Глава 83. Цена победы

Орлы появились вместе с рыком Беорна, тот протрубил на все поле, словно предупреждая «об охоте», но в общем гвалте битвы их мало кто успел заметить, разве что летучие мыши, которых птицы уничтожали одним ударом, да еще те неудачники, что очутились на пути у громадного медведя. Зато все заметили иное. Легкая тряска, внезапно прошедшая по земле, заставила многих упасть, но не эльфов: трое парней быстро пришли в себя, оттеснили на себя противников, что мешали колеснице двинуться дальше – и Балин стегнул баранов, благо, гномы тоже привыкли к землетрясениям, они были удивлены, но на ногах стояли крепко, а сейчас соображали еще быстрее, понимая, куда им надо торопиться. Потому сыновья Фундина, оставляя Дори с эльфами, поспешили к своему лидеру. Они подоспели очень вовремя, и Двалин с особым удовольствием выпустил последние «стрелы» в варгов, которые нападали на парней. Это не изменило общий бой на поле, но изменило ситуацию здесь, теперь Торину, Фили и Кили противостояли только орки, один на один – и потому ни Двалин, ни Балин больше не вмешивались в сражение, хоть и были готовы к этому, однако они остались неподалеку, им тоже хватало битв: время от времени кто-то из орков оказывался рядом, а уж гоблины и вовсе то ли просто безумно носились по полю, то ли уже поняли, что удача не на их стороне и пытались сбежать. Торин давно выжидал, давно копил силы, сдерживая себя, уйдя в оборону, Больг в своей ярости терял терпение, никак не сумев даже ранить противника – мифриловое покрытие на кольчуге отлично спасало, – и наконец, улучив момент, когда враг открылся, Дубощит точным ударом вонзил меч ему под ребро. И для верности, вытащив оружие… через мгновение снес противнику голову. Парни тем более не нуждались в помощи, их горячность за время сражений несколько утихла, что сыграло им на руку, потому что они стали более осторожны, а молодость не давала устать, оказавшись с противниками один на один, без опасных варгов, Фили и Кили немедленно взяли верх. К этому времени на поле боя уже царил страх среди врагов, гибель лидера только усилила общую панику среди армии Некроманта, они бросились прочь, но если от уставших людей можно было убежать, если эльфы не были настроены преследовать жалкие остатки легионов, то орлы и Беорн упускать никого не собирались, их ненависть к отродьям Тьмы была чрезмерна… Король-под-Горой довольно, но устало дышал, опираясь на меч, у него были раны, как, кажется, и у племянников, но все они были несущественными, легкие царапины, другие в отряде, насколько со своего места он мог видеть, тоже были живы, видел он и своего кузена, хотя иных гномов полегло немало. Впрочем, нормально во всем разобраться не вышло, Торин едва успел перевести дыхание, как его отдых прервал Бильбо. - Торин! – опять неизвестно откуда появился хоббит. – Скорее! - Мы уже победили, мистер Бэггинс, - улыбнулся Дубощит. – Нам не нужно торопиться больше. - Нужно! – возразил полурослик взволнованно, невольно, не договорив еще, заражая этим состоянием. – Надо скорее вернуться в Эребор! Ключ ведь у тебя?! Иначе нам никак не попасть внутрь! Гэндальф сказал, что Авроре нужна помощь – кажется, она воспользовалась кольцом… Это то, что передал маг, я не понял до конца, что за кольцо… Дальше Торин слушать не стал, вскочил на козла, племянники, не дожидаясь приказа, последовали за ним, впрочем, весь остальной отряд тоже присоединился постепенно, пока они добирались к горе, скорее всего, по привычке, считая, что если их лидер куда-то направляется, то и им надо следовать за ним, а также за ними отправился и Даин с несколькими воинами, что было удачно – Дубощит не хотел пробираться к потайной двери, это слишком большой круг, тем более внутри пришлось бы идти пешком и довольно долго плутать. Зато он отлично помнил кладку, которой они заложили ворота, а ныне уже можно было не беспокоиться за новый конфликт и защищать ворота. - Бейте тут! – указал он кузену место. Тот чуть покачал головой, видимо, сетуя на спешку и не понимая ее причин, но ничего не сказал, только скомандовал воинам взяться за топоры. Нескольких ударов хватило, чтобы образовался проем, через который можно было пройти по одиночке – больше Торину и не было нужно, он бросился в Эребор, оставляя все иные заботы, в том числе организовать охрану входа, Даину, не сомневаясь, что родич ничего не забудет и не упустит, не позволит никому постороннему проникнуть в Одинокую гору (боев уже не будет, но это ничуть не исключало мародеров). Впрочем, по пути Дубощит успел заметить тюки с тряпками и сосуды с водой – очевидно, Аврора зря время не теряла, собрала все, что может быть необходимо, как только битва будет завершена. Послание Гэндальфа Торину было ясно: девушка сумела воспользоваться силой кольца деда. Необъяснимо было, отчего раньше у нее это не получалось, зато вдруг во время битвы вышло – но теперь было понятно, откуда взялось небольшое землетрясение: Аврора не представляла себе силу кольца, вероятно, она просто пыталась достучаться до него, а перстень уже сам прочувствовал ее желания и обратился к тому, что составляло часть жизни гномьего народа. «Провидицу» Дубощит нашел на смотровой площадке, как он и предполагал, та следила за всеми событиями. Скорее всего, от испуга за него и парней она и попыталась что-то сделать с кольцом. И – насколько гном мог об этом судить – каким-то образом поделилась с перстнем своими силами. Аврора была без сознания, но дышала, никаких ран и крови не было – это немедленно успокоило Торина. Гном подхватил невесту на руки (сползшее с ее пальца кольцо поднял, но надевать не стал, спрятал у «прорицательницы» в кармане, сейчас считая украшение ее собственностью) и направился в покои, которые выделил девушке, здесь уложил ее на кровать, попутно пытаясь придумать, что ему делать – ничего подобного у подгорного народа не случалось, никто не терял сознание просто так… - Отойди-ка! – вдруг велел появившийся Гэндальф. Дубощит повиновался с облегчением – уж маг-то сможет вылечить Аврору, он лучше знает людей и то, как их лечить (даже лучше эльфов, но те и вовсе тут не появлялись). Тем не менее Подгорный король никуда не уходил, только отступил на пару шагов и внимательно следил за происходящим. Таркун не возился долго, склонился над девушкой, что-то пошептал… Использовал магию? До сих пор Гэндальф не хотел ее применять, помня об их разговоре еще в норе мистера Бэггинса, кажется, маг не желал этого делать даже для борьбы с драконом, а вот на «провидицу», с которой постоянно ругался, решил вдруг потратить силы! Неслыханная щедрость! И все же решился, за что Торин был очень признателен – а через пару вздохов после этого шепота Аврора открыла глаза. *** «Прорицательница» и вправду не поняла сама, что с ней случилось. Она сердилась на кольцо и попутно пыталась понять, как оно может «работать». Девушка помнила, что Единое в случае с обычными смертными просто делало их невидимыми (ну и медленно «поедало» мозг), гномьи перстни вроде бы помогали своим владельцам лучше понимать недра – что это означало, непонятно. А поскольку до сих пор кольцо вовсе никак не действовало ни на кого из ее семьи и на нее саму, что немало удивляло Торина, то приходилось признать, что либо кольцо потеряло силу, либо не действовало на созданий другого мира. Либо оно действовало как-то иначе, чего путница попросту не замечала. Все это не отменяло ее обиды: что толку от магии, если она не помогает сражаться с врагами в столь ужасных битвах?! Да девушка готова была отдать собственные силы, чтобы спасти дорогих ей! Из-за своих переживаний и злости, из-за бессилия, которое на нее обрушилось, из-за тяжких мыслей, что она уже словно бы потеряла Торина и мальчишек, Аврора поначалу не обратила внимания на теплоту перстня, как не придала значения тому, что у нее начала кружиться голова – при тех картинах, которых представали ее взору, у любого закружится, и вообще в глазах темнеть начнет! Страх за Дубощита и парней не позволял думать ни о чем, кроме одного: как ужасно, что Двалин и Балин застряли, да будь у нее силы, она желала бы всех тут расшвырять, чтобы пробраться и помочь. Когда она легла на пол, сама не поняла, просто в какой-то миг в голове выключилось все и девушка рухнула без сознания, и уж совсем не сразу она поняла, где очнулась и что с ней происходит. Главным образом, она не поверила, увидев перед собой Торина – более всего это было похоже разве только на сон, галлюцинацию… Аврора попыталась сесть, отчего сразу заболело тело (видимо, при падении она серьезно ударилась – на камнях набить синяки было несложно), зато это сразу дало понять, что все вокруг нее реально. - Ты жив! – радостно выдохнула девушка. – А парни? Как Фили? Кили? А другие из отряда? А близнецы?.. - Все живы, - улыбнулся ей Дубощит. – Во многом благодаря тебе. - Вы ранены! – вскинулась Аврора, не замечая больше боли в теле. – У тебя кровь на лице! Я подготовила, там, внизу, возле ворот… - Я видел, - прервал ее гном. – Не беспокойся, там всем займется Даин, он передаст это всем, кто нуждается. Ты молодец, спасибо, что обо всем подумала заранее, сейчас это будет очень нужно. - Я старалась, - смутилась девушка, но не отступила от своего. – Тогда я обработаю раны тебе и уже затем помогу другим. - Тебе самой нужен отдых… - Нет, - вновь оборвала его Аврора. – Я ничего не могла сделать в битве, но я могу быть полезна теперь. Неизвестно, стал бы ей возражать вновь Торин или нет, но девушку поддержал Гэндальф, заявив, что сейчас любые руки будут необходимы, раненых, увы, очень много, в то время как тех, кто не нуждается в лечении, очень мало, потому он сам тоже отправится, поможет, если это будет в его силах. В итоге Дубощит молча позволил «провидице» промыть, обработать и перевязать все его раны. - Там справятся другие, - начал было опять гном, когда Аврора одобрительно кивнула и заявила, что пойдет вниз. – Мы лично с парнями этим займемся, весь отряд вполне на ногах и тоже поможет, все будет сделано без тебя. - Наверное, вы справитесь, - возразила девушка, - но позволь мне не быть бесполезной: у меня есть лекарства, которые могут помочь некоторым раненым, а еще я – это дополнительные руки, притом «свежие», я не так устала, как все вы. Прошу, пойми: если ты хочешь видеть во мне будущую Королеву-под-Горой, то я не такая для других, но и… для себя тоже, я ею могу быть, только если буду помогать своему народу! Я никогда не прощу себя, если останусь в стороне, когда одни раненые будут спасать других. На это Торину нечего было возразить, он только уважительно кивнул. «Провидица» же поторопилась вниз, к счастью, головокружение к этому моменту полностью прошло, а не замечать синяки было легко – это точно не те раны, от которых сейчас мучаются воины, ей не на что жаловаться. Забот хватало еще на десяток таких девушек, что тоже немедленно позволило забыть и об ушибах, и об усталости. Авроре даже некогда было дать волю своей радости: все выжили! Дубощит, его племянники, весь отряд! Пока она видела их только мельком, однако видела – и притом на ногах, только с легкими ранами. Гномы, надо сказать, и вправду быстро наладили помощь. Те, у кого раны были легкими, промыли их, и отправились помогать другим под руководством Оина и еще одного лекаря из Железных холмов. Оба врача находились непосредственно на поле боя и оказывали помощь тем, кого нельзя было пока переносить, или ту первую помощь, которую необходимо было оказать как можно скорее (тем же, как девушка слышала, были заняты эльфы). После их на носилках переносили под стены Эребора, куда сами или благодаря помощи своих товарищей перебирались те, кто в состоянии был это сделать. Аврору никто наружу не пустил, однако дел хватало и здесь, так что Фили и Кили, что постоянно вертелись где-то рядом, были серьезной подмогой, пусть они, возможно, и делали это для ее охраны. «Провидица», как и собиралась, захватила свою аптечку, но, к несчастью, та закончилась до того, как смогла помочь всем нуждающимся: среди раненых было очень много и с жаром, и с дикой болью, которую необходимо было хоть немного унять. После этого наблюдать за тем, как кто-то корчится от мук и стонет, было еще больнее. Впрочем, Аврора приняла это куда проще, чем могла бы сама от себя ожидать. Повлияло все: и огромное число фильмов, в которых доводилось видеть всякое, и профессия отца, от которого девушка знала многое и кое-что видела сама, и все увиденное ею за время похода, и просто все то, что она уже прочувствовала за сегодняшний день. Да и к тому моменту, когда все таблетки закончились, «прорицательница» немало перевязала ран… Кровь, очень много крови. Порванная, разрезанная плоть. Отрубленные руки и ноги. Нет, хуже. Внутренности, вылезающие из ран. Они настолько нарушали весь вид, они противоречили всему естественному – таким не должен быть ни человек, ни гном (ни эльф, но до них Аврора не добралась), такой не должна быть даже смерть: нельзя, чтобы кто-то так страдал, в мире не должно быть столько жестокости! Почему, если воинам суждено умереть, они просто не гибнут быстро, коротко?! Мертвые тела проносили дальше, складывали дальше, но «провидица» не могла их не заметить, а гномы не оставляли тела товарищей гнить на поле. Видеть все это было непросто, но думать об этом было невозможно, девушка не позволяла себе этого, к счастью, было нужно столько всего сделать, что уловить даже малую долю этих мыслей не получалось. Солнце давно зашло, какое-то время все делалось в темноте, в свете факелов, но Аврора на это не обращала внимания, если только не хватало света, тогда просила кого-то посветить – единственный для нее знак того, что день завершен, правда, девушка не могла точно сказать, первый ли или уже какой-то еще по счету. Знания и умения брались словно сами по себе, из ниоткуда. Вспоминала она то, что когда-то упоминал отец? Или говорил Оин? Или просто действовала интуитивно, успевая сообразить и сделать все до того, как голова сообщала обо всем рукам? Хорошо, что она заранее заготовила много тряпок. Воды, наверное, не так много, вероятно, за это время кто-то несколько раз набирал и приносил еще – Аврора не видела, кто. В какой-то момент – девушка вновь не могла бы сказать, в какой – рядом появился Торин, обнял ее, пробормотав слова благодарности, но куда большую благодарность испытывала к нему она за эти тепло и поддержку. Чем после этого занялся мужчина, Аврора тоже не могла точно сказать, кажется, порой что-то подавал ей, кому-то что-то говорил, кого-то куда-то направлял, судя по отдельным словам, что до нее долетали. *** Еще одной приятной новостью стала «потеря» топора Бифуром, тот как-то был выбит во время битвы, и теперь гном мог нормально говорить. Аврора только обняла своего «учителя» кхуздула, коротко пошутив, что теперь, когда она почти выучила язык для общения со всем подгорным народом, тот решил заговорить на всеобщем. И снова работа. Перевязки, переломы… Факелы погасили, света было достаточно вокруг – значит, снова пришел следующий день, но отвлекаться было нельзя, вокруг было столько тех, кто нуждался в помощи! И даже если она просто кому-то подавала воду… Она и подавала – пить хотели многие. А еще заново пересматривала раны, промывала те, которые еще этого требовали и вновь перевязывала. На совсем короткое время рядом появились Элрохир и Элладан, порадовав девушку своим свежим видом, а еще сообщением о том, что Торин им позволил поделиться своими знаниями здесь - и пусть в лечении они были далеко не так хороши, как их отец, но все же гораздо полезнее многих других. Потому, тоже обняв их, Аврора вернулась к работе, приободрившись. Еще замены бинтов, еще проверки переломов и вывихов, еще плошки с водой и едой – дел ничуть не уменьшалось. - Ступай спать! – услышала она, когда вновь зажгли факелы. На этот раз Дубощит крепко держал ее за локти, повернув к себе, говорил так, что девушка точно расслышала каждое слово. - Иди к себе! – велел гном все тем же тоном, не принимающим споров. - Но… - все равно начала Аврора. - К себе! – рявкнул Торин. – Я терпел долго! Сейчас здесь предостаточно тех, кто может помочь тяжелораненым, а у кого раны легкие, справятся без тебя – иди спать! Иди сама – или я отнесу тебя и запру в покоях! На это возразить было нечего, в другое время девушка могла бы посмеяться, очутившись на месте тех гномок, которых, как ходили слухи, закрывали в их покоях – видимо, больше чтобы справиться с их решительным характером, чем из ревности, однако на все это не было сил. Они вдруг пропали полностью, стоило только позволить себе мысль о том, что она и вправду не так уж тут нужна, что ей бы отдохнуть, ведь она то ли вторые, то ли третьи, то ли какие-то еще сутки на ногах, если так продолжать, скоро она свалится на месте, а тогда она не просто не сможет помогать, но и будет нуждаться в помощи сама, отбирая внимание лекарей и эльфов. Еле заметно кивнув, Аврора побрела, последние силы тратя на то, чтобы не прилечь прямо здесь, где-то по пути. Ей это почти удалось – уснула девушка в своих покоях, но не добравшись до кровати, а рухнув на первое попавшееся ложе, это было подобие банкетки возле зеркала, рядом с дверью в спальню. Проснулась она, однако, на кровати. Но удивило ее не это, потому что объяснить это было легко – Торин наверняка приходил и переложил ее. А вот объяснить, отчего она все видит отчетливо, Аврора не находила. Конечно, она помнила, что не сняла линзы, вот только это только все осложняло, потому что глаза не болели. Возможно, она столько плакала, что отлично увлажнила их, но… девушка не чувствовала линз. И, заглянув в зеркало, она убедилась, что в глазах ничего нет. *** Дубощит следил за всем, что происходит в Эреборе, а поскольку в основном все было как раз в холле перед воротами, то попутно он следил и за невестой. Правда, поначалу он велел это делать племянникам, ему самому надо было понять, сколь велики потери в битве, потому Торин направился на смотровую площадку, оглядел поле боя, а затем вышел вслед за Оином, в сопровождении Даина – тот тоже желал точно знать, сколь высокой ценой им далась победа. Итог их обхода был не очень хорош. Оружие было в целости и сохранности, и «вертушки», и изобретение Авроры – все его гномы, кто был здоров, взялись перетащить в Эребор. А вот погибших было много, еще больше – раненых, притом тяжело. Все познается в сравнении, и, сравнивая с Азанулбизаром, Торин признавал, что на этот раз потери его народа не столь велики (а на потери эльфов и людей он не смотрел), и все же эта победа далась им совсем непросто! Дубощит распорядился перенести тела в королевские склепы, после родичи погибших решат, перевезут ли их в Железные холмы или с честью похоронят здесь, как защитников Эребора, наравне с останками тех, кто погиб тут внутри. После Торин встретил близнецов, те заявили о том, что могут помочь тяжелораненым – и гном дал свое согласие, заметив, что эльфы уже были этим заняты на поле, так что их просьба была данью уважения и заделом на будущее, когда им понадобится войти в Одинокую гору, позже, получив позволение, парни так и остались здесь, поскольку пока большинство тех, кто нуждался в лечении, были как раз тут. Следом за ними была еще одна встреча – с Бардом. Тот, судя по всему, велел разбить лагерь для раненых в развалинах Дейла, но здесь у них почти ничего не было (что только доказывало, что люди шли не для войны, они верили эльфам, что гномов мало и их будет легко принудить отдать золото). - Воды в реке предостаточно, - говорил наследник Гириона, - доски нарежем для переломов, однако у нас очень мало ткани. - У нас тоже, - вздохнул Торин. – Я распоряжусь прислать часть из наших запасов, мы попытаемся найти еще в старых покоях, как и мази – Оин проверит, что из этого еще не испортилось и можно использовать. Дубощит заметил недовольный взгляд Даина, так и говорящий, чтобы люди вместе с остроухими шли к балрогу, но Король-под-Горой считал иначе, и благодарность, которую озвучил Бард, подтверждала верность этого решения: от необходимости строить добрые соседские отношения никуда не деться. Лучник добавил, что отправил весть в Эсгарот, когда оттуда прибудет помощь, гномы тоже могут на нее рассчитывать – вот и подтверждение того, что они могут найти общий язык с людьми. Все это Торин коротко и описал родичу, пока они возвращались в Одинокую гору, тот, правда, с не очень довольным видом, согласился с тем, что у Подгорного короля есть причины для его щедрости. - А остроухие? – спросил Даин. - Я не буду вести никакие переговоры с Трандуилом, - бросил Дубощит. – Вряд ли сейчас он рискнет устроить новое сражение. Впрочем, кое-что не давало покоя Торину, но делиться им с кузеном он не собирался. Да сейчас и некогда было уже – они добрались до Эребора. Здесь Подгорный король отдал приказ насчет перевязочного материала и всех мазей, более того, он лично отправился в покои, которые раньше принадлежали его и другим наиболее богатым семьям, где наиболее вероятно можно было найти все подходящее. Самый короткий путь к тем покоям проходил через тронный зал – так Король-под-Горой и увидел это… Аврора сказала правду, Аркенстон вернулся сам к своему правителю. То есть, конечно, Торин понимал, что за этим стояла девушка, однако то, как она это сделала, было очень красиво и показывало ее заботу о нем. Дубощит ненадолго так и замер, глядя на трон деда с Камнем Государя в изголовье. Будто в те годы, будто бы не было этого изгнания – Аркенстон играл всеми гранями, будто бы сам излучая свет. На душе было спокойно и настолько хорошо, что Подгорному королю стоило немалых сил сначала все же пройтись по покоям, а лишь после, прихватив все найденное, отправиться благодарить за помощь Аврору.