю то, о чем мы с тобой договаривались. Казутора освободился? Я вздрогнула, услышав это имя, и поглядела на Санзу в непонимании, но он не обращал на меня внимания, продолжая разговор с Майки. — Вот-вот освободится, — вместо босса ответил Коконой, обойдя нас с разных сторон, как будто ястреб покружил над жертвами, — я в этом поучаствовал с финансовой стороны. Чем мне отплатишь, Санзу? — Об этом потом поговорим, Коконой, — отозвался Харучиё. — Что ж, раз ты так уверен в своих действиях, вперед, — дал добро Майки. — Хайтани совсем спятил. Он сдает позиции главы Бонтен. Ты, несмотря на твою привязанность к этой девчонке, ни разу меня не подвел. Преимущество на твоей стороне, а это значит, я проявлю понимание, и на некоторые вещи закрою глаза. Так что как только Ханемия вернется, можешь действовать. — Спасибо, босс, — вновь выразил благодарность Харучиё, крепче сжал мою руку, окинул взглядом Хаджиме, и когда я тоже покосилась на него, тот улыбнулся мне. Но его темные глаза были такими колкими, что мне стало не по себе. Я отвернулась, и Санзу повел меня к двери. Мы покинули здание, сели в машину, и только тогда Харучиё заговорил со мной. Прикурил и сказал, глядя в окно со своей стороны: — Ты ведь знаешь, что я никогда не действую в лобовую, как это делает Хайтани. — Я молча его слушала. — Поэтому мой план заключен в другом. Я пока не могу тебе рассказать… На случай, если Хайтани нападет на меня, и ты останешься одна… — Нет, нет, этого не будет, — схватила я его за руку, и Санзу повернулся ко мне, повторяя строгим тоном: — Если он нападет на меня, ты должна забрать свой заграничный паспорт из нашего дома и убраться подальше из Японии. Поняла? Документы и деньги лежат в нашей спальне, в тумбочке, просто забирай их и спасайся. Не геройствуй. Если ты умрешь… — Харучиё замолчал. У меня внутри все будто бы свернулось калачиком. Стало больно. Я затрясла головой, отрицая возможную реальность. — У нас все будет хорошо, Хару, не говори эти вещи, мне страшно… — Это на всякий случай, а сейчас… — он завел двигатель, — я отвезу тебя в парк, погуляй там немного. Мне нужно сгонять в одно место, и потом я заберу тебя. Я молчала. Мы ехали не очень долго, и когда Харучиё остановился у парка, который был всего в паре кварталов от дома моих родителей, мое сердце сорвалось на быстрый бег. — У тебя дела в этом районе? — уточнила я изумленно, но Санзу выглядел, как и всегда, равнодушным. — Да, — коротко ответил он и посмотрел на меня, ожидая, когда я покину БМВ. — Далеко не уходи, позвонить некуда будет. — Ладно… — кивнула я и вдруг поняла, что мы все решаем и решаем какие-то дела, как соседи или приятели, но ни капли тепла так и не проявили. Понятно еще, что Санзу такой, а я? Что со мной не так? Подумав об этом, я сама потянулась к нему, и Хару с готовностью меня поцеловал. Улыбнулся и отодвинулся. — Пока, — бросила я и захлопнула дверцу.

***

      Гулять по парку пришлось довольно долго. Уже прошло больше часа. Тогда я решилась — пошла к дому родителей. Я должна была убедиться, что с ними все в порядке. От страха за них у меня вспотели ладони. Я почти бежала, так спешила, ведь Санзу мог вернуться и не найти меня в парке. Встав на пешеходном переходе, я дожидалась с другими людьми зеленого света, и быстро рванула через дорогу, когда вдруг у кондитерской увидела… — Мицуя… — прошептала себе под нос, а потом громко выкрикнула и помахала рукой: — Мицуя! Молодой мужчина удивленно оглянулся, а я, увидев, что спереди у него переноска с малышом, сбавила шаг. Вот это да. Моему изумлению не было предела. Такаши был темноволосым, не таким выкрашенным, как раньше, и показался мне мужественным, крепким, очень красивым. А когда, узнав меня, он широко и радостно улыбнулся, я чуть не расплакалась. Бросилась к нему и снова опешила. Второй ребенок, который держался за его ногу, выглянул из своего «укрытия» с сопливеньким красным носом и сурово уставился мне в лицо. — Кику! Поверить не могу! — выпалил Такаши, протягивая обе руки. Малыш на груди звучно отрыгнулся. Мы засмеялись. Мое тело покрылось мурашками. Я подумала, как сильно счастлива видеть Мицую таким, буквально была готова кричать об этом на весь мир. Словно для меня было важно, чтобы он зажил нормальной жизнью. — Ты такая… Вау… — окинул он меня взглядом с головы до ног, все еще сжимая мои руки. — Да брось, — смутилась я. — Это твои дети? — Мои. Заплаканный мальчик, и улыбчивая девочка в переноске — нет слов. Такие милашки. Я сглотнула и поздоровалась с ними. — Привет. Я Кику. Ваш папа — чудесный человек, вы знали? Мальчик заинтересованно вышел ко мне, но от ноги отца не отцепился. — Идем… — вымолвил он, косясь на меня, — я маме расскажу, что ты улыбался другой тете. Мицуя рассмеялся и погладил сына по голове. — Тогда я перестану тебе доверять. Это моя давняя подруга. — Тебе не о чем беспокоиться, — поддакнула я, — у меня есть любимый человек. Такаши посерьезнел, услышав это, и спросил: — Слышал… ты вышла за Хайтани-старшего? Как так получилось, Кику? Помню, мы тогда все удивились. Санзу был сам не свой. — Как это? Такаши опустил глаза к сыну, видимо, боясь говорить при нем о таких вещах, поэтому осторожно подбирал слова: — Он размахивал катаной налево-направо. Брался за все дела в одиночку. Майки негодовал, но зато Хару тогда всего за год взлетел на самую верхушку. — А ты? Когда ты ушел? — Через год и ушел. Встретил девушку. Женился. Майки спокойно меня отпустил. Он знал — такая жизнь, как в Тосве, не по мне. Сейчас у меня свое преуспевающее ателье. Кстати говоря, захочешь оригинальный дизайн, приезжай, я лично займусь его разработкой, — улыбнулся Мицуя, а я кивнула ему, шагнула навстречу и легонько приобняла, уловив и от него, и от малышки сладкий молочный запах. — Мицуя, я так рада тебя встретить, — сказала я, теряя силу в голосе, — а что до моего замужества… Я уже развожусь. — И уверено прибавила: — Теперь все будет хорошо. Такаши смотрел с грустью в глубине взгляда. Мне стало не по себе. — Конечно будет, — согласился он, не желая рушить мои иллюзии. — Ты всегда была сильной девушкой. Что ж, я тоже рад был повидаться. Не пропадай, Кику, — и вынув визитку, Мицуя протянул ее мне. — Я серьезно, звони иногда. — Спасибо, — сунула я визитку в карман брюк, — до встречи. Попрощавшись с ним и его детьми, я пошла обратно, потому что понимала — не успею, Санзу будет меня искать. И не напрасно. Я отошла от места встречи с Такаши всего лишь на десяток метров, не больше, как тут же заметила у обочины БМВ. Даже немного испугалась. Поспешила к автомобилю, обошла и, усевшись в салон, посмотрела на Санзу с улыбкой, намереваясь рассказать о встрече, но слова застряли в глотке. Харучиё, как каменное изваяние, сидел, не двигаясь, и целенаправленно куда-то смотрел. Я проследила за его взглядом. Но никого не увидела. — Ты закончил с делами? — только и успела спросить, как внезапно он схватил меня за руку, подтянул к себе и, удержав за волосы на затылке, поцеловал. Я, испугавшись до дрожи, затихла и не шевелилась. Сразу сжалась. Испуг был очень сильным и заметным, но Харучиё не успокоился. Он почти кусал мои губы. Я уже упиралась руками в его грудь, но Санзу напирал так, что почти перелез на меня сверху. — Да что с тобой… — выдавила я между поцелуями, увернулась и дернулась назад так, что задрала голову, и когда поняла — Хару замер, повернулась к нему. Его потемневшие глаза были прикованы к моему лицу. — Покажи шею, — процедил он. — Что? О чем ты? — Шею покажи, сейчас же. — Хару, я прошу, не надо… — Блять… — Он сам схватился за горло водолазки и дернул вниз, оголяя мою шею. Я ждала, затаив дыхание. — Это Хайтани? — Я ведь говорила… он чуть не убил меня, — напомнила ему, ведь он мог в пылу гнева забыть об этом, — но все хорошо, так что… — Хорошо? — Санзу завел двигатель и резко рванул с места, подняв визг клаксонов вокруг себя. — Хорошо, блять?! — выкрикнул он, прибавляя газу. Мы неслись какими-то узкими страшными переулками и дворами, пока не вылетели на автостраду. Здесь Санзу совсем перестал контролировать скорость. Он несся так, будто собрался нас убить. Я вцепилась в ручку над дверцей и закричала: — Хватит! Остановись! Санзу, остановись! Но он будто не слышал меня. Мчался, выжимая из БМВ все, что мог выжать, и двигатель ревел от перегрузки. — Санзу! Мы умрем! — Зато вместе! — прокричал Харучиё, потом рассмеялся и, сбавив скорость, свернул к обочине. Нас едва не выкинуло за ограждение. Справившись с управлением, Харучиё затормозил и выскочил из салона. Я давно не видела его таким безумным, словно все это время зверь внутри него дремал, а сейчас вырвался наружу. Санзу прошелся взад-вперед, потом открыл дверцу с моей стороны, снова дернул меня к себе, обхватывая мое лицо обеими руками, и с горящими сумасшедшими глазами заговорил: — Зачем ты согласилась тогда быть моей? Ты ебанутая, Кику? Ты отдала мне свою невинность, любила меня, прощала все, а сейчас, блять, стоишь и обнимаешься с таким милым и хорошим Мицуей! Какого хуя тогда ты со мной? Я ведь совсем не такой, как он! Я никогда не буду таким, как он! Ты пропала, Кику, провалилась, врубаешься? Тебе, как и мне, пиздец! Я неправильный человек, поломанный, никому нахуй не нужный! Зачем я тебе? Так хорошо ведь выйти за правильного парня, любящего по-человечески! А я знаешь, как люблю тебя? — цедил Санзу, впиваясь в меня черными зрачками: — Я люблю так, что хочу приклеить тебя к себе, хочу твои глаза, устремленные на меня, хочу твои руки, прикованные ко мне. Хочу тебя всю. Хочу, чтобы ты продала мне душу. Я хочу тебя грязно, пошло, чтобы ты сгорала со стыда, когда оставалась со мной. Ты это понимаешь? Я ненормальный! Ничем не лучше твоего Хайтани! Черт тебя дери, что ты делаешь здесь со мной? Харучиё тряс меня, как куклу, а я, вырвавшись, схватила его за руки и выдавила, с ужасом выслушав эту исповедь: — Зато ты научился любить. Все не так уж плохо, Санзу. Он моргнул и выпрямился. — Я только что буквально раскрыл тебе свою темную сторону, а ты все равно хочешь остаться со мной? — Да. — Не понимаю. — Не нужно меня понимать. Я с тобой, этого недостаточно? — Я убью тебя, если ты посмеешь уйти от меня к другому, ты это понимаешь? — проговорил Хару холодно. Я кивнула. — Я буду ломать ноги любому уроду, который посмеет ухаживать за тобой. — Харучиё, не думаю, что найдется кто-то… — Я буду ломать им ноги. Боже. У меня не было слов. Я молчала и кивала на его предупреждения. Если ему так легче, пусть говорит. Я понимала, Санзу охватила ревность, когда он увидел меня с Такаши, быть может, даже неуверенность в себе, значит, пусть спустит пар. Я ждала. Тогда Санзу отошел к капоту, прислонился к нему и закурил. Я отстегнула ремень, вышла и встала рядом с ним. — Тебя не было в парке. Ты направлялась к родителям? — вдруг спросил Санзу. — Да, — горько созналась я, — прости меня, мне страшно за них, поэтому я… — Их нет дома, — перебил меня он. — Что? — уставилась я на него. Санзу стряхнул пепел и повернулся ко мне с обворожительной улыбкой, от которой у меня сжались легкие. — Они в Европе. Словно обухом по голове. У меня зазвенело в ушах. Я накрыла рот ладонью. — Не реви только, — закатил глаза Санзу. — Я не мог рассказать тебе, потому что ты все испортила бы. Они улетели этой ночью. Так что выдохни. Хайтани до них не добраться. Меня затрясло. Слезы все равно покатились по щекам. Я чуть не умерла от чувства благодарности. — Об этом знал Майки, не так ли? — удалось выдавить мне. — Да. Его ребята помогли. — Но как? Мама и папа… Что ты им сказал? Санзу вновь одарил меня мрачноватым взглядом: — Правду. От начала до конца, чтобы они знали, кто такой Хайтани Ран. Я была глубоко поражена, ошеломлена даже и просто не могла поверить в услышанное. — Пару длинных рассказов о том, как ты живешь с Хайтани, и они сдались, — прибавил Санзу. — А там уже дело было за мной: фальшивые паспорта, открытый за рубежом счет, наспех купленный дом. Пришлось попотеть с ребятами, но все прошло хорошо. Мы управились за две недели. Оставался только перелет, но и с этим сложилось удачно. Я вытирала лицо ладонями, но все никак не могла усмирить эмоции, в итоге Санзу, цокнув, затоптал сигарету и притянул меня к себе. — Не ной ты. Все позади. Теперь можно спокойно разводиться. — Но Шин… — Если он — не долбоеб, то не подставится. Жену ведь увез из Японии, значит, действует. Твой брат — влиятельный человек, президент компании. Может обратиться к тестю за помощью. Думай о себе, Кику. Хватит уже всех спасать. Как видишь, за тобой никто не бросился, и ты оказалась в лапах конченного человека. Верно. Я положила голову на плечо Санзу и вздохнула. Снова в точку. — Майки тоже велел убить меня? — вспомнила вдруг его разговор с боссом по телефону. — Да. — Почему ты отказался? Нельзя ведь ослушаться приказа босса. Харучиё отпустил меня и обошел машину, собираясь сесть за руль. — А чтобы ты побольше обжималась на улице с другими мужиками. Вот накоплю обид и убью тебя. Не сомневайся, — проговорил он раздраженно, а я не могла понять, это шутки у него такие или он всерьез. Как обычно, по лицу Санзу ничего нельзя было прочесть.