Глава 72. Памятная

Такие вещи узнают из миллиона, Дубощит понял бы, что перед ним, даже если никогда не видел бы перстень, однако же это кольцо он видел тысячи раз на руке деда, а после, пусть и не очень долго, у отца. - Откуда оно у тебя?! – выдохнул Торин, не думая о том, насколько грубо звучит его вопрос. - Я ничего не крала! – немедленно обиделась девушка. - Нет, конечно, - подавил раздражение гном, сообразив наконец, как слышит его Аврора. – Прости, я… Он протянул руку, взял кольцо, немедленно ощутив, как наполняется силой – необычное чувство, Дубощит никогда не держал этот перстень ранее, только наблюдал со стороны. Теперь же ему казалось, что он словно бы наполнялся непонятной властью, он будто бы молодел и черпал силы. А еще… он вдруг ощутил свою гору, свой дом, Торину чудилось, что он видит Эребор насквозь, видит жилы, что пронизывают недра горы, видит, как его родина дышит – и это дыхание который год было тяжелым, натужным, вымученным. - Кольцо было потеряно, - гном положил украшение обратно в шкатулку, сам испугавшись этой силы, - оно исчезло вместе с моим отцом. Я многие годы искал Траина… Прости, когда я увидел перстень… - То подумал об отце, - сообразила Аврора. – Торин, я не знаю, как случилось, что кольцо оказалось у меня, но я клянусь, что никто из моих предков ничего не крал! - Я верю тебе. Дубощит уже полностью владел собой, снова раскурил трубку, но продолжал бросать взгляды на кольцо – оно манило тем, что могло ему дать, оно, раз взятое, теперь казалось частью самого гнома. А ведь нельзя оставить часть себя?! - Значит, это то самое кольцо? – тем временем прошептала «провидица». – Одно из семи колец твоего народа? - Да, это оно, - подтвердил Торин кратко. - Но почему оно… ничего не делает? – пробормотала Аврора. - Не делает? – не понял ее мужчина, который только миг назад ощутил, насколько мощным может быть эта вещь. - Я надевала его, - пояснила девушка. – Так просто, вспоминая отца и дедушку, я не носила его никуда. Оно, конечно, шире, чем любой мой палец, но разве это имеет значения? Но оно никак на меня не влияло и ничего мне не дало. - Это странно, - пробормотал гном. – Кольцо… делает сильнее и открывает множество тайн, невидимых глазу. - Значит, это оно дает только твоему народу. - Возможно, это так, - согласился Торин. – Однако так происходит с нами, потому что у нас хватает сил противиться тем темным чарам, что заложены в нем… Люди… по крайней мере люди нашего мира не могут им противостоять. - Да, я знаю о тех, кто лишился тел, - подтвердила Аврора. – Но я не чувствовала ничего, надевая кольцо. Ну разве только грусть о близких. - Это странно, - повторил Дубощит. – Но, наверное, и к лучшему… - Я в самом деле не хотела бы ис… ис… - Истончиться, - улыбнулся гном, но не этой страшной судьбе, а тому, что до сих пор иногда подсказывает слова девушке. – Обещаю: в нашем королевстве тебе это не угрожает, напротив, я сделаю все, чтобы ты округлилась, как и полагается почтенной гномке, тем более правительнице этого народа. - Ладно, но обещай также, что у вас нет средств для роста бороды и усов, - хмыкнула Аврора. - Я привык к твоему безбородому лицу, - ответил ухмылкой он. И снова глянул на перстень. - Я… наверное, я должна отдать его тебе, - поймала этот взгляд девушка. – Но я по-прежнему вижу в этом кольце только наследство отца. Торину пришлось приложить немало усилий, чтобы попросту не выхватить то, что он считал своим. Пока это не имеет значения, ведь перстень остается рядом, может быть, среди вещей невесты он даже в большей безопасности, чем на руке Дубощита, а она и вправду столько лет владела им, видела в своей семье, что тоже считает своим. - Когда оно попало к тебе? – спросил гном, отводя взгляд и позволяя Авроре закрыть и убрать шкатулку. Куда важнее, решил он, разобраться в деталях того, что случилось с этим перстнем – возможно, так он сможет выяснить хотя бы что-то и о судьбе своего отца (слабая надежда, но другой у Торина не было). - Я не назову точный год, - подумав, протянула девушка, - но оно было уже у моего прадеда, когда тот вернулся с войны… - У вас была война? – почему-то ухватился за это Дубощит. - Да, так что хоть и меньше века, но уже более полувека это кольцо… - Более полувека! – гном нервно вытряхнул трубку. – Значит, вот как! Оно исчезло сразу после битвы при Азанулбизаре… - О! – сообразила вдруг Аврора. – То есть война у нас и та битва у вас были в одно время? Видимо, что-то и случилось тогда, из-за чего кольцо очутилось в нашем мире. Или после битвы перстень еще был у твоего отца? - К сожалению, этого я не знаю – Траин исчез во время того сражения, я ничего не знаю о нем до сих пор. Что ж, отметил Торин, во всяком случае судьба кольца и вправду становилась ясна, хотя это мало что проясняло в остальном. Непонятно какой силой перстень был переброшен в иной мир и попал в руки прадеда Авроры (и потому отчасти девушка им владела совершенно законно), но это не отвечает на иные вопросы. Что именно и как заставило кольцо исчезнуть из этого мира и появиться в том? И не может ли та же сила поступить так вновь? Почему оно «не работает», то есть никак не действует на девушку, хотя та и надевала его себе на руку? И отчего оно более не на руке отца? Могло ли так случиться, что перстень перенесся в другой мир не сам по себе, то есть отца тоже выбросило на родину Авроры? Что с ним там случилось? На мгновение Дубощиту стало страшно при мысли, что Траин погиб где-то далеко на чужбине, может быть, среди тех непонятных машин убийств, которых так много в другом мире… А через миг стало еще страшнее от другой мысли, что отец выжил, остался в том мире, женился и… как раз он и передал новой семье свое кольцо. - Расскажи, каким был твой прадед, - хрипло попросил Торин. - Ну я мало его помню, - отозвалась Аврора. – Я была маленькой, когда он умер, потому мои воспоминания… они личные, может быть, не очень верные. - У каждого из нас свои воспоминания о каждом, - успокоил ее Дубощит, хотя сейчас его мысли были заняты совсем иным, но все эти страхи он старательно давил. – Важно ли, что говорят о нас враги, если друзья помнят нас иными? - Это правда, - улыбнулась девушка. – Ну… дедушка Гриша… Григорий правильно, но мы часто называем более… мягкой формой имени… он был высоким и плечистым – я любила, когда он сажал меня к себе на плечи, я снимала сверху… у нас не свечи, а такое приспособление для света… оно было украшено капельками из стекла – я их срывала, хотя бабушка всегда ругалась. - Высокий? – ухватился за это слово Торин, заметно выдыхая. Самый жуткий страх – ужас от мысли, что Аврора может оказаться его родней – пропал: не совпадал ни внешний вид, ни имя (даже отдаленно). Конечно, это не отменяло страхов о судьбе отца, но Дубощит не спешил сделать выводы о том, чего он не знал. Во всем этом надо будет разбираться позднее, вероятно, следует говорить с Таркуном – если кто-то может знать, как подобное могло случиться с кольцом и что в этом случае произошло с его владельцем, то это волшебник. - Очень высокий, - подтвердила девушка тем временем. – Он всегда хвастал тем, что даже в армии был самым высоким. Еще он рассказывал много историй и… он всегда жил в деревне, поэтому знал все о животных, о растениях… Я сейчас так жалею, что он рано ушел – он мог бы рассказать так многое! Торин только понимающе кивнул – ему хорошо были знакомы такие потери, он сам многое бы дал, чтобы вернуть родителей, деда… Дубощит слушал рассказ Авроры, ее воспоминания и пересказ воспоминаний ее прадеда… И на этот раз ловил себя совсем на иной мысли: то, что для девушки было далеким прошлым, о котором она знала с чьих-то слов, для самого Подгорного короля было не такой далекой молодостью! Нет, разумеется, эти сражения были в разных мирах, но, как они определили, с того времени прошло одинаковое или почти одинаковое число лет. И, конечно, Торин всегда знал о продолжительности жизни людей, видел, насколько быстро они стареют и умирают. Но только сейчас задумался, получив вот такое странное этому подтверждение: у человечества сменились три поколения за то время, пока он от молодого принца стал королем. - Я мало помню, - завершила Аврора. – Я быстро потеряла его, потом и других, даже вот родителей… Да, люди живут очень мало, даже когда не болеют, а если их настигают лихорадки, то и вовсе не живут. И то, что раньше мало интересовало Дубощита, становилось существенным теперь, когда человеческая женщина становилась его невестой. Все это не могло отменить его чувств, Торин понимал, что отныне она всегда будет в его сердце, но это было то, что невозможно было выбросить из головы. Как скоро она уйдет от него, если, конечно, ему самому суждено пережить битвы, что ждут впереди? Король-под-Горой плохо умел определять возраст людей, он мог лишь сказать, молод перед ним человек, находится в зрелом возрасте или в старости. Аврора была молода, возможно, будь она гномкой, была бы старше его племянников, но более точно Дубощит не мог бы сказать. Сколько вообще живут люди, обычные люди, не потомки нуменорцев? Полвека? Пока гномы только взрослеют и набираются опыта, люди уже успевают чему-то научиться, передать знания, состариться и умереть… Торин был уже не молод сам, возможно, что это и к лучшему? Может так случиться, что они будут стариться вместе с Авророй. Или все-таки ему предстоит еще половина века одному? Это все не меняло отношение Дубощита к девушке, его намерения оставались прежними, но он понимал, что ее знания о гномах все-таки достаточно ограничены, а значит, он должен откровенно рассказать об этом, как и о детях – у них с женой не должно быть тайн, она, принимая его руку и сердце, должна точно знать, какие из ее желаний и надежд сбудутся, а от каких придется отказаться. Или не придется, если она решит уйти… Но Подгорный король не собирался об этом беседовать до победы и возвращения Эребора – сначала он добьется своей цели, а уж после сосредоточится на его восстановлении, в том числе на своем браке. Тем более, что до этого никакой свадьбы ведь и не может быть, незачем говорить о том, что может быть очень тяжко и для него, и для Авроры. - Надеюсь, скоро появится волшебник, - переключился гном на другое, - тогда мы сможем расспросить его про кольцо и его силу. - Я не хотела бы отдавать перстень магу, - нахмурилась девушка. - Он не посмеет отобрать, теперь уж точно нет, - успокоил ее Дубощит, но предпочел не говорить о том, что теперь право требовать кольцо принадлежит ему лично. – Но надо понять, как оно на тебя влияет, а если не влияет, то отчего так, иначе ты никогда не будешь чувствовать себя в безопасности. Его невеста кивнула, соглашаясь.   *** Итак, все эти годы она владела одним из гномьих колец. Кажется, у них, в отличие от эльфийских, нет названий, Аврора точно не могла припомнить, зато помнила, что тот перстень, которым владел Трор, был одним из самых сильных из семи, если и вовсе не самым могущественным. Так почему оно не действовало на нее? Наверное, каждый из нас в детстве примерял что-то из вещей родителей, Аврора тоже всовывала ноги в бабушкины туфли, пыталась краситься маминой помадой. Мужские вещи для нее годились плохо, но все-таки всегда интересно надеть на палец дедушкин перстень, взглянув на него при разном свете. Кольцо не действовало на нее. Да и вряд ли действовало на кого-то еще из ее семьи, ведь сила гномьих колец вроде бы была в том, чтобы находить богатства – а никто из них не сколотил состояние. Ну и никаких иных способностей девушка не припоминала… Торин был прав, обо всем этом следовало поговорить с Гэндальфом, только он может объяснить непонятное. Но нужны ли ей объяснения? Если все получится, то она останется тут, навсегда, рядом с гномом, которого полюбила – а тогда не все ли равно, как кольцо очутилось в ее мире и отчего никак не влияет на нее? Может быть, каким-то странным соединением энергий из-за великих битв открылась дыра между мирами – и кольцо провалилось в нее. Возможно, сила, заключенная в кольца, вообще может влиять только на созданий, рожденных в Арде… А может, все не так, как-то иначе. Что это меняет? Оставаясь тут, Аврора готова была даже отдать кольцо Торину – оно все равно будет рядом и напоминать о родителях так, как оно напоминает ему о его отце. Если же история свернет опять к тому, что помнит «провидица» (об этом очень не хотелось думать, но приходилось заставлять себя учитывать и это), то девушка предпочла бы вернуться к своему первоначальному плану, иными словами, она надеялась, что сможет уйти домой благодаря силам леди Галадриэль… Но если поначалу Аврора полагала, что у владычицы может хватить сил снять с кольца магию, которая удерживает его в этом мире, теперь вынуждена была думать, что вряд ли это возможно – в перстне магия более сильная и опасная! Однако когда-то кольцо было перенесено к ней, значит, это можно повторить. Правда, теперь девушка невольно думала о том, что таким толчком может быть только серьезная битва, такая, каким был Азанулбизар, какими были битвы Великой Отечественной войны… Аврора не сомневалась, что в этом мире Битва пяти воинств может стать таким толчком, то есть может «открыть» дверь в другой мир – она точно куда ужаснее и масштабнее, чем было сражение возле ворот Мории. Это значит, что у нее может появиться еще одна возможность уйти, не исключено, что без участия магов. Вот только не должна ли эта «дверь» быть «открыта» и с другой стороны? То есть не должно ли и в ее мире происходить некое потрясение, чтобы можно было перейти из одной вселенной в другую? Иными словами, если там, на ее родине, все будет спокойно, то никакого шанса вернуться не появится, а если эта возможность будет, то Аврора в тот момент еще не будет уверена, чего она хочет, после же, когда битва отгремит, вне зависимости от ее итогов, «дверь» снова закроется, лишая шанса уйти. Итак, у нее вновь нет выбора. Либо Торин будет жить – и в этом случае девушке нет дела до магии колец, она останется тут, оставив перстень мужу. Либо все обернется трагедией – и тогда Аврора желала бы уйти отсюда, возможно, что в этом случае она согласится оставить кольцо здесь, только бы убраться подальше от Средиземья. Получится ли снять «якорь» и уйти с перстнем? Вряд ли леди Галадриэль в силах будет это сделать, но если это ей доступно, то девушка верила, что владычица сделает это, посчитав, что кольцу лучше отправиться в другой мир, так ослабив Саурона. Отсутствие выбора заставляет принимать решения. - Я не хочу, чтобы волшебник видел кольцо, - наконец объявила Аврора. – Мне все равно, почему оно не действует на меня, это… пустяки. - Королеве гномов не нужна сила гномьего кольца? – пошутил Торин. - Иногда мощь пугает, - серьезно ответила ему девушка. – Но если на тебя оно не может влиять, то я только рада этому и буду довольна, если перстень будет на твоей руке. Хотя я согласна с тем, что надо выяснить что-то о его судьбе – может быть, это поможет узнать судьбу твоего отца. - А тебе это неизвестно? – было видно, что вопрос дался Дубощиту непросто – наверняка он многие дни давил в себе одну только мысль о том, что это самый простой способ узнать об отце. - Ну в той истории кольцо никуда не перемещалось, - мягко возразила «провидица», - потому все прочее вряд ли тоже будет совпадать. Торин глубоко вдохнул и выдохнул. - Аврора, - глухо заговорил он, - я не мальчишка, я прошел через много потерь, и я понимаю, что вряд ли мне стоит надеяться отыскать отца живым. Я хотел бы в это верить, но я осознаю, что он наверняка давно мертв. Все, чего я хочу – это найти его останки и похоронить их с теми почестями, что полагаются его роду и положению. Девушка помолчала, не решаясь признать, что и вправду в истории, которая ей известна, Траин попал в плен к Врагу. - Ты упоминала, что у вас есть мягкие формы для имен? – изменил тему беседы Дубощит. – Я не знаю такого, у нас есть тайные имена, у людей встречаются короткие формы для длинных имен. А что значит мягкие? Объяснишь, что это значит? Кажется, Торин понял причину ее запинки, мысленно отметила Аврора, угадал все непроизнесенное, и предпочел заговорить о чем-то нейтральном. Возвращаться к беседе о Траине не было смысла, может быть, все-таки его судьба сложилась лучше, чем знала девушка, не нужно говорить о том, в чем она не уверена. - У нас часто имя меняют при помощи… части вроде «-чка» или «-шка», - приняла изменение темы «провидица». – Бывает при этом, что часть имени сокращают. Так Григорий становится Гришей или Гришенькой, в случае моего дедушки. - Но так обращаются только свои? - Да, только родные и друзья, - подтвердила девушка. - И каким будет твое имя? Авро… - Мама называла Аврорушкой, - подсказала та. – Хотя мое имя очень редко изменяют, так тоже бывает. - Значит, меня ты не будешь назвать никак иначе? – прищурился гном. - Хм… вообще-то меня соблазняет мысль называть тебя Торинушкой, - хихикнула путница. – Но вряд ли это понравится кому-то в твоем народе. - Тебе совсем не обязательно делать это при всех, - заметил тот. - Тогда я обдумаю это, - со смешком согласилась Аврора. – Но… тебя точно не задевает такое обращение? - А оно должно меня задевать? – удивился Дубощит. - Не знаю, - стала серьезной девушка. – Вроде бы формы в кхуздуле этого не дают, но вдруг изменение твоего имени тебе не нравится. - Мне нравится любое твое обращение, - уверил ее Торин. - Тогда я хочу знать, как на твоем языке будет «моя любовь», - вновь вернула все к шутке Аврора. - Я обязательно тебя этому научу! – с этими словами гном притянул девушку к себе и добавил очень тихо, едва слышно ей на ухо: - Но некоторым словам я могу обучить тебя только когда мы будем наедине друг с другом. И я надеюсь, что эти слова ты не узнаешь и не услышишь ни от кого другого! - У меня всегда найдутся помощники в лице твоих племянников, - сделала вид, что не поняла его намеков девушка. - А! Тогда мне предстоит услышать от тебя немало оскорблений! - Оскорблений? - Ты думаешь, что парни упустят случай подшутить над тобой? – фыркнул Торин. – Да я уверен, что Кили с радостью внушит тебе, как сказать мне что-то вроде «ты – хмурый старый хрыч», а Фили отточит твое произношение в этой фразе! Аврора только тихо рассмеялась, представив эту картину во всей красе – звучало и вправду очень правдоподобно. - Кстати, а как будут звучать их имена… - Ласкательно? – наконец смогла образовать верную форму слова девушка. – Ну, думаю, что Филюшка и Килюшка… - Им понравится такое обращение от тети, - хмыкнул Торин. Девушка прикрыла глаза, наслаждаясь теплом объятий жениха и позволяя себе более ни о чем не думать. Завтра они отправятся дальше и у них более не будет времени на такие беседы, они будут искать потайную дверь, будут строить планы по тому, как сразить дракона, потом будут отражать упреки и, возможно, атаки других армий – во всем этом у них будет очень мало времени, хорошо, если будет хватать на то, чтобы обнять друг друга… Но зато в этот вечер можно просто сидеть рядом с ним, прижиматься к нему, несмотря на запах пота и табака, и наслаждаться этим пустячным разговором! Что бы с ними ни случилось когда-нибудь после, ныне она сделает все, чтобы в ее памяти остался этот вечер, эти объятия, как уже сохранила тот вечер, когда он перебирал ее волосы. Наверное, можно было бы уже ответить ему тем же, она ведь уверена в том, что готова принять его предложение, но Аврора пользовалась возможностью пока как-то обманывать судьбу, играя роль той, что все-таки обдумывает возвращение домой.   *** Они выступили на следующее утро, как и сказал Торин, шли совсем недолго, когда перед ними появились развалины старого города. - Здесь так тихо, - пробормотал Бильбо, оглядываясь по сторонам. - Так было не всегда, - грустно отозвался Балин, тоже оглядывая окрестности, но с тоской, которую никак бы не смог скрыть. – Когда-то на этих холмах был густой лес, а в листве деревьев пели птицы. Аврора только вздохнула, не желая даже представлять тот кошмар, который после случился здесь. - Успокойтесь, мистер Бэггинс, - вмешался Дубощит чуть насмешливо, но, кажется, и вправду желая того приободрить, насколько он сам видел в этом успех мероприятия. – У нас есть провизия, оружие и запас времени. - Что это за место? – совсем не успокоился тот. - Когда-то здесь был город Дейл, - предсказуемо ответил Балин, - а теперь одни руины. Это – Пустошь Смауга. - Солнце скоро будет в зените, - глянул на небо Торин. – Нужно до заката обследовать все развалины и подобрать подходящее место для нападения, а еще после – для расположения лагерем. Идемте! - Постой! – встрепенулся Бильбо. – Это ведь отрог? Гэндальф велел ждать его здесь, без него мы не должны... - Ты его видишь?! – зло оборвал хоббита Дубощит, и девушка могла только грустно согласиться с ним – маг так и не появился. – У нас нет времени ждать волшебника. Мы сами по себе. Идем!