Глава 69. Метания

Откровение Авроры не стало откровением для Дубощита, он что-то подобное подозревал давно, не уверился в этом лишь потому, что был уверен: Двалин не станет от него ничего скрывать, он знает, насколько Торин презирает опасность, а вместе они давно бы придумали, как обезопасить Фили и Кили… Но думать о намерениях старого друга пока было некогда, а вот признание девушки хотя бы все расставило по своим местам. - Я готов пожертвовать собой ради нашего дома, - вновь повторил Король-под-Горой. – Я говорил тебе об этом, почему ты не была откровенна со мной? И… если все так, то почему ты не хочешь быть хотя бы несколько дней со мной? - Я хочу, - еле слышно прошептала Аврора. – Но… я очень боюсь. Теперь, после того, как ты сказал, насколько это серьезно… - Именно потому что это серьезно! - Ты не понимаешь, как мне будет больно?! – прервала его девушка. – Я измучилась, я придумываю один за другим планы – а они рушатся! У нас наконец появились изменения, но я вспомнила то, что не учла раньше… - Что? - Это… неважно, - почему-то смутилась «провидица». – Я учту и это, я придумаю новый план… Мне не нужна помощь! - Ах, вот в чем дело! Ты сама желаешь со всем справиться, - усмехнулся Торин. – И ты не заметила, что воином пока ты так и не стала, настоящего дара предвидения в тебе тоже не открылось – как ты хочешь справляться? - Уж точно я не хочу слушать о том, что ты просто готов пойти и умереть за свое царство! – процедила Аврора. Подавить новую волну раздражения было непросто, Дубощиту удалось это, и вправду заставив себя поставить на место девушки: зная, что любимый мужчина может умереть, открыться чувствам непросто. - Когда будет эта Битва? – спросил Торин. – Сразу после дня Дурина? Через несколько дней? - Некоторое время спустя… но какая разница? - Значит, у нас есть чуть больше месяца, - пояснил гном. – Это мало, но лучше, чем ничто – ты так не считаешь? - Я думаю как раз так, - кивнула Аврора, - я хочу этого! Но я… я не желаю быть женой, чтобы через месяц называться вдовой. Да я даже стала бояться еще сильнее сдружиться с парнями – я не желаю их оплакивать! Подгорный король тяжело вздохнул. Что ж, он мог понять эти чувства, однако не мог их полностью разделить. - Ты полагаешь, что если ты будешь избегать нас, то сможешь вырвать из сердца любовь и дружбу? – грустно спросил он. – Я не верю в то, что мы можем даже противиться и не пустить их в нас, не то чтобы от них отказаться. - Ты хочешь сказать… - Нет, не хочу, - отступил Торин, несколько успокоившись и сообразив, что давит на нее, предлагает свое мнение, а это не лучший способ заполучить любовь. – Я не вправе указывать тебе. Для меня и месяц, пока я буду называть тебя своей, ценен: я покажу тебе наши залы, я подарю тебе то, что выберу для тебя среди сокровищ… Но если ты можешь изгонять из своего сердца чувства, сделай это – и будь счастлива в спокойствии. - Жестоко, - пробормотала Аврора. - Более жестоко, чем то, что ты предлагаешь мне? Она помолчала, кусая губы, на глазах блестели слезы – и Дубощиту стоило огромных усилий не поддаться им и, плюнув на все, не обнять девушку, стараясь хотя бы так передать ей поддержку. - Я хочу думать о том, как предотвратить то, что возможно, - выдавила из себя путница. – И не только хочу… Я не могу избавиться от этих мыслей – и пока они в моей голове, я не в силах буду наслаждаться тем, что мне дано. Я очень хочу просто быть счастливой, пусть месяц, пусть пару дней, но, видимо, у меня не получится. - И ты не станешь объяснять, почему сначала ты отвечаешь мне согласием, а затем вот вспоминаешь о своих страхах? Для чего ты даешь мне надежду? Чтобы после все забрать? Ты ведь уже жалеешь о своей откровенности, так? - Я не хотела тебе говорить об этом, это так, - снова кивнула Аврора. – Но не из-за твоих мнимых страхов – я знаю, что ты бы не испугался, уж точно не за себя, хотя, возможно, за Фили и Кили… Я молчала, потому что знала – ты решишь продолжить и, я не исключаю, наоборот пойдешь навстречу этой судьбе, чего я не хочу. - И поэтому ты не хочешь видеть во мне союзника? - Я хочу видеть в тебе все! – выдохнула девушка обиженно. – Друга, союзника и судьбу! Но ты можешь мне дать слово, что не станешь искать смерть в бою?! - Я что же, должен прятаться?! - Ну вот, я же говорю! – прошептала собеседница со слезами на глазах. – Ты сделаешь меня вдовой раньше, чем женой. Торин зло отвернулся, желая уйти… и заметил, с каким вниманием посматривают на них все в отряде: они буквально глаз не сводили, следя за их с «прорицательницей» разговором. Чего они ждали? Ссоры из-за пари? Или, напротив, примирения? Делают новые ставки или исправляют старые? - В нашем народе те, кто решают связать судьбы, становятся частью друг друга, - начал, вдохнув и выдохнув ярость, Дубощит. – Это происходит и это… далее они всегда рядом, двое становятся единым. Ты можешь поступать, как пожелаешь, для меня это ничего не изменит, мое чувство к тебе останется тем же. Я прошу тебя пройти через все вместе со мной, потому что я хочу помочь тебе, прогнать твои страхи и показать тебе возможное будущее. Он вновь вздохнул, давя в себе любые вспышки – он просто скажет ей, объяснит ей все, как он видит, и позволит выбирать. - Я говорил тебе вчера… Я понимаю, что твой мир сильно отличается от нашего, ты не найдешь тут того, что тебе привычно, может быть, у тебя появится шанс вернуться домой – и ты будешь… ты будешь права, если отправишься туда… Я знаю, каково потерять то, что тебе привычно и дорого, я представляю, как ты желаешь это обрести вновь. - А я говорила тебе, что у меня не осталось там того, что я жаждала бы вернуть, во многом тут я получила больше, чем там. - Но наши взгляды тебе не подходят? - Мне все подходит, - почти жалобно отозвалась она, едва ли не всхлипывая. – Но как я могу планировать будущее, если в нем ты хочешь убить себя? - Я не хочу убить себя… Торин не выдержал, сдался пред этим беспомощным видом и слезами, сделал шаг вперед, притягивая девушку в объятия – и та послушно прижалась к его груди. Ну вот, так он и не сможет с ней спорить! - Я хочу тоже думать о будущем, - прошептал он, не зная, сможет ли так ее успокоить. – И я хочу, чтобы ты помогла парням… Но мы не бежим от опасностей, не таковы сыновья Дурина. Я прошу тебя, не надо бояться! Я понимаю, как тебе непросто, я… О, Махал! Да я даже представить боюсь, каково мне было бы столько времени хранить эти знания и искать способ всем помочь! Не прячься от меня и от этих страхов – раздели их со мной, только так, став едины, мы сможем победить! Аврора тихо всхлипывала, не поддерживая, но и не отвергая его идею. Обдумывала? Что на этот раз она ему скажет? Вновь отвергнет? - Прости, - наконец прошептала девушка. – Ты прав: я плохой воин, никудышный предсказатель и… и даже любящей жены из меня не получается. Давай попробуем действовать постепенно? - Ну, ты не такой и плохой предсказатель, - уже с улыбкой поправил ее Торин. – Все, что ты говорила, сбылось. - Не надо, - почти простонала Аврора в ответ. - Хорошо, - согласился гном, сообразив, что для нее теперь это напоминание о том, что его и парней ожидает после Битвы. – Итак, постепенно – с чего ты хочешь начать? Опять тренировки? - Их я и не оставляла, - отозвалась девушка, немного отстраняясь. – Но я надеюсь сделать кое-что из оружия… - Я это уже понял, - хмыкнул Дубощит. – И я не против. - И ты согласишься, если я попрошу поправить после тот план сражения, который предложат позднее? - Ну если он не предполагает, что мы будем сидеть за стенами… - О, а это уже поняла я, - скопировала его усмешку Аврора. – Нет, я не стану стоять у тебя на пути… Но, скажи, это можно сделать с Фили и Кили или твои племянники столь же упрямы, как и ты? - Скорее второе, - честно признал Торин. – Их воспитывал я, они воины и принцы, они не согласятся остаться в стороне. Девушка вновь замолчала, что-то обдумывая. - А безумие? – вдруг еле слышно спросила она. - При чем тут оно? – немедленно нахмурился гном, которому было неприятно упоминание того недуга, что постоянно приписывали всей его семье. Аврора снова замялась. - Наверное, не при чем, - все же объявила «провидица». – Что ж, мы будем придумывать, как уберечь вас всех. - И тех, кто будет спасать? – уточнил Дубощит. - Зачем? – растерялась девушка. – Они же… в безопасности, раз они выжили в той истории, что известна мне… - Почему ты так уверена? – заинтересовался гном. – Ты меняешь эту историю – все может получиться, но какой ценой? Ты знаешь какие-то правила этих… изменений? Одни из них не тянут за собой другие? Аврора вздрогнула – Торин это ощутил, и мог только мысленно вздохнуть: нет, об этом она до сих пор не думала. - Ну, возможно, ты права, - поторопился успокоить ее мужчина, - раз все идет, как в книге, то опасность угрожает только мне и парням. Этим и займемся… Вместе или ты хочешь все делать одна? - Вместе! – объявила девушка, ни на мгновение не задумавшись над ответом, что говорило о многом. Дубощит крепче прижал ее к себе, тем самым давая понять, что всегда поддержит и поможет, он укроет ее от тревог и страхов, главное, что она доверилась ему наконец, решилась увидеть в нем больше, чем просто интересного для нее мужчину, а вдвоем они смогут пройти через что угодно! - И все-таки давай пока обойдемся без даров, - осторожно начала Аврора. – Я приму один знак того, что я твоя невеста – и остановимся на этом. Не из-за тебя, поверь! Дай мне этот способ обмануть судьбу! Что ж, уступка за уступку, подумал Торин. - Ладно, просто позволь вечером вплести тебе знак ухаживания – для меня этого будет довольно. В глазах всего народа она уже будет неприкосновенна, этого и вправду было достаточно Дубощиту, чтобы не беспокоиться – более никто не вправе будет за ней пытаться ухаживать. Ну из гномов, других пока тут и не было. Девушка кивнула, принимая условие.   *** Опять они поссорились на пустом месте! Наверное, так случается у всех, но Аврора не могла не корить себя за глупую несдержанность и непоследовательность. Торин был прав, желая получить от нее конкретный ответ – кому понравится слышать отсылки на суеверия? А гном во все это вообще не верил! «Провидица» уступила, договорившись просто не принимать более иных даров до того, как все исправит. Не могла не уступить: Аврора нуждалась в том, кого можно было обнять и с кем можно было говорить по душам. А еще безумие… Наверное, до сих пор на нее влияли стресс от нахождения в этом мире, тяжелый поход и голод, потому «прорицательница» вспоминала не все, а из того, что вспоминала, не всему придавала значение. Так, она анализировала безумие Дубощита с позиции, возможно ли оно или нет, и как минимизировать последствия слуха о сумасшествии, предполагая, что лечить его она не в состоянии, тут можно надеяться только на мага. Аврора упустила из виду символизм. За то время, что она провела тут, девушка привыкла к тому, что этот мир был очень похож на все то, что написал Толкин, но представляет из себя словно бы более «взрослую» версию этой вселенной, вся сказочность тут сводилась только к магии, но ей мало кто владел, так что о ней легко было позабыть. В остальном же сюжет повторялся, однако это был реальный страх, а не детские страшилки, гномы походили на свое описание, но в основном характерами, а внешне дело было даже не в том, у кого из них были бороды и насколько они были длинны, важно, что это были уверенные воины, а не коротышки-слабаки. Гимли был из этого народа, теперь в это легко было поверить – он был опасным умелым солдатом. И вот за этим всем легко забыть о том, что находишься не в том мире, где все имеет некий особый смысл. В книге использовался средневековый символизм, когда храбростью и своей смертью искупали прошлые грехи: Дубощит погиб и за его смелость прямо перед тем, как расстаться с жизнью, он полностью избавился от безумия, он был полностью прощен за его обращение с Бильбо, жадность с другими народами и прочие ошибки. Столкнувшись с собственными страхами и суевериями, Аврора невольно испугалась и за то, чего можно ожидать. Если безумие – лишь миф, то волноваться не за что, конечно, ее заботой будет только необходимость убедить всех, что никакого сумасшествия нет, в первую очередь Гэндальфа, поскольку он влияет на мнение иных. Однако если в этом мире безумие не просто обвинение мага, который не разобрался до конца, а реальность, порожденная правилами этого мира, то и необходимость искупления тоже нужно учесть – никак иначе Торин не сможет избавиться от драконьей болезни и вернуть себе свою же личность… Девушка не очень переживала за эсгаротцев и эльфов, чего нельзя было сказать о Бильбо – поэтому она не хотела говорить Дубощиту ничего о «предательстве» хоббита. Впрочем, если понадобится и иного выхода не будет, Аврора готова была раскрыть всю правду и о мистере Бэггинсе, чтобы сохранить гному Аркенстон (а после разговора с мужчиной она понимала, что реликвию отбирать у Короля-под-Горой никак нельзя!). Иными словами, если никакого безумия не будет, «провидица» будет готова отстаивать это мнение разными средствами и докажет, если нужно, это и Гэндальфу, и кому угодно еще из тех, кто придет под стены Эребора. Но теперь Аврора не могла избавиться от мысли о том, как ей поступить, если болезнь будет. Можно ли надеяться, что волшебник с этим справится, сможет победить безумие и очистить Торину разум? Или подобное не под силу даже ему: ведь если для этого надо пройти через искупление кровью, то магия тут не при чем… Все это пока можно было только держать в уме, помнить, но придумать ничего не выходило – у нее даже не было уверенности в том, как и что случится. Девушке хватало иных забот. Первой из них все-таки было сражение с драконом и изобретение оружия, так что «провидицу» очень радовало, что Подгорный король полностью ее в этом поддержал. Она не была довольна тем, что проболталась про смерть в Битве, теперь еще больше опасаясь, что Дубощит поддастся этому, посчитав своей предначертанной судьбой. Однако чувствовала Аврора себя и спокойнее: поделившись тайной, она скинула с себя будто тяжкий груз. И было у нее теперь оправдание – его любовь, ведь если Торин так привязан к ней, то должен стремиться вернуться… В отряд они пришли вдвоем, договорившись предварительно, что об их беседе никому ничего не скажут. - Выходим! – только коротко велел Дубощит. Все немедленно засуетились, кажется, чувствуя себя вдвойне виноватыми, поскольку до сих пор не вымыли миски и котел, поглядывая на лидера и на девушку, тем самым бесполезно теряя время – а день-то уже был не таким длинным, как летом! Сентябрь уже шел к концу, и в здешних краях это ощущалось наиболее сильно, особенно ночью, когда приходилось кутаться во все одежды, которые были с собой. Деревьев тут было мало, а впереди была Одинокая гора, которая немало меняла ветряные потоки, кроме того, как здесь они остановились на небольшой реке, так и впереди был огромный водный путь, спускавшийся к Эсгароту и ниже, то есть, увы, они шли почти по голым полям, где продувало холодными ветрами (и, к сожалению, разум подсказывал, что не такими и холодными, что будет через месяц, представить страшно!). Эти невеселые мысли и крутились в голове Авроры, когда Фили и Кили пристроились по обе стороны от нее и пошли в ее темпе. - Неужели ты поссорилась с дядей, только чтобы не платить за проигрыш? – предсказуемо начал младший брат. – Ты нас не обманешь – после вы все-таки обнимались! Зря ты вообще все это затеяла. - Пари? – уточнила девушка. – Ну, может и зря… - Отлично… - Нет, - не дала развить эту идею Аврора. – Спор есть спор, вот и посмотрим, что из этого выйдет, пока я себя проигравшей не называю. Лучше… расскажите мне о безумии, то есть о драконьей болезни. - А что о ней рассказывать? – удивился Фили. – Говорят, что золото, на котором лежал змей, может влиять на разум. - Но это глупости все, - подхватил Кили, будто бы стараясь показать свои знания как на уроке. – Это рассказывают, чтобы напугать и не дать разбойникам грабить те места, где были сокровища. Ну, особо отчаянные и сейчас уж наверняка посматривают, как проникнуть в гору и украсть что-то у Смауга, но очень многие боятся болезни. - То есть безумия все-таки нет? - Может и есть, - забавно подергал ус старший из братьев. – Только если кто на золоте помешался – это не из-за дракона, это просто жадность, и такое случается с кем угодно. Ну а кто-то просто сам обезумел, от отчаяния или от чего еще, но тут уж и не золото виновато… Это если ты хочешь расспросить о безумии нашего прадеда. Аврора почувствовала себя немного неуютно: она хотела осторожно выведать у вроде бы наивных парней, насколько их род подвержен сумасшествию, как об этом заявил лорд Элронд, а молодые гномы оказались вовсе не так недальновидны – они были достойными принцами, умными и проницательными, по крайней мере Фили. Она же действовала… ну отнюдь не как тонкий разведчик. - Да, я слышала такую версию, - честно призналась девушка. – Не очень в нее верю, но… пытаюсь понять, откуда взялись эти разговоры. - Потому что людям нравится винить во всем Трора, - хмуро бросил Кили, подтверждая, что и он вовсе не глупец, а неплохо разбирается в политике. – Можно было бы и дракона, но тогда надо признать, что наш народ тоже пострадал, если же считать, что наш владыка сам привел к этому, то выходит, что мы сами заслужили свою судьбу, и можно продолжать с нас драть три цены против обычного. Молодой гном озвучил все то, о чем догадывалась сама Аврора. Вот только продолжало смущать, что это мнение высказал и лорд Элронд – он не станет просто повторять сплетни, которые распустили люди. Но и говорить парням об этом бесполезно, они скажут, что эльфы их не любят… - А как в вашем мире борются с безумием? – на всякий случае все-таки спросила девушка – вдруг есть какое-то решение. - Держат их подальше от нормальных, - буркнул Кили. - Я не говорю, что Трор был безумен, - поняла обиду парня Аврора. – Извините, если я вас обидела. - Почему ты спросила об этом? – Фили был еще более дальновиден. – Неужели Торин сделал что-то, что заставило тебя об этом подумать? Наши мужчины бывают напористы, в сравнении с людскими, может быть поэтому… - Может быть, - поспешно ухватилась за это объяснение девушка. – Поверь, что меня по-настоящему волнует, так это сражение с драконом. В последнем она была абсолютно искренна, тем более, что пик Горы уже нависал над ними, к нему постоянно обращался не только ее взгляд, но и взоры всех в отряде, если, покинув лес Трандуила и утолив голод, гномы повеселели и начали что-то напевать, сейчас снова разговоров было все меньше, песни закончились. - Ну за это можешь не волноваться, - тем временем довольно беспечно, вопреки прошлому тону, отозвался Кили, - Торин придумает, как лучше это сделать. - А тебе лучше держаться от этих событий подальше, - поддержал его Фили. – Уверен, дядя велит тебе спрятаться где-то – и не обижайся на это, мы таким образом тоже проявляем заботу о наших женщинах. - Угу, спрятаться, - только и выдавила Аврора. А затем ее вдруг осенило. Спрятаться! А где можно спрятаться в тех местах? Лучше всего – в самой Одинокой горе. Где при этом будут гномы? Торин выберет место для схватки со Смаугом так, чтобы было достаточно пространства, лучше на воздухе, ведь дракону надо показать то место в броне, которое пробито. Итак, все или почти все ее спутники займут какие-то места близ Эребора, а ее попросят спрятаться или там же, или, если она сама не будет против, за той тайной дверью, которую к этому времени откроют… Бильбо ходил к Смаугу дважды, это Аврора помнила: первый раз на разведку, унеся что-то не очень ценное, второй раз – разозлил дракона. После того, как тот покинул гору, отряд двинулся внутрь, хоббит очутился в сокровищнице первым и по счастливой случайности сразу отыскал Аркенстон. Итак, вырисовывался очень простой план. Пусть мистер Бэггинс разозлит Смауга, Торин и другие сразят его. Хоббиту придется сильно побегать, конечно, потому что после того, как он выполнит одну миссию, надо будет отправить его к засевшим в засаду гномам (правда, не столько потому что это необходимо, вряд ли гномы пропустят дракона, но пусть полурослик будет подальше от горы). А Аврора, под предлогом, что она должна находиться в безопасности, останется в потайном ходу. На самом же деле она сразу отправится в сокровищницу – она будет там первой, Бильбо будет рядом с гномами, поэтому девушка может успеть первой отыскать Аркенстон. Неплохое начало… - Ты выглядишь довольной, - отвлек ее от размышлений Фили. – Что ты задумала? Собираешься нас разыграть? - Ну если ты считаешь мое намерение слушаться Торина розыгрышем, то да, - весело отозвалась девушка. – И, что бы вы там ни думали, сегодня я дала согласие, чтобы он что-то там вплел в мои волосы. С этим, оставив парней ошарашенно размышлять, что же происходит, Аврора догнала Дубощита.