Глава 58. Как часть отряда

Аврора молчала долго, не зная, как реагировать. Да в этом мире слова нельзя сказать и жест лишний не сделать, чтобы кто-нибудь не приписал ей любовь! - Я. Не. Поручала. Двалину. Ничего, - наконец отчеканила девушка. – Я рассказала ему о том, чего боюсь, полагая, что он поможет. А просить о контракте я просто не хотела, но твой брат настоял, хотел во всем разобраться – и он оказался прав, ты тоже подтвердил, что слова Торина не обижали меня. - Конечно, - демократично согласился Балин. – Но все-таки, если только ты не хочешь дать понять моему брату что-то… тебе не стоит более так поступать, ты можешь быть откровенна с нами всегда. - Мне неинтересно все это! – опять едва не вспылила Аврора. – Я не ищу себе тут жениха! Что у вас: или золото, или чувства?! - Жаль, очень жаль, - почему-то пробормотал гном, а затем спешно добавил: - Я хочу сказать, что очень жаль, что такая молодая и красивая девушка, как ты, совсем не думает о любви. Но ты уж пойми и нас тоже: себя и свои обычаи не переделать, ты уважь нас, не заставляй всех думать не то. - Хорошо, - проглотила все возражения «провидица». Что и говорить, привычные взгляды вот так не поменяешь на чужие, и сама Аврора тоже это знала – она ведь была в тех же условиях, она тоже судила о гномах и других народах тут по тому, что было привычно ей. И не стоит забывать, что продолжительность жизни у этой расы (как, впрочем, и у эльфов, и у хоббитов) гораздо больше человеческой, если люди держатся за свои обычаи, как за важную часть себя, что говорить о народе, который традиции блюдет куда дольше? Это же как с жестами. Вот что она подумает, если увидит, как кто-то показывает ей большой палец? Для нее это – однозначный знак одобрения, но гномы, как она заметила, для этого касались указательным пальцем кончика носа, а поднятый большой палец означал что-то высокое, часто использовали его для обозначения эльфов*. Ну или как со словами, сколько в разных языках паронимов, притом часто дело не только в общих корнях. Кто не слышал в том же распространенном английском «bread» бред, не принимал «fabric» за фабрику, а «spectacles» за спектакль? Как при переводе с французского не поддаться желанию перевести «lecteur» как лектора, а «minus» - минус? И знание других языков не всегда было помощью, скажем, сколько туристов, имея при себе знания английского, догадались в Италии, что «un tè caldo» - это горячий, а не холодный чай? С чужими обычаями в своем мире столкновения случались все реже, фильмы и передачи давно многое стерли между людьми, но ведь даже если какая-то бабушка ворчала на туристов в церкви, она все равно понимала, что они забыли платки не со зла, а по незнанию, как и те, в свою очередь, часто старались разузнать про эти платки. Аврора оставалась все тем же туристом в этом мире – пусть насильно затащенным, не прихватив с собой ни путеводителя, ни разговорника, но суть была именно такой, и пока она не разобралась до конца в чужих обычаях и языках, придется смириться с тем, что порой придется терпеть вот такие столкновения с действительностью, слышать что-то для себя обидное, что иные и не хотели сказать. - И все-таки я позволю себе кое-что, - добавила девушка. – Я не знаю, как сложится судьба и смогу ли я вернуться. Если смогу, мне не нужно от вас много. Но и если мне придется остаться, не попрошу чрезмерно, я не собираюсь всю жизнь на ваше золото пировать, работать мне привычно. - Значит, в нашем народе тебе тем более будут рады, - без тени обиды ответил Балин. – Но уж позволь и мне сказать: каждый участник отряда достоин немалой доли тех сокровищ, так решил Торин, никто не возразит против этого, ты же, раз все так в будущем, как ты рисуешь, вправе после занять покои, не уступающие нашим. Я прошу тебя это принять не как плату, а как наш дар – в благодарность тебе. Аврора помедлила и неуверенно кивнула. Одно она точно знала: когда какой-то народ что-то называет даром – это важно, это надо принимать, а гномы, о чем тоже не стоит забывать, слывут жадной расой, они не станут вот так настаивать поделиться золотом, так что, раз Балин это повторил несколько раз, спорить больше нельзя. После этого сыновья Фундина ее оставили, старший, видимо, пошел оформлять контракт, младший опасался быть рядом, чтобы его не назвали женихом девушки, но она сама и не была против, на этот раз вновь желая остаться одна. Выходит, она получила (пусть пока лишь на словах) больше, чем ждала, гномы готовы ей дать и дом, и золота отсыпать столько, на жизнь хватит. С такими гарантиями можно тут оставаться, устраиваться, выбирать занятие по душе, может быть, искать свою любовь, как о том сказал Балин. Ну если она этого хочет и если получится выжить… Сложнее всего по-прежнему с битвой. Можно было препираться с Торином, но Двалин прав: Аврора – не воин, ей в сражении не спасти никого. Пока девушка очень надеялась на волшебника, все-таки он на этот раз готов идти с ними и вроде бы намерен вовремя подойти к тайной двери в Одинокую гору. Но помнила «провидица» и о том, что Гэндальф, пусть и не сразу, однако к Битве явился, что не спасло ни Торина, ни парней. Близнецы подумывали явиться к Эребору, но Аврора была почти уверена, что они передумают: если история так настойчиво сворачивает на привычные ей рельсы, то и с эльфами будет так. По этой причине, кстати, девушка полагала, что напрасно волшебник переживал из-за выжившего Азога – тот был одним из тех мелких отклонений в этом мире, которые на общий итог никак не влияют. Знания и умения Двалина, как теперь еще и знания и умения его брата, тоже не могут быть «козырем». Нужно что-то искать… Пока же в таком состоянии ее отыскал Дори. Аврора с трудом скрыла удивление – этот гном не очень стремился с ней общаться. - Горячий мед, - протянул гость ей небольшую чашу. - С-спасибо, - девушка приняла, не зная, что еще сказать. - После тренировки всегда хорошо, - пояснил тем временем Дори. – Наши воины часто об этом забывают – слишком молоды! Узбад и Двалин подумали о том, что тебе надо учиться, но не вспомнили, что нужно после. - У людей забывчивость приходит с возрастом, - улыбнулась Аврора, делая небольшой глоток. - Как и слабость, - понимающе кивнул гном. – У нас напротив: мы с годами становимся не только опытнее, но сильнее и предусмотрительнее. Странно, что об этом не подумал Балин – он чем-то очень занят. - Контрактом, - не стала скрывать девушка. – Он торопится все поправить до того, как мы отправились дальше. - Значит, ты все решила, - улыбнулся ей Дори. - Ты одобряешь? – осторожно уточнила Аврора. - Еще бы, - вновь кивнул гном. – Твое присутствие рядом с нами лучше, чем волшебника и взломщика – это знак того, что у нас все получится. Ах, ну еще Ори хотел бы обсудить с тобой истории твоего мира, может быть, что-то записать, ты только не подумай, что он хочет за тобой ухаживать. «Провидице» пришлось подавить смешок (вот снова все опасаются, что она за кого-то замуж захочет!) и серьезно ответить: - Я буду рада поделиться тем, что знаю. Она снова отхлебнула напиток, мысленно признавая, что это и вправду отличная штука, после всех переживаний и физических нагрузок она будто разом выпила сладкий чай и какой-то алкоголь, по телу разлилось приятное тепло, мышцы расслабились, мысли стали приятными и ленивыми, она больше не волновалась. - Спасибо еще раз за напиток, - поблагодарила Аврора. – Мне немного не хватает этого… в походе. - Нам всем не хватает, - согласился Дори. – Но однажды мы вернем дом, и зимними вечерами будем сидеть у огня, попивать сидр и вино** и вспоминать этот поход, все его тяготы и радости, мы сложим об этом песни – и все станет легендой. - Так и будет, - пришел черед девушки соглашаться с собеседником, - и, может быть, я буду рада их услышать. Попутно, правда, понадобилось подавить воспоминание о судьбе Ори – еще одна причина, кстати, чтобы остаться тут, наверняка, сколько ни отговаривай Балина и летописца, а все равно пойдут отвоевывать Морию, а у Авроры, если она доживет до тех времен, будет шанс изменить и эту часть истории… Дори тихонько поднялся и оставил девушку. Наверное, ей все позволяли побыть одной, давали то, что в ее мире называли личным пространством, за что путница не могла не быть им признательна, однако оставалась тут она недолго, ухватившись за очень простую мысль: она теперь не вынуждена, но по собственной воле идет с отрядом, так зачем она держится в стороне? Всегда хочется побыть одной, когда ты вынужден находиться постоянно рядом с кем-то, не имея своего угла, этого хочется особенно, но сейчас, решив для себя, что надо менять историю, Авроре следовало больше уделить внимания всем ее спутникам, узнать их лучше и, может быть, найти таким образом то, что может помочь решению ее задачи. Потому «провидица» заставила себя подавить все эмоции, выбросить любые обиды – никто не желал ее задеть – и настроиться на то, что она приступает к своей цели немедленно, после чего она отправилась следом за гномом. Не понадобилось много времени, чтобы обнаружить – все в отряде были заняты своими делами, в основном или чистили и проверяли оружие, или штопали и очищали одежду (правда, заметила она очень немногих). Что ж, это самое разумное, чем можно заняться во время продолжительной паузы, Аврора уже все выстирала на реке, но вот зашить кое-где одежду не мешало бы, потому решение было принято немедленно – девушка зашла в дом, забрала вещи и крохотный швейный набор, который ей заботливо сунула Туивлос, состоящий из иглы и исключительно из одного мотка коричневых ниток, но этого было достаточно. С этим путница присела у окна, пристроившись в паре шагов от Ори и Оина, занятых тем же. Давние уроки труда в школе не были забыты до конца, шить руками, пусть и не очень ровно и красиво, но Аврора умела, что позволило ей довольно быстро расправиться со своей одеждой и предложить помощь гномам, у которых была целая гора вещей. Ори привычно смутился и покраснел, но Оин только признательно покивал – и девушке были выданы несколько рубашек и камзолов, в которых… она без труда узнала одежду Торина и его племянников. - Есть работа, которую короли и принцы не делают? – невольно вырвалось у путницы, но скорее удивленно, чем укоряюще, поскольку за время похода она убедилась, насколько мало придают своему статусу внимания и Дубощит, и парни, вовсе не чураясь какой-то работы, не считая, что та их унижает. - У Беорна есть небольшая кузня, - пояснил Оин, - он ночью принес несколько орочьих сабель, поэтому Торин с Фили, Двалином и Глоином хотят переплавить их*** и сделать ножи, наконечники и легкий меч для тебя. А Кили с эльфами отправились нарезать стрел. - О, ну конечно, - пробормотала Аврора. - Если ты не хочешь, - осторожно начал Ори, кивая на одежду. - Нет, что ты, - на этот раз покраснеть пришлось девушке, - я совсем не против помочь, буду даже рада. Я удивилась, потому что… наверное, я не права, мне показалось, что у вас каждый делает все за себя… Она ухватила первую же рубашку, сердясь на себя за глупый вопрос. - А у вас не так? – предположил Оин. – Ты вот тоже привыкла все делать за себя, разве нет? - Обычно так, - согласилась Аврора. – Но у нас очень многое можно сделать легко, у нас много механизмов, которые могут сделать работу сами, а мы для этого только нажимаем что-то – и идем делать то, что нам нравится. - А у нас часто нет времени на все, - вставил Ори, за интересом к разговору теряя свое смущение. - Да, - поддержал Оин, - когда мы скитались, Торин часто занимался самыми бытовыми делами, но, обосновавшись в Эред Луин, жизнь начала налаживаться, нашему королю выпало столько обязанностей, что штопать рубашки и подбивать каблуки на сапогах ему стало некогда. В городе каждый должен занимать свое место, у нас не так много механизмов, чтобы делали все за нас. - Ну у нас, - ради справедливости решила добавить Аврора, - из-за тех же самых механизмов некоторые люди поручают другим все дела. То есть это делается не потому что им нужно время для иных дел, не потому что у них нет механизмов – они могут купить себе любой, но они платят другим людям. - Зачем? – так и не понял Ори. - Знавал я одного купца, - усмехнулся Оин, - из людей, что жили неподалеку от наших гор, так он столь кичился своим богатством, что нанял человека, чтобы тот носил за ним подушку, которую подкладывал всюду, где хозяину вздумается сесть. Люди способны на странные жесты и траты золота, чтобы показать всем, что оно у них есть. Что ж, в отличие от молодого гнома, старый отлично понял Аврору. - Да, именно так, - улыбнулась девушка. – Эти траты преследуют только одну цель – показать всем, насколько богат этот человек. - Ну… у нас и не перед кем показывать, - вдруг заметил Ори. – Мы не показываем другим народам, как живем, а внутри каждый и так знает, кто какое положение занимает. Да и не вернее ли, скажем, надеть на пир какие-то ценности? - Так тоже делают, но у нас мужчины носят очень мало того, чем можно хвастать, но их жены порой напоминают елки. - Елки? – заинтересовались гномы. Пришлось объяснять про праздник в честь начала нового года и традиции, связанные с ним. В ответ зато Ори еще больше разговорился и принялся рассказывать о некоторых праздниках подгорного народа – и главным тут было даже не то, как гномы отмечают что-то, а то, что Аврору в это посвящали! До сих пор ей рассказывали о многом, в том числе личном, но совсем не о традициях народа – а теперь вот так запросто делятся, и это можно было бы посчитать оплошностью молодого гнома, но Оин его не останавливал. А впрочем, если ей предлагают дом в Эреборе и разрешают учить кхуздул, то точно считают за свою.   *** Кузня Беорна не была хороша****, оборотень точно не ковал тут оружие, в лучшем случае делал обода и гвозди для своего дома и ульев, но за свою жизнь Торин видал и похуже, а больших планов на это место он не строил, пара простых ножей, побольше наконечников для стрел Кили и легкий меч для Авроры, главным образом, чтобы сумел выдержать атаку, потому что с ножом это сделать будет непросто. Работа с огнем и металлом всегда влекла гномов, помогала им ощутить единство с глубинами гор – и в этот момент Дубощит полностью отвлекся от всего мира, он был весь погружен в то дело, которым занимался. Он не сомневался, что новость о том, на каких условиях Аврора идет с ними, быстро разлетится по всему отряду, участникам похода придется поудивляться: не часто бывает, что представитель иной расы приходит в горы, получает там жилье, но, одновременно, все они знали обстоятельства, при которых девушка попала сюда, знали, почему она идет с ними, значит, вряд ли будут категорически против этого. Даже Двалин не против… если только за этим не стоит что-то еще… Это слишком мучило Дубощита, грызло изнутри, теперь очень ясно давая понять, что он чувствует к спутнице. Да, это по-прежнему было странно, потому что Торин не мог вспомнить, когда он начал иначе к ней относиться, когда необходимость защищать и оберегать стала желанием это делать, когда ему стало не просто любопытна жизнь девушки в другом мире, но захотелось узнать, чем она живет и как смотрит на мир. Король-под-Горой был уверен, что любовь приходит сразу, накатывает, словно обвал в горах, не дает дышать, а не подкрадывается столь медленно, что он не может понять, в какое мгновение у него появилось желание обнять Аврору и узнать, каково это – целовать ее? Но теперь Торин точно знал, что это пришло, это не обрушилось на него, но заняло всего его, это толкало его изнутри слепой злостью, желая выплеснуться на Двалина – если бы он сейчас тренировался с другом, то это переросло бы в реальную драку. Женщина права. И женщина выбирает. Вот простые правила гномов, против которых не пошел бы даже король. Если Аврора выбрала Двалина, она вправе быть с ним, это не разрушит их дружбу, Торину надо проглотить свои чувства (и счастье, что даже Балин не уверен в своих подозрениях!). Если не выбрала… Тогда их отношения непонятны, однако Дубощит не знал, как можно понять это, напрямую он с девушкой не решался поговорить. А за работой все прочее забывалось, они с другом не спорили, а делали то, что нужно – и только, старались выжать все лучшее из металла орков, они делали то, что умели, чем наслаждались, так что, когда вернулись Кили и остроухие, ножи и меч для Авроры были готовы, можно было браться за наконечники. Фили и Глоин сменили Торина и Двалина, те вышли на улицу покурить. - Я не сделал ничего лишнего? – вдруг спросил сын Фундина. - Лишнего? – не понял Дубощит. - С Авророй, - пояснил тот. – Она была так растеряна и обижена на тебя, что я не подумал о своих действиях… ну, что можно решить, будто я ухаживаю за ней. - А ты не ухаживаешь? – хрипло пробормотал Торин. В ответ Двалин от души захохотал, кажется, ему сама мысль о том, чтобы влюбиться в худую человеческую девчонку, казалась безумной. Так что у Дубощита не только отлегло от сердца, но он немедленно почувствовал себя глупцом: к Авроре и вправду никто не относился иначе, чем к слабой нуждающейся в защите женщине, да и влюбись Двалин – Торин заметил бы это первым! - Можешь не беспокоиться, я не обижу твою опекаемую… - наконец проговорил сын Фундина, но прервался, обратив внимание на выражение лица друга. – Или как раз для тебя она не только подопечная? Король-под-Горой не спешил отвечать. Врать товарищу по оружию он не желал, а сказать прямо об этом – нужно было еще подобрать слова, особенно после хохота Двалина. Уличенный сейчас, когда Торин только и думал, что о девушке, но при этом о ее возможном интересе к другу, Дубощит чувствовал себя неуютно. - Какое это имеет значение? – нашел ответ Подгорный король. – Аврора то обижена на меня, то сердится, а то хочет уйти. - А может, она потому так себя и ведет?.. - Что влюблена? – фыркнул Торин. – Разве так себя ведут влюбленные женщины? За весь поход она проявила ко мне не больше интереса, чем к другим. - Ты тоже не выглядишь влюбленным, - резонно заметил друг. – Ты не пытаешься привлечь ее внимание, не делаешь ей подарки. Да я бы вообще не понял, если бы мы сейчас об этом не заговорили! - Чего не скажешь о твоем брате, - хмыкнул Дубощит, - он обо всем догадался до того, как это понял я сам. Все складывается так странно… Он прервался, сосредоточившись на трубке, словно бы это могло помочь ему найти ответ, Двалин не торопил – слишком хорошо знал друга, понимал, что тому нужно это обсудить с ним, и ждал продолжения. - Это и вправду не похоже на то, что я слышал от других или читал в легендах, - честно признал Торин. – Я потому и не верил, не понимал… А может, это и к лучшему? - Что ж тут хорошего? - Любовь в легендах – это когда едва увидел и сразу понял, что жить без нее не можешь. А когда вот так… может, она и уйдет скоро, я и не замечу? - В этом я тебе не советчик, - покачал головой Двалин. – Никогда не влюблялся. Но если Аврора хочет после уйти, от чувств к ней нужно избавиться, они будут мешать тебе. И ты же знаешь, что королева из людей?.. - Вызовет немало недовольства, - закончил за него Торин. – Да, я понимаю это. Но я… я не думал о браке. Я только сегодня понял все до конца. - И решил, что она недостойна трона? - Я ничего не решил, - вздохнул Подгорный король. – И не смогу решить, не зная, что чувствует она. Мы говорили с ней в эльфийской Долине, я предложил сделать ей копии всех ее украшений, чтобы она могла покинуть наш мир. Пока она не может на это решиться, но со временем, наверное, тоска пересилит. - Ну а если все-таки решит остаться? – настаивал Двалин. - Я уже пообещал ей дом в Эреборе и часть золота, ты же сам слышал. Ей не нужно переживать о своей судьбе, пусть делает выбор спокойно. - А ты сам? Готов к спорам с кланами? - Ты не хуже меня знаешь, что я давно к ним готовился, пусть и по другой причине, я обучал Фили как моего наследника, таковым я его и вижу. И это тоже вызовет немало споров, он мне как сын, но не является таковым. - Но ты никогда не говорил ему это прямо, - напомнил Двалин. – Ни ему, ни Дис. Ты называл парня наследником трона Эред Луин, не Эребора. - Тот трон был давно утерян. Если я его верну, то отдам тому, кто достоин, кто вместе со мной прошел через все тяготы, чтобы вернуть наш дом – думаешь, это не достойная причина, чтобы все кланы приняли такого наследника? Друг почему-то замялся, выбил трубку, оглянулся, будто проверяя, не слышит ли их кто, хотя никто кузню не покидал. - За меня можешь быть спокоен, - уверил он, - да что там, весь отряд будет на стороне Фили. Наш кузен Даин – неплохой мужик, но он отказался от похода, он струсил, а такого не простит никто из нашего народа! - Перед драконом любой бы струсил, - не мог не заметить Дубощит. - Но не те, кто сейчас тут, верно же? И если у нас все получится, то неважно, кто будет после участвовать в той битве, о которой говорила «провидица». - А забавно, - невольно вдруг тихо рассмеялся Торин. – У Даина и иных королей выбор будет не самый легкий: если Аврора примет мое предложение, то наследником будет сын гнома и человеческой женщины, если же нет – то Фили. Помедлил и уже серьезно добавил: - Впрочем, даже если Аврора станет королевой, я не уверен, что у нас с ней будут дети, мы из слишком разных народов.