Глава 71. Полезный отдых

- Значит, она проболталась? – после небольшой паузы вздохнул младший сын Фундина. – Ну я удивлен, что твоя невеста столько времени могла это скрывать. - К чему вообще было это прятать? - Чтобы ты не посчитал, что тебе суждено умереть и не решил просто сложить голову в бою, - хмыкнул Двалин, но немедленно стал серьезным: - Никто из нас не посмеет усомниться в твоей храбрости, но каждый из нас желает видеть во главе Эребора и всех семи кланов тебя, а не Даина – при всем моем уважении к нему! Он храбр и мудр, но он отказался идти против дракона, трон Одинокой горы – не для него! - Перестань, ты отлично знаешь, что Даин может быть отличным правителем, при нем Эребор будет процветать, - Торин предпочитал оставаться беспристрастным. - Может быть, - не уступал старый друг, - но я предпочитаю видеть на троне тебя, и все сделаю, чтобы так оно и случилось. Потому выдай своей невесте все, что она попросит, а я готов испытать любое оружие, которое она нарисует. - Я и так готов это сделать ради парней. - Угу, - только пробубнил Двалин. Но Подгорный король угадал его мысли – все сделать, чтобы уберечь Торина. Что ж, зато в Авроре сын Фундина будет видеть лучшего друга, это было главное, чего хотел Дубощит – если он все-таки погибнет, девушку поддержат друзья. - И Фили вздохнет свободно, - продолжил вдруг Двалин. – Хотя ты его отлично воспитал, он всегда видел в этом тяжкую ношу. - В этом отношении ничего не изменится, - коротко бросил Торин. - Что? – тут же нахмурился друг. – Но почему?! Дубощит предпочел промолчать: нет смысла обсуждать это будущее, к которому пока он не приблизился, им бы хоть со Смаугом разобраться, вон над Одинокой горой поднимается струйка дыма - ужасное подтверждение тому, что эта тварь там. - Как думаешь, нам лучше укрыться в Дейле? – перевел тему Подгорный король. – Бильбо сможет, пожалуй, разозлить дракона и заставить выбраться наружу. - То, что я изменил мнение о «провидице», ее заслуга, - не удержался Двалин, - но хоббит пока маловато сделал, чтобы я считал, что он вправду на что-то способен, потому я не думаю, что тебе следует так рассчитывать на него. - Предпочитаешь охотиться на Смауга в залах Эребора? – оценивающе протянул Торин. – Это может добавить разрушений. - Зато там мы знаем все, можем найти хоть с закрытыми глазами. Если получится его заманить в кузни, то получим больше возможностей разобраться с этой тварью, - напомнил Двалин. – Правда, печи наверняка уже потухли… - Печи нам и не нужны, - оценил Дубощит. – Нам надо воткнуть что-то потяжелее в дыру в броне Смауга. - Что ж, оставить его тушу вне стен Эребора было бы заманчиво. - Потому я и думаю о Дейле. - Посмотрим на месте, - предложил Двалин. – Не представляю, так ли много осталось от города, чтобы там было много подходящих укрытий. Торин только кивнул – они с сыном Фундина отлично умели угадывать мысли и планы друг друга, потому именно с ним Дубощит и обсуждал такие вещи, Двалин был опытным воином, он с одного взгляда мог оценить все преимущества или недостатки их военной позиции. - А ты уверен, что броня повреждена? – уточнил друг. - Я не думаю, что в этом Аврора ошибается, как она сама подтверждает: все основные события все равно случаются. Возможно, шкура откололась в другом месте, так что нам надо бы это разузнать, но открытое место должно быть. - Хм… и с остроухими в истории было так же? Торин растерянно замолчал. А и вправду: «провидица» твердила, что основные события книги все равно случаются, однако столкновение с пауками не нанесло им урона, плена у эльфов и вовсе удалось избежать. Ныне они уже близ Эребора, так что не станут спускаться к Озерному городу… За все это Дубощит был очень признателен Авроре и не задумывался о том, что это может означать. Если более конкретно: не значит ли все это, что история уже сильно изменена, в том числе и со Смаугом… - Гирион когда-то стрелял по дракону, - припомнил Торин. – Раньше я считал все это сказками, но вспомни, тогда говорили, будто ему удалось в одном месте пробить шкуру – Аврора только подтвердила это. - А если нет? – продолжал напирать Двалин. - Это все равно наша единственная надежда, - буркнул Подгорный король. – И, возможно, так мы сможем присмотреть способ отхода, пусть дракон летит потом в Эсгарот или куда еще, где его наконец прикончат, если Таркун так и не появится. - Надеешься, что маг передумает? - Не знаю, - честно признался Дубощит. – Аврора не упоминала, когда именно появится Гэндальф, но с ее слов я понял, что до гибели Смауга это не случится. - Он опять сбежал, - презрительно скривился Двалин. - Я и не намерен его дожидаться, - пожал плечами Торин. – Если до дня Дурина он не появится, будем действовать сами – и для этого я придумываю, как поступить, ты же не думаешь, что я рассчитываю на кого-то, кроме нас самих? - Тогда почему ты решил довериться полурослику? - Он это смог осуществить в той истории, которая известна Авроре, - пояснил Дубощит, - сможет и тут. Тем более, не знаю, заметил ли ты, но он и вправду неплохо умеет прятаться – когда появились остроухие, его никто не заметил, а уж эльфы никого не пропускают! У Бильбо больше всех шансов увернуться от пламени дракона. Двалин недоверчиво покачал головой, но не возразил, возможно, решив, что это все равно лучше, чем им самим дразнить Смауга. - Ложился бы ты спать, - насмешливо предложил он другу вместо этого, давая понять, что отряд и вправду все отлично видел о них с Авророй. – Твоей невесте ведь наверняка не хватает возможности взять тебя за руку. Вообще-то последние дни были легкими, потому Торин не чувствовал усталости, но возражать не стал, только бросил, прищурившись: - Я припомню тебе эти слова, когда тебе будет кого держать за руку. - Лучше подержись за что другое, - немедленно парировал Двалин. – Для Эребора будет куда полезнее, если у трона будет законный наследник. - Рожденный человеческой женщиной? - А хоть бы и так, - пожал плечами сын Фундина. – Кровь гномов будет посильнее любого людского рода. - Не все могут так думать… - Ты вернешь Эребор, - уверенно возразил Двалин. – Кто после такого скажет тебе хоть слово? Пожелай – и можешь хоть на остроухой жениться! Но… послушай, Торин, не потеряй девчонку – ты с ней сейчас сам пару десятков лет скинул будто бы, в тебе силы больше стало. Ты же знаешь, как у нашего народа плохо с детьми, женщинам это важно – ну как она передумает тогда и решит домой вернуться? Дубощит снова не ответил, кивнул и поторопился все-таки пойти спать – не хотел говорить о своих страхах. Правда, из-за друга у него теперь появился новый: что если тот неизвестный предмет, что держит Аврору в этом мире, вдруг потеряется или исчезнет – может ли тогда ее «выбросить» к ней домой? Надо будет обговорить это с Гэндальфом… И надо попросить девушку показать, что все же у нее за вещь, что принадлежит их миру.   *** Аврора чувствовала себя на седьмом небе сразу по двум причинам. Первой, разумеется, был Торин: его объятия, его забота, его внимание заставляли девушку чувствовать себя настоящей королевой, пусть она пока не получила этот титул, но… Ох, когда он ее целовал, путница мигом теряла голову, забывала о том, где она находится, и хотела, так хотела большего! Правда, получать больше сейчас, в этих условиях и в этом холоде, не казалось хорошей идеей, не считая того, что Аврора не могла отделаться от мысли о том, что парни могут их подстеречь… И все равно девушка позволяла себе быть рядом с мужчиной, не желала отказываться от возможности ощутить его объятия, и то, что на следующий день Дубощит «держал» ее при себе, часто беря за руку в дороге или обнимая за плечи на отдыхе, «провидице» было по душе, что бы она ни говорила насчет более близкого знакомства с другими гномами: в конце концов, она имеет право на этот «конфетно-букетный период», а на всех прочих она еще успеет найти время когда-нибудь после, особенно если останется тут. Это было, может быть, странно и абсурдно: она ушла из своего мира, где не было у нее чувств, находилась там, где все было непривычным, а мужчина, которого она полюбила, мог вскоре оставить ее… Но одновременно она была ныне полностью согласна с тем, что ей говорил этот мужчина – она вправе получить свою небольшую долю счастья! Там, в своем мире, она не позволяла себе любить, ей было некогда, она не успела по-настоящему с кем-то подружиться (если это вообще было возможно для той реальности). Так разве будет справедливо ей вновь отказать себе во всем и вернуться? Весь поход… ну хотя бы ту его часть, когда она осознала свои чувства к Дубощиту, Аврора не позволяла им поддаться, она все свои силы тратила на то, чтобы помочь гномам, она и сейчас только и думает, что о том, как вернуть Эребор и не позволить погибнуть им – так отчего бы ей и не позволить себе быть счастливой?! Тем более, что целуется ее гном потрясающе… Второй причиной для радости стало то, что этим вечером они остановились лагерем уже на длительный период – Торин это прямо объявил. Гора была уже совсем рядом, она возносилась ввысь, закрывая почти все впереди – и Аврора теперь ничуть не сомневалась, что внутри может и вправду разместиться целое царство гномов, размерами эта «крепость» была больше, чем любой средневековый город, а уж если прибавить еще и всякие шахты внизу, так это и вовсе по населению будет небольшой современный городок. Близость Эребора по-разному влияла на путников, правда, в основном, положительно – большинство гномов поглядывали на свой дом с надеждой, только Балин был насторожен, как и девушка, а Бильбо смотрел на гору даже со страхом, возможно, только теперь всерьез осознав, в какую историю он влез. И все-таки Аврора была довольна этой остановкой. Отряд был занят преимущественно бытом, то есть в первую очередь добычей еды и запасами, девушка, насколько могла, помогала с этим, а также посвятила время тому, чтобы привести себя в порядок. Осень уже полностью вступала в свои права, в этих краях было довольно холодно, потому действия «провидицы» были сопряжены с самыми простыми трудностями – в реку было невозможно просто войти и вымыться, как и в прошлый раз приходилось ограничиваться тем, на что хватало духу, то есть в первую очередь Аврора предпочитала оттираться влажной тряпкой. Правда, улучив один из теплых дней, девушка все же вымыла голову нормально, а не кое-как прополоскала ее в холодной воде. К счастью, сейчас недостатка в чае не было, потому после путница много пила горячего, чтобы не простыть. Можно было бы, пожалуй, даже нагреть для себя котелок, но «провидица» не решилась просить для этого посуду, да и поливать ей было тут некому, а сама она не справилась бы в этих условиях, потому пришлось ограничиться тем, что есть. Зато Торин оценил – этим вечером он с удовольствием любовался Авророй, когда она расчесывала и заплетала волосы вечером. Определенно, для гномов это было чем-то очень особенным, девушка отметила, что другие в отряде по-прежнему смущенно отворачивались, если она занималась прической при них, а вот Дубощит все чаще теперь поглядывал на нее. Впрочем, о своей цели Аврора не забывала, потому прекращать общение с другими гномами не собиралась, главным образом, с Балином и Двалином, последний, кстати, стал относиться к ней заметно дружелюбнее, что поначалу удивило девушку, ей-то казалось, что, напротив, суровый гном может считать, что она соблазнила его друга и вообще всеми силами старается нарушить обычаи подгорного народа. Однако тот, кажется, был очень рад за Торина и, зная о намерениях «провидицы» его спасти, был на ее стороне. Постепенно в «стратегию» девушки влез весь отряд: помимо изобретателя Бифура и отлично знающего оружие Двалина, помимо фантазера Ори нужны были иные знания, а Бофур, как никто иной, знал о том, что содержат недра Одинокой горы и каковы свойства тех пород, с которыми он имел дело как рудокоп, немало попутешествовавший Нори знал, где еще что из этого встречается, Оин разбирался в том, что касалось трав и иных «не-гномьих» материалов. В итоге то, что Ори мог придумать, Двалин поправлял под то, чтобы это было удобно держать, Бифур обдумывал, как это реализовать, в то время как другие гномы давали советы о том, из чего должен состоять «снаряд» оружия, помимо хорошо знакомых им «вспых-зарядов», чтобы это было более действенным на большом расстоянии. Присоединились к ним и Бомбур, леность которого помогала придумать, как и куда лучше установить орудие, чтобы легче было с ним перемещаться, и Дори, предлагая самые разные варианты украшения для этого, и, конечно, Балин, который прекрасно знал то, что было у них изобретено ранее. В стороне не остался даже Глоин – будучи кузнецом, он разбирался в том, сколько понадобится времени и рук, чтобы быстро и много сделать всего. Ну а Фили и Кили… просто не могли не сунуть нос во все, что где-то творилось, и если их советы были бесполезны, то компания – никогда. Но, справедливости ради, надо сказать, что парни вполне могли оценить происходящее и глупости не говорили. Пожалуй, отмалчивался только Бильбо, который во всем этом не разбирался, хотя тоже с любопытством заглядывал в рисунки. А еще Торин… Аврора не знала, почему Король-под-Горой остается в стороне от всех обсуждений. Он почти все их слышал, он видел рисунки, но ни разу не дал оценки всем этим наметкам, никому ничего не предложил и никого не исправил. Впрочем, самой девушке было достаточно, что ее гном непременно всегда был рядом. Так и проходили дни: часть отряда утром отправлялись на охоту или рыбалку, другая часть что-то придумывала, после обеда обычно занимались добычей, готовя припасы. Вечерами гномы обычно курили и болтали о пустяках, Аврора же привыкла устраиваться на плече у Торина, пока тот тоже раскуривал трубку, затем тихо с ним обсуждать кхуздул, все чаще она начинала перебрасываться фразами на этом языке. Однако днем девушка тоже не бездельничала. Поначалу ей было непросто преодолеть отвращение к тем шкуркам, что оставались от «еды», но все же путница понимала, что в будущем, если она остается тут, ей надо уметь и это. Гномы показали все, что было нужно, а Аврора старалась быть благодарным слушателем. Она научилась мыть и сушить, выделывать этот материал, наловчилась шить изделия из кожи – может быть, пока они были неуклюжими, но все-таки крепкими, а большего в их условиях и не было нужно. Более всего, пожалуй, путницу удивляло то, как все в отряде «вернулись» к календарю: после их похода через лес, когда дни сливались с ночами, Аврора представляла дату очень примерно, полагая, что может ошибаться на пару дней в любую сторону, но и гномы, и Бильбо не просто вычислили дату, они были в ней уверены, словно бы они где-то как-то успели свериться с календарем. Все дело в том, что даже гномы этого мира лучше разбирались с тем, что творилось в небе над ними, чем она, и если «провидица» могла только определить время года (и то примерно, ведь, скажем, начало осени часто похоже на лето), то любой житель тут смотрел не только на то, какого цвета листва на деревьях, но еще на положение небесных светил, на фазу луны – и день Дурина, кстати, гномы вычисляли как раз по этой самой луне, как бы, может быть, странно это не звучало для народа, живущего в горе. Это ей объяснил Торин, и Аврора чувствовала себя даже неуютно, когда гном взялся ей показывать положение луны и ее фазы. Впрочем, оправдание у нее было самое простое: когда у тебя есть масса более простых способов определить дату, время и место, к чему тебе такие трудности? Зато девушка теперь была уверена, что нужный день они не пропустят (и, кстати, они его точно знают, в отличие от того, что было в книге).   *** Настроение в отряде царило неплохое, правда, близость к горе все равно заставляла всех держаться тихо: гномы не пели, не наигрывали мелодии, все были сосредоточены на делах, даже шутками обменивались не часто. Аврора порой пыталась промычать себе под нос что-то, но совсем тихо и быстро обрывала себя. - Ты так и не споешь нам? – как-то вечером спросил ее Дубощит. – Тебе нечего смущаться и, как верно заметили эльфы, слова вовсе не обязательно переводить. - Может быть, когда-нибудь после, - отговорилась девушка, пользуясь тем, что они уже расположились близко к горе. – Здесь это ведь может быть опасно. Да и не время ныне для радости, а грустить я не хочу. Подгорный король согласно кивнул и больше не настаивал. Аврора же была не до конца честна с ним. Конечно, тут и вправду было не место, а все мысли путницы и вправду были об исправлении будущего, как угадал гном и то, что петь на публике она немного смущалась, но все же не настолько, чтобы это было таким болезненным для нее, зато было то, что «провидица» не могла объяснить связно: этот мир был создан песней, его «дети» были частью этой песни, может быть, поэтому каждый из них мог вывести любой мотив, она же была здесь чужой, ее присутствие в этом мире – досадная помеха, вполне возможно, что едва появится возможность, эта вселенная сама ее «выбросит» прочь. И потому ее песнь не могла вплестись в мелодию Средиземья, Аврора была уверена, что стоит ей начать петь – и каждая нота будет звучать фальшиво… Правда, телефон путница тоже не доставала и не включала все это время: никто из отряда не просил послушать музыку, а сама она как-то… перестала в нем нуждаться. Вещь, которая раньше почти постоянно оказывалась в руках (чтобы сделать фото, чтобы что-то уточнить или просто посмотреть время), ныне была лишней, ненужной, пожалуй, еще более фальшивой в этом мире, чем сама Аврора. Интересно, если она подстроится под эту жизнь, она сможет влиться в этот мир и эту мелодию или навсегда останется вот такой же, как ее телефон: странной штуковиной, схожей с чем-то, но все равно непохожей и очевидно чужой? В любом случае, она была намерена стараться, потому она прикладывала все силы, чтобы научиться всему, что может быть полезно в этом мире. Так и получалось, что, несмотря на холодную уже погоду, девушка чувствовала себя почти уютно в этом лагере, она привыкла к этому быту, и когда однажды вечером Торин объявил, что завтра они выступают, даже испугалась. - День Дурина уже завтра? – поначалу решила она. - Еще неделя, - пояснил Дубощит. – Но нам нужно время, чтобы отыскать подходящее место и найти дверь. Действительно, вздохнула Аврора, было бы неразумно сидеть до последнего тут, даже с тем, что она помнила по книге, им придется потрудиться, чтобы отыскать потайной вход в Эребор. Определенно, стратег из нее ужасный – она забывает о тех мелочах, от которых напрямую зависит успех всего сражения! Хорошо, что за ней есть кому «проследить», уж воины в таком ошибок не допустят! - Ты боишься? – тихо спросил ее Торин, вновь обнимая за плечи. - Рядом с тобой – ничуть, - немедленно отозвалась девушка, совсем не преувеличивая: едва ощутив его тепло рядом, она успокоилась, она осознавала, что если о чем-то забудет она, то этого не упустит ни Дубощит, ни кто-либо из его отряда. - И все же ты выглядишь озабоченной, - заметил гном. - Это вряд ли скоро покинет меня, - призналась Аврора со вздохом. – Но я не позволю этому взять надо мной верх. - Звучит очень по-гномьи! – одобрил Торин. - Или по-детски упрямо, - улыбнулась девушка. К ее удивлению, Дубощит только усмехнулся на это. - Как ни назови, а мне это понравилось в тебе, - заявил он. – Может быть, препираясь с Гэндальфом и не позволяя у тебя отобрать ценности, ты проявляла обычное упрямство, однако любой из нашего народа поступил бы так. - То есть я становлюсь жадным гномом? – хихикнула Аврора. - Мне по душе и это тоже, - не обиделся Торин. Девушка помолчала, а затем, вспомнив, что они договорились обо всем говорить откровенно, призналась: - А меня кое-что в этой жадности пугает.   *** - Ты имеешь в виду драконью болезнь? – немедленно стал мрачен Дубощит, никак не ожидая такого от невесты. – Тебе кажется, я могу стать безумным? - Я говорила о себе. А точнее… о своих ценностях. - Ты же не считаешь, что жадность и вправду тебе свойственна? – искренне поразился гном. – Я думал, ты шутила… - Шутила, - согласилась Аврора. – Но только не в том, что касается ценностей, которые принесла с собой. Я дорожу ими, цепляюсь за них… я не могу иначе, ведь это та память, что осталась мне! - Я понимаю это, - поспешил согласиться Торин. – Тебе не нужно это объяснять, я понял это еще в Ривенделле… - Но что если это меня погубит? – прошептала девушка. – Я не знаю, что это за вещь, не могу понять, как могло так случиться, что она оказалась у меня в руках – ведь я знаю историю всего наследства своих родителей, – но теперь я все чаще думаю о том, что если эта вещь не только помогла затянуть меня сюда, но и выбросит меня отсюда. Дубощит помолчал, задумчиво выпустил из трубки пару колец, поражаясь тому, как разговор сам пришел к тому, о чем он думал в последние дни, а затем осторожно, боясь ее обидеть, спросил: - Может быть, тебе стоит показать вещи Гэндальфу, когда он вернется? - А если он решит все у меня отобрать? - Таркун не злодей, он не станет брать чужое, - возразил гном, но добавил, сообразив, что отчасти опасения «провидицы» могут быть обоснованы. – Хотя если это что-то из вещей магов… Возможно, ты не будешь против, если на это взгляну я? Разумеется, я плохо разбираюсь в таком, но зато я знаю многие украшения, что были у нас выкованы – то, чего я не видел лично, я представляю, как выглядит. Вместо ответа Аврора просто потянулась к рюкзаку, порылась, доставая шкатулку – и с тем же молчанием отдала ее гному. Торин и вправду не думал, что может как-то ей помочь, пусть и искренне хотел этого. Тем удивительнее было зрелище. Первое, что он увидел, открыв шкатулку, был перстень деда.