Глава 12

      Был сентябрь. Почти середина. Я маялась от боли в низу живота из-за менструации, много лежала или принимала ванну. Поскольку цикл из-за противозачаточного препарата совсем сбился, в этот день я проходила все круги ада. Санзу много времени проводил в Бонтен. Понятия не имею, как он вообще оставался жив, когда постоянно сталкивался с обоими Хайтани. Но по его словам Ран не спрашивал обо мне, ничего не говорил, вовсе не обращал внимания на Санзу. Дом для меня одной был слишком велик. Я боялась оставаться здесь одна, но выбора не было. На прошлой неделе мы с Харучиё съездили в суд, я подала заявление на развод, и адвокат, нанятый Санзу, в первую очередь сообщил, что собирается до конца отстаивать мои права, поскольку «в этом деле имеются отягощающие обстоятельства». Суд обязался «принять это во внимание». Заседание было назначено уже на эту пятницу. Меня трясло от одной только мысли, что я снова увижу Рана. Я много думала в последнее время о том, как прожила с ним три года. Тот Ран, который был тогда, и которым он стал сейчас — однозначно были одинаковыми. Разница заключалась лишь в том, что у него поехала крыша на почве выдуманной любви. Я не верила в его признания, потому что такое чудовище любить совсем не способно, такое чудовище умеет только обладать. Хайтани Ран хотел держать все под контролем, а я оставалась для него неконтролируемой. Санзу неохотно рассказывал мне о тех временах, когда существовала Тосва. Их трио не входило в ее состав, они оставались как бы сами по себе, и Хару признался, что на самом деле другом считал только Риндо, даже, скорее, приятелем, поскольку понятие дружбы у Санзу заключалось лишь в выгоде. Он этого не скрывал. Но вот Риндо был комфортным в общении, довольно милосердным на фоне отбитого братца, да и с девчонками он не поступал так грязно, как о нем отзывались все вокруг. Просто Риндо и не опровергал слухов. Ему было на них плевать. Из всего рассказанного, я вынесла кое-что полезное. В первую очередь, поняла, что Ран вообще не изменился, стал чуть хуже. Это факт. Во-вторых, Ран никогда не уважал Санзу. Можно было даже сказать, он насмехался над ним и частенько нарывался. Поэтому они много дрались — так, не всерьез, но тем не менее. Так что их вражда до меня уже была холодной войной. На самом я пряталась в этом доме, и пусть у меня был телефон, все равно ни с кем из близких выйти на связь не удавалось. Я даже Шину боялась звонить, ведь если он получит мой новый номер, я попадусь. Меня расстраивало то, что я не могу позвонить и Саваде. Она наверняка волновалась. Часы показывали три часа дня, когда я вывалилась из спальни, чтобы немного перекусить и снова принять болеутоляющее. Тогда и нагрянул незваный гость. Я обомлела, когда в дверь позвонили. Не зная, что делать и куда бросаться, я подкралась к двери, посмотрела в глазок и нахмурилась. Это был какой-то незнакомец. Открывать было глупо. Я стояла, замерев и прислушиваясь, и тогда мужчина позвонил еще пару раз и отошел в сторону. Через миг я услышала, как он говорит кому-то по телефону: — Босс, никто не открывает… Не знаю. БМВ Санзу выезжала именно отсюда. Думаю, это его дом… Да. Понял, босс. Мои легкие сдавило от страха. Я прижала руку к груди, где колотилось сердце, и когда незнакомец проворно перемахнул через высокие ворота, сразу же схватила телефон и позвонила Санзу. — Он нас нашел! — выпалила я. — Кто-то приходил? — спросил Харучиё напряженно. — Да, я его не знаю, но он говорил с кем-то по телефону — докладывал, что видел твою машину. Думаю, его послал за мной Хайтани. — Уверен, что так. Не выходи, слышишь, Кику, что бы ни случилось, что бы ты ни узнала, не выходи. Поняла? Меня напугали его слова «что бы ты ни узнала», поэтому я спросила: — Хару… что-то не так, да? Скажи мне… — Я пока не знаю, не хочу пугать тебя. Просто… — Хару, пожалуйста, — завыла я, и ноги подкосились, пришлось плюхнуться на пол. — Скажи. — Кику, я ведь сказал, ничего неизвестно. Сиди тихо, я скоро буду. Он отбил вызов, а я сидела и смотрела в пространство. Что-то подсказывало мне лишь один вариант случившегося, но я боялась ослушаться Санзу, поэтому проверять догадку не стала. Кое-как взяла себя в руки, прибралась на кухне и уселась в гостиной. По телевизору шло какое-то дерьмо — бессмысленные ток-шоу, передачи ни о чем и бесконечная реклама. Поэтому я включила музыкальный канал, сделал звук потише и, откинувшись на мягкие подушки, кажется, задремала. Подскочила от звонка телефона. Номер был незнакомым. Я проморгалась, подумала, это может быть мой брат. Вот и ответила: — Да! Шин, это ты? Где ты сейчас? На том конце кто-то затянулся, затем выдохнул, и я, покрываясь почти болезненными мурашками, услышала: — Боже, детка, я безумно соскучился. Как ты поживаешь? У меня сдавило горло, я долго не могла произнести ни слова, а Ран ждал, покуривая и тихо смеясь. Он наслаждался моим страхом. — Ну же, Кику, отзовись. Мы не виделись несколько недель, а ты уже провернула столько дел. Родителей спрятала, на развод подала, да еще и в семейном насилии меня обвинила. В нашей-то стране. Какая ты наивная, детка. В Японии закон на моей стороне. Ты не получишь развода, в итоге вернешься ко мне под конвоем, а я от всей души отомщу тебе за это предательство. Ты не думала об этом? И знаешь что, я решил оставить Санзу в живых. Это куда забавнее. Он будет мучиться, зная, что ты все равно ему не принадлежишь. Боже, мне так это нравится. — Ты урод… Хайтани, ты такой урод… — наконец вымолвила я, прижимая ладонь ко лбу. — Зато твой урод. Видишь, какая ты роковая женщина, мужиков с ума сводишь. — Это не я с ума свожу, а вы сами изначально ненормальные. Нормальный мужчина не стал бы преследовать женщину, которая его отвергла. Ран, почему ты не хочешь разойтись по-хорошему? Я больше тебя уважала бы, будь ты адекватным. Ты ведь не такой уж плохой человек, просто пошел не по тому пути. Всего лишь нужно стать более понимающим… — Как сладко поешь, — рассмеялся Ран, — ты ошибаешься. Я всегда был таким и таким же останусь. Я очень-очень плохой человек, и скоро ты в этом убедишься. А сейчас к делу. Давай-ка, моя любовь, собирай свои вещички… Впрочем, оставь барахло, которое носишь сейчас, у тебя есть все, что пожелаешь, в моем доме, твои вещи по-прежнему здесь, так что просто будь готова через час. Я заберу тебя. — Ран, я не поеду с тобой. — Поедешь, если, конечно, хочешь, чтобы Шин остался жив. — Что? Ты блефуешь? — тревожно произнесла я, вскочив с дивана. — О, поверь мне, нет. Это чистая правда. Мне пришлось попотеть, чтобы найти дом, который купил Санзу, а потом еще отследить его до самого салона связи, где он покупал тебе телефон. Потом нужно было приплатить консультанту, чтобы тот сообщил твой новый номер. И вот я нашел тебя, моя дорогая. Но я ведь не идиот, понимаю, ты просто так не вернулась бы. И тут кстати пришелся Макино Шин. Видишь, как хорошо сложилось. А сейчас я повторю: не зли меня, детка, никуда не убегай, не скрывайся и не звони своему ублюдку, иначе попрощаешься с братцем. До встречи, любимая. В комнате было тихо. Я стояла столбом, не соображая, не понимая, что делать. Набрав номер Шина, я долго слушала гудки, и мне так никто и не ответил. Я принялась метаться, как птица в клетке. Я не должна уезжать. Санзу больше не простит мне этого. Я не должна. Но мой брат… Господи, что же мне делать? Рухнув обратно на диван, я обхватила голову руками, и меня снова посетила мысль подняться в ванную комнату и вскрыть себе вены. Только тогда оба успокоятся. Разве нет? Но папа… мой папа… папочка… Я раскачивалась взад-вперед, усиленно борясь с удушающим приступом паники. Но мысли о том, как Ран снова и снова насилует меня, разрывали голову. Я готова была кричать и громить все вокруг, но наконец рассудок возобладал над эмоциями. Поднявшись на второй этаж, я переоделась в джинсы и водолазку. Села на кровать. Глубоко вдохнула и все равно написала Санзу: «Мне придется уехать к нему, Харучиё. У него мой брат». Руки онемели, когда я увидела, что Санзу прочел сообщение, но он так и не ответил. Я посмотрела на часы — значит, примерно в четыре Хайтани будет здесь. Оглядев комнату, я отправилась вниз, там обулась и вышла на крыльцо. Села и стала ждать. Шин, чертов придурок, как ты мог так меня подставить? Я ведь этого боялась. Как же ты мог? Ждать я никогда не умела, вот и сейчас сил не хватало на это. Поэтому я двинулась к воротам, встала там и все смотрела на дорогу. Кто приедет быстрее? Только бы Санзу. Пусть это будет Санзу. Однако незнакомая черная машина, повернувшая на нашу улочку, точно не принадлежала Хару. Я сглотнула, во рту сразу пересохло. Я приготовилась увидеть Рана. Из-за тонировки разглядеть хоть что-то было невозможно, но когда задняя дверца открылась, мои брови взметнулись вверх. — Мана? — изумленно выдавила я, глядя на бывшую подругу. Кимура, отведя глаза, встала рядом со мной, прикурила сигарету и проговорила хриплым голосом: — Я напросилась приехать за тобой. Ран не успевает. Я была на выезде из Токио, поэтому он позволил мне побыть с тобой до его приезда. — Я молча ее разглядывала. К сожалению, с Кимурой все было понятно. Он нее несло вчерашним алкоголем, она была отекшей, и на локтевых сгибах отчетливо виднелись следы многочисленных инъекций. — Не пялься так, Кику. Ран дает мне то, в чем я нуждаюсь. Героин слишком дорогой, а я уже не могу без этого. Я зависима от Хайтани. — Ничего не изменилось. — Слушай… — Мана стряхнула пепел и посмотрела на меня мутными глазами. Некогда красивая девушка сейчас выглядела, как потасканная шлюха. Меня тошнило от ее вида. Я могла бы ее пожалеть, но на это в моей душе уже не осталось ресурсов. Я не оправдывала тех, кто сам делал выбор идти по кривой дорожке. Мана, и только она сама, выбрала это. — Если я сейчас отпущу тебя, он избавит меня от страданий? Как думаешь? Я проглотила неприятный комок и кивнула. — Да, избавит. Но я не могу сбежать, Мана, у него Шин. — Дура, — отрезала Кимура. — Он манипулирует тобой. Насколько мне известно, Шин в офисе, но под наблюдением людей Хайтани. Если ты сбежишь, то Шина могут схватить, несомненно, но сейчас он в безопасности. Выбирай, Кику — отдашь себя Рану снова или порвешь с ним окончательно. Я уставилась на Ману. Она говорила это все со стеклянными глазами и плакала. Беззвучно и тихо. По ее щекам катились слезы, словно она давно хотела мне высказаться и теперь ей полегчало. Я пересилила себя, притянула ее ближе и обняла. Мана завыла мне в плечо. — Ты всегда была лучше меня, — рыдала она, — всегда, вот он тебя и выбрал. А я еще тогда потеряла себя. Увидела его и пропала. Разве я виновата, что люблю такого человека? — В этом я Ману винить не могла. — Но ему так плевать на меня. Я подсела из-за него на наркоту, он держал меня этим на поводке, видел, что я умираю из-за своих чувств к нему, но, Кику… прошу тебя, прошу… — и Кимура окончательно меня добила, выпалив внезапно: — Сделай его счастливым… Он любит тебя! Только тебя! Он готов весь мир уничтожить, только бы ты была его! Не ведись на Санзу, Кику! Он не может тебя любить! Ты себя уничтожишь, но когда поймешь это, будет поздно! Я умоляю, не делай больно моему любимому… пощади Рана, Кику… У Маны случилась истерика. Она кричала на всю улицу, прижимаясь ко мне, а я просто смотрела на дорогу, туда, откуда должна была появиться другая машина. К счастью, никто не приезжал. Я дала Кимуре шанс излить душу, и она, будто сбросив оковы, отодвинулась, пошутила насчет моей мокрой водолазки, закурила еще одну сигарету. Я попросила дать мне тоже, и мы стояли в молчании, курили и ждали. Мана вселила в меня надежду, что Шин в полном порядке, но ее безумные слова насчет Рана и Санзу… Ком застрял у меня в горле. Думать об этом сейчас было не то чтобы ни к месту — даже болезненно. Я решила отвлечься и позвонила брату. — Кику? Черт подери! Я чуть не свихнулся! Думал, ты мертва! — закричал он, напуганный, но радостный, а я перебила его, быстро сказав: — Шин, Хайтани снова меня выследил, и сейчас у твоего офиса тебя подстерегают его люди. Ран угрозами принуждает меня вернуться к нему. Прошу, не подставь себя и меня. — Я понял… Кику, я понял. Где ты? — Неважно. Просто спаси себя, я умоляю. Я сбросила вызов и тут же позвонила в полицию. Назвала адрес, сообщила о нападении на меня бывшего мужа, сказала, что у него оружие, а Мана все это время тихо стояла рядом. Ее водитель, точнее, водитель Хайтани, вообще не высовывался из машины. Мы оставались на месте до тех пор, пока спустя почти час не показалась машина Рана. Майбах резко затормозил позади автомобиля, на котором приехала Кимура, и я усилием воли заставила себя смотреть на Хайтани. Риндо, вышедший тоже, одарил меня внимательным взглядом, а Ран, улыбаясь и изображая счастливого человека, развел руками, будто собрался меня обнять. Я вытянула руки вперед, отвергая его объятия, и тогда Ран, дрогнув ноздрями, спросил: — Это ты, сука, рассказала ей о Шине? — Я не сразу поняла, что это не в мой адрес, а в адрес Маны, которая сразу сжалась от его тона. И тогда Хайтани перевел взгляд с меня на нее. — Ты? — Да… — пискнула Кимура. Хайтани широко улыбнулся, склонил голову набок и, резко метнувшись в ее сторону, изо всех сил влепил Ману головой в металлические ворота. Я задохнулась от ужаса, подпрыгнув на месте, и схватила Рана за руку, но он оттолкнул меня. Я врезалась спиной в Риндо, и он больше не дал мне двинуться с места. Отвратительный звук ломающихся костей почти свел меня с ума. Я зажмурилась и прикусила губу до крови, чтобы не закричать. Ран все бил и бил Ману головой о ворота, и когда я услышала, как на землю рухнуло безвольное тело, открыла глаза. От головы Кимуры почти ничего не осталось — это было кровавое месиво. Я во все глаза, будто завороженная этим страшным зрелищем, смотрела на нее, и понимала, она мертва, теперь точно конец. Мана… Хайтани повернулся ко мне. Я подняла на него глаза. Он, не заботясь о том, что его руки в крови, вынул из кармана сигареты, закурил и, взглянув вдруг на Риндо, кивнул ему. Тот отпустил меня, открыл заднюю дверцу Майбаха и кого-то вытащил из салона. Я чуть сознание не потеряла. Это был Шин. Связанный по рукам и ногам Шин, которого вырубили ударом по голове — по его лбу тянулась струйка крови. У меня помутилось в глазах. Я рухнула на колени перед Раном, вонзила ногти в траву, и опустила голову, глубоко дыша. Тогда Риндо пошлепал Шина по щекам, приводя в чувства, и когда тот очнулся, поставил его так же — на колени. Я заплакала от безысходности и посмотрела на брата. Ну вот мы и стоим перед Хайтани на коленях, валяемся у его ног, и он сделал все для того, что привести нас к этому. Такой силе и упорству можно только позавидовать. Я поняла, что страшнее его в моей жизни уже никого не будет. Однако чувствовать себя униженной я не могла. С трудом встала, отряхнула джинсы и поглядела на Рана, который молча за мной наблюдал. Он подносил к губам сигарету, держа ее в окровавленных пальцах, а потом из-за пояса вытащил пистолет, щелкнул предохранителем и направил на Шина. — Ну так что, Хайтани Кику, едешь домой со своим мужем или останешься с любовником? — Я тебя ненавижу, — в злобной усмешке скривилась я. — Всем сердцем ненавижу. Ты — ничтожество, неспособное вести нормальную жизнь. Буду ждать тот день, когда ты сдохнешь в муках, Хайтани. Ран улыбался, глядя на меня в каком-то безумном азарте, и я, заслышав издали вой сирен, заулыбалась в ответ. Хайтани все понял. Оглянулся и снова уставился на меня. — Хороша… как хороша…. Я вернусь за тобой, — процедил он с гневной улыбкой. — Приходи, я дам тебе отпор, чертов мудак, — ответила я, покрываясь мурашками облегчения, потому что наперерез полиции в поворот влетела БМВ Санзу. — А сейчас проваливай, пока не поздно, — прибавила я, глядя на Харучиё, который едва успел затормозить, как тут же выпрыгнул из автомобиля. — Ты, уебок, как посмел сюда сунуться? — прорычал он и схватил Рана за грудки, тот сразу же ткнул пистолетом ему в грудь и придавил к воротам. Я шагнула к ним, но снова мне наперерез встал Риндо. Однако Шин, который сумел подняться на ноги, покачнувшись, внезапно ринулся на Рана и на секунду отвлек его внимание. Тогда Санзу мгновенно выбил пистолет из его рук и махнул бегущим к нам патрульным. Я устало привалилась к воротам и тяжело вздохнула, глядя на труп Кимуры. К горлу подкатила тошнота. Хару подтолкнул оружие ногой к одному из офицеров и сказал: — Хайтани Ран убил эту девушку, — и указал на тело. — Разберемся, господин, — ответил патрульный и кивнул своему сослуживцу, бросив на ходу: — Забирай этого, — указал на Рана, — заодно вызови подкрепление и скорую. Госпожа, расскажете, что произошло? — обратился мужчина ко мне. Но прежде чем Хайтани увели, он сказал одну вещь, неожиданно встревожившую меня, будто я все это время жила в каком-то дурмане: — Скажи ей, Санзу. — Офицер завел руки Рана ему за спину и сцепил наручниками. Риндо сверлил меня таким взглядом, что к горлу подкатил комок. Словно это я тут была убийцей, а не его брат. — Санзу, — снова позвал старший Хайтани, и я перевела взгляд на Харучиё. — Скажи ей, с каким упоением трахал Кимуру. Ну же, — он рассмеялся, — ты ведь не святоша, верно? Всякое бывало. — Офицер дернул Рана за плечо, но тот отшатнулся и прибавил, подавшись вдруг в мою в сторону. Наклонился прямо к моему лицу. — Он никогда не будет любить тебя так, как люблю я, Кику. Запомни это. Никогда. Он не умеет. Он пустой. Пустышка… — Господин… — Хорошенько это запомни, детка, твой любимый — пустышка… Это все иллюзия… Хайтани в этот момент был пугающе спокоен. Он как будто смирился, понял, что теперь все сложилось против него, и когда его уже повели к патрульной машине, тот все оглядывался на меня, остолбеневшую на месте. Риндо, вернувшись к Майбаху, больше не посмотрел в мою сторону — сел и укатил вслед за полицейской машиной. Я словно провалилась в темную пучину… Последующий час мы все толклись во внутреннем дворе дома. Прибывшие криминалисты занимались исследованием места убийства. Затем тело Маны увезли. А еще ранее забрали моего брата. Он нуждался в помощи — его голова была разбита. Хару пообещал приставить к его палате своих людей. Я беседовала с прибывшим на место детективом. Санзу же, отойдя в сторону, позвонил адвокату, который занимался моим разводом. Они о чем-то переговорили, и Харучиё вернулся ко мне. Вся эта суматоха в итоге растянулась на пару часов. Но, наконец, полиция уехала. Детектив сообщил, что мне нужно будет явиться в полицейский участок, однако Санзу, отойдя с ним к патрульной машине, долго разговаривал, и когда вернулся, закрыв ворота, обнял меня за плечи. — Идем в дом, — произнес он спокойно. Пожалуй, только Санзу в такой ситуации мог оставаться в своем уме. — Выпьешь? — спросил этот мужчина, казавшийся мне сейчас спасителем, не меньше. Неважно, что он едва не опоздал, зато как быстро решил все вопросы. — Может, виски? — Да. Я не стала отказываться, потому что туго соображала, и моему мозгу нужно было это опьянение, чтобы выпустить наружу накопленный страх. Санзу поставил передо мной бокал с виски, в котором зазвенел лед, налил и себе, затем, чокнувшись со мной, он залпом выпил. Я почувствовала, снова между нами назревал разговор. Я подняла на Хару глаза, голова закружилась от крепкого алкоголя мгновенно. — Ты серьезно собиралась поехать к нему? — спросил Санзу безэмоционально. — Да. Из-за Шина. Харучиё кивнул, опустив голову. Он явно пытался справиться с гневом. Я видела, как на его красивом побледневшем лице ходят желваки. — И что, по-твоему, я должен сейчас сказать или сделать, Кику? Я ведь просил тебя, не выходить, я мог опоздать, понимаешь? Он убил бы тебя. Кику… ты… — Санзу покачал головой, уставившись на меня зелеными с серым глазами, наполненными каким-то странным блеском. — Но… Хару, о чем говорил Ран? — произнесла я то, что меня сейчас страшно пугало. Харучиё замер. — Ты для меня был… Казался кем-то таким, кто чище Хайтани. Ты тоже был с Маной? — Хватит, Кику. Не будь такой наивной, — отрезал он, отвернувшись, и я сглотнула. — Очевидно, что у меня были женщины за эти три года. — Да, но она… — Хватит. Санзу вздохнул, плеснул себе еще виски, быстро выпил и ушел наверх. Я отодвинула бокал, посидела немного на месте в пьяном отупении и поплелась вслед за ним, предварительно трижды проверив, заперта ли дверь дома. Харучиё раздевался в спальне, чтобы пойти в душ. Я обняла его со спины. Он замер. — Не злись на меня. Просто его слова вогнали меня в ступор. А тут еще смерть Маны… Так страшно. Жаль ее, какой бы она ни была. — Поверь, сейчас ей лучше, чем нам. Она получила свою свободу от Хайтани, чего не скажешь о тебе. — Харучиё, что нам делать дальше? — Главное, не мешайся под ногами, я сам все сделаю, — ответил Хару, расцепил мои руки и встал ко мне лицом. Он заглянул в мои глаза и повторил с напором: — Ты поняла меня, Кику? Не лезь в это. Просто поедем в суд, и ты расскажешь, как жила с Хайтани. Это не так сложно, правда? — Я закивала. — Вот видишь, несложно. Поэтому слушай меня, не спорь и не закатывай истерик. Он не тронет тебя. По крайней мере, не сейчас, а дальше дело за мной. — Ты думаешь, его посадят за это убийство? — пробормотала я с надеждой. — Он ведь — глава Бонтен, Хару. Он откупится. — Верно, откупится. Но мы с Майки кое-кого ждем, так что, малявка, — он щелкнул меня по носу, наконец улыбнувшись, — расслабься уже хоть на денек. Сейчас Хайтани будет под стражей. Риндо тоже не приблизится к тебе. Отдохни, выспись и… Дай мне секса, в конце концов. Сколько я должен сдерживаться? Я закатила глаза. Вот он — Харучиё. Тот самый озабоченный на этой почве человек. Санзу улыбался, наблюдая за моей реакцией, и когда, так и не дождавшись ответа, припал к моим губам, я уперлась в его плечи руками. — Не сегодня, прости. — Ты серьезно? — насупился он, глядя на меня уже слегка затуманенным взглядом. — Я больше не привлекаю тебя. Может, Мицую позвать? — прибавил язвительно. — Хару, ты болван, — констатировала факт я, — мы просто не можем сейчас заниматься чем-то подобным. Понял? Меня смущало говорить с ним на такие темы, хотя для Санзу это вообще не было проблемой. К тому же, а в этом я ему не призналась бы, на душе у меня скребли кошки. Я стала свидетелем убийства и едва не потеряла брата. Да и слова Хайтани, его вдруг смиренный взгляд — это наложило свой отпечаток. Мне было плохо, чертовски плохо. Хару этого не понял бы, вот я и не говорила. Поспешила уйти. Знала, сейчас он будет еще более раздражительным, чем раньше, но что поделать. Однако то, что Хару вообще находился сейчас рядом успокаивало. — Как же я тебя люблю, Харучиё, — шепнула я, сидя на диване в гостиной, и чуть не умерла от сердечного приступа, когда Санзу поцеловал меня в макушку, бесшумно подойдя сзади. — Да, малышка, я знаю. Пусть это никогда не изменится, — пробормотал он, ложась ко мне на колени, и я, сглотнув, потому что сердце подскочило к горлу, принялась перебирать его влажные после душа волосы. Он смотрел на меня своими чистыми зелеными глазами, сонно моргая, и вдруг спросил: — Малявка… у нас будут дети? Я вздрогнула. Мой взгляд, уверена, остекленел. Я была слишком эмоциональной в последнее время. Мне стало тяжело на него смотреть, поэтому пришлось уставиться в окно. — Если обещаешь, что станешь самым лучшим отцом. Харучиё зевнул, закрыл глаза, и я вновь посмотрела на него, провела пальцами по шрамам в уголках губ. — Обещаю… И он уснул. Тихо засопел, будто выполнил на сегодня свою миссию, а я не могла оторвать от него взгляда. Я правда люблю тебя, Санзу, очень сильно люблю. Но… кажется, что-то пошло не так…