Глава 86. В ссоре

Гномам не были свойственны лукавство и обман, они всегда говорили обо всем прямо, пусть бы это и звучало как оскорбление. Однако долгие годы торговли и общения с людьми не прошли даром, подгорный народ научился не говорить лишнего и находить лазейки там, где они были. Вот и теперь Аврора полночи обдумывала слова Балина. Считать ли это своего рода обманом? Если так, то и вправду следует попросить эльфов подождать ее… А что ей делать в Ривенделле? То, что там ее примут, еще не решение проблемы, ей и здесь готовы дать приют, однако она, как и прежде, не желает быть обузой для кого-то, если она будет где-то жить, она должна приносить какую-то пользу, ныне выходило, что у нее больше возможностей хоть как-то помогать гномам, эльфы не нуждались ни в ее знаниях, ни в ее умениях. Может быть, она смогла бы что-то предложить хоббитам, но те очень консервативны, а в сельском хозяйстве Аврора не могла похвастать большими знаниями. Если повезет и если за нее поручится Бильбо, полурослики согласятся продать ей небольшой кусок земли за золото, которое ей дадут гномы. Но какой доход у нее будет на этой земле? Удача, если сможет сама себя прокормить, вряд ли у нее получится что-то продавать, а значит, приобретать что-то для дома или норы надо будет вновь за золото гномов. Ровно то же она может сделать, скажем, в Гондоре, притом там хотя бы будет куда более привычный для нее народ – внешне. Ну еще можно украсть ожерелье, с ним ее точно радостно встретит Трандуил, правда, это будет предательство – Аврора по-прежнему видела это только так. Да и кто знает, Лесной король может принять украшение и выбросить прочь ту, которая его принесла. То есть надо идти на поклон к Леголасу, сиречь, искать покровителя в этом мире. И для чего ей искать новую защиту, имея это здесь? В этой вселенной все строится на том, что ты принадлежишь какому-то народу, клану, покровителю… Быстро перебрав в голове все это, она не стала просить отправить ворона к волшебнику. В Средиземье нет для нее места, куда бы она ни направилась, она будет начинать почти с нуля, почти ничего не имея: гномье золото поможет купить дом, но отыскать друзей и какой-то смысл своей жизни здесь ей придется самой. В Эреборе у нее, по крайней мере, были те, кого она знала, кому доверяла, на кого могла рассчитывать, а также здесь она могла принести какую-то пользу, ей не надо доказывать всем, на что она способна. Правда, был Торин… Если отправиться в Гондор, то можно надеяться, что спустя какое-то время она сможет полюбить кого-то еще, выйти замуж – неплохо для любой девушки этого мира, тем более, что она будет с богатым приданым, можно надеяться на хорошую партию. Вот только Аврора, выросшая в другом мире, хотела выйти замуж, но по любви и когда-нибудь, брак не был для нее единственной целью жизни. Самой себе лгать бессмысленно, а потому девушка понимала, что единственная причина, отчего она думает об отъезде – нежелание видеться с Дубощитом. Но все ведь проходит, так? Очень медленно, постепенно влюбившись, Аврора была уверена, что сможет столь же постепенно разлюбить, достаточно просто держаться в стороне и далее жить своей жизнью. Эребор огромен, можно выбрать покои подальше от Торина, а дел короля всегда достаточно, чтобы не видеться с простыми подданными. Если, конечно, она сама этого хочет… Девушка так и не дала внятного ответа Балину, сказала, что желала бы быть с любимым, но не может быть с тем, кто не ценит ее мнение. Хочет ли она детей? Нет, не так, подобным вопросом можно задаваться было в своем мире, здесь этот вопрос звучал иначе: хочет ли она детей настолько, что готова ради этого умереть? Ведь если нет, то не нужно и спорить… А впрочем, нужно, сама себя поправила Аврора. Неважно, одинаково она видит жизнь с Торином или нет, он не вправе принимать решение, не поговорив с ней, ведь это касается и ее. Девушка уже говорила о подобном с Дубощитом, он тогда понимал ее, значит, на этот раз он сделал все намеренно. Балин предложил самое простое, пожалуй: если она хочет выйти за Торина, то надо это сделать, а уж после она сможет убедить его в том, чего желает она. Вот только пока Аврора в этом видела обман – и даже не Дубощита, но самой себя. Ей предлагается вновь сказать себе, что когда-нибудь все решится лучшим для нее образом, а пока подождать, ничего не делать, только принять все, как есть. Отчасти она и так пошла на это, поддалась возможности плыть по течению, не став догонять мага и эльфов. Но Аврора готова была сейчас видеть в этом намерение все же самой решать за себя, выбирать, а не идти за выбором. В конце концов, каждый из нас не до конца волен в своей жизни. Никто не выбирает, где родиться – не определяет для себя ни мир, ни родителей, как нет у него возможности, словно в игре, перед рождением выбрать, какими способностями и талантами обладать. Он оказывается в заранее заданных условиях, он барахтается или просто плывет по течению впоследствии, лишь в этом его выбор. Так какой смысл обижаться на Гэндальфа? Она не выбирала мир, в котором родиться, не выбирала мир, где прожить жизнь – и в этом она полностью равна любому человеку в любом из миров. Теперь это было столь просто и столь очевидно. И столь же глупо убегать отсюда из-за непонимания с Торином. Сложись все иначе, допустим, она осталась бы в своем мире, влюбилась там и после решила расстаться (неважно, по какой причине), разве она решила бы поменять страну? Да даже район проживания, где ей было удобно?! Конечно, размолвка с королем не то же, что просто с парнем, однако Дубощит не станет внезапно кем-то вроде обиженного правителя из женских романов, преследующего женщину, которая ему отказала. Все это и подсказывал разум. Нет, можно было бы сказать, что в этом мире она не на равных с другими, в отличие от своего, ведь у себя в мире она знала, что ее ждет, сознательно выбирала профессию, училась ей, родись она в Средиземье, не просиживала бы часами с книгами, а, скажем, больше уделяла бы внимания растениям, помогала бы лекарю или училась бы обращаться с животными… В общем, училась бы чему-то нужному тут. Но и это было верно только отчасти. Сколько раз в истории какой-нибудь экономический кризис, революции и войны рушили уклад и привычки людей! Те, кто вчера имел уважаемую работу и хороший доход, вынуждены были уходить на непривычный им заработок, начинать все сначала, учиться чему-то совсем новому. Если там, в самом начале путешествия, Аврора злилась на мага, винила его во всем, после, в середине пути, пыталась смириться и отыскать какие-то плюсы, сейчас она понимала, что ее жизнь не лучше и не хуже, чем была там. Она с чем-то рассталась (в первую очередь с тысячами изобретений), она что-то приобрела (в первую очередь друзей) – процесс, который мог бы случиться где-то там в ее вселенной, но произошел здесь. Убегать от всего этого глупо, нужно начинать искать себя в этом мире. И раз она так хорошо узнала гномов, разумно начать это делать отсюда. Как минимум этим можно заняться до весны, если до того, как потеплеет, она не сможет устроиться в Эреборе и быть тут полезна, тогда уж надо будет уходить. Определившись с этим направлением, Аврора смогла не только уснуть наконец ночью, но и встала утром отдохнувшая и довольно бодрая. Утром… Так ли много времени прошло с того момента, когда она не могла понять, как гномам удается определять часы в горе? Но вот, день за днем сама живя в этом режиме, она вставала с рассветом и ложилась, когда темнело, не особо задумываясь о часах – и она могла это делать в любом помещении, куда даже не попадал отраженный свет, тем более что тот еще был восстановлен далеко не везде в Эреборе - в ее комнате, правда, был, вероятно, Торин, выделяя ей покои, об этом подумал. В лазарете почти никого не осталось, кое-кто из гномов, правда, заглядывал сюда раз в день, как им велел Оин, чтобы проверить рану и перевязку. Так что у Авроры на этот раз было время не только поделиться с лекарем объяснениями о том, как действуют те ягоды, которые она набрала накануне, но и разузнать подробнее о травах, которые выбирал сам гном. Вряд ли она станет врачом тут, однако такие знания лишними не бывают. Обедала девушка тоже в лазарете, в этом не было ничего особенного – она тут проводила почти все время после битвы. И таким образом снова не виделась почти ни с кем из отряда, а главное, не виделась с Дубощитом. Справедливости ради, Аврора понимала, что Торин не стремился с ней пересечься или слишком занят для этого – иначе они бы увиделись. Еще она не могла не заметить, что те из гномов, с кем она все же общалась, поглядывали на нее настороженно, видимо, в попытке понять, что она думает. Значит, новость уже знали все – и теперь желали разобраться, что будет с ней и с их королем. Однако девушка предпочитала делать вид, что всего этого нет, постепенно все забудут об этом, осознают, что она никак не связана с их повелителем. На следующий день, поскольку в ней не нуждались в лазарете, запасы не подвозили и Оин не занимался лекарствами, Аврора нашла себе занятие в уборке – в Эреборе по-прежнему было много заброшенных комнат, где никто давно не мыл. Заодно она старалась присмотреть себе другие покои, куда можно было бы переселиться. Дело осложнялось еще и тем, что девушка не представляла, кто и куда может заселиться после возвращения. Наверняка у знати тут свои права, какие-нибудь комнаты, что передаются из поколения в поколение, и то, что дракон на время нарушил эти традиции, ничего не меняет, вернувшись, они потребуют то, что им принадлежит. Однако Аврора рассчитывала после поговорить об этом с Балином, в конце концов, ей не нужно много. Пока она просто занимала себя, старалась приносить пользу и спокойно обдумывать свои дальнейшие действия. У нее два пути. Молча перебраться в другую комнату, которую можно будет занять, и придумать, чем она будет дальше жить, вероятно, стоит начать с архива, но пока она тут одна женщина во всем Эреборе ей будет довольно работы. Либо она может сделать попытку поговорить с Торином, без нервов и истерики объяснить свои желания и видения будущей жизни. Вряд ли это что-то изменит, Дубощит довольно ясно дал понять, что не уступит, а Аврора не собиралась соглашаться с ним, но это может помочь им наладить хотя бы подобие дружеских отношений, чтобы не чувствовать себя неловко при встрече. Последнему мешала все та же непроходящая пока обида: с чего бы девушке идти о чем-то говорить, пытаться наладить отношения, если все разрушил гном? Пусть он ищет возможность с ней подружиться! - Ты могла бы позвать нас помочь, - прервал ее размышления голос Фили. – Здесь же месяцами надо все отмывать! Вездесущие братцы отыскали «провидицу». - Уверена, у вас достаточно иных забот, - возразила та. – И я не уверена, что принцам не зазорно мыть полы и стены. - А принцессе не стыдно? – искренне удивился Кили. - Я не принцесса, - покачала головой Аврора. – И чем раньше вы это поймете, тем раньше выплатите мне то, что мне полагается. - А весь поход прикидывалась такой бескорыстной, - деланно закатил глаза младший брат. – И вот ради чего все затевалось – стрясти с нас побольше золота! Того и гляди, ни дня свыше не захочет ждать. - И ты эльфов на свадьбу пригласила, - напомнил Фили в свою очередь. – Некрасиво-то как, не по этикету! - Что вы хотели? – не поддержала шутку Аврора. - Позвать тебя ужинать, - столь же серьезно отозвался старший брат. – Собирается весь отряд, кстати. Кажется, повстречаться с Торином придется раньше, чем она думала… *** Балин, конечно, не собирался так просто оставлять все, едва появилась возможность, то есть стоило Дубощиту сделать перерыв в разборе баррикады и строительстве нормальных ворот, как советник отвел его в сторону. - Ты все-таки сказал это девушке, - с упреком произнес он. - А что, по-твоему, я должен был делать? – немедленно помрачнел Торин. – Я не вправе был обманывать ее. - И теперь объявишь Фили наследником? - Притом как можно скорее, Даин намерен уйти если не сегодня, то завтра, пусть заодно и обдумает все это до того, как мое решение будет объявлено всем кланам. - Так для чего спешить? - Потому что я не передумаю. - Как знать, - глубокомысленно заметил Балин. – Даже самые мудрые меняют решения, мой король. - Я не могу ее потерять! - А ты полагаешь, что сейчас ты ее не потерял? - Она, по крайней мере, жива. - Торин, - проникновенно заговорил старый друг, - я понимаю и разделяю твои чувства, но… ты должен думать и о ее чувствах тоже. Это ее жизнь – и только она вправе решать, как ею распорядиться. - Это же верная смерть! - А когда ты отправился в битву, разве ты шел не на верную смерть? Аврора сделала все, чтобы защитить тебя, но не останавливала тебя и не ослушалась тебя, осталась здесь, в горе – разве она не вправе ждать от тебя схожего ответа? - Как я могу защитить ее от тяжелых родов? – буркнул Дубощит. - Никак. Но когда придет время, мы можем пригласить эльфийского лекаря – те близнецы подружились с Авророй, они не откажут в поиске хорошей повитухи из их народа, - ответил Балин, а Подгорный король только и мог, что удивиться тому, как скоро его советник нашелся с этим ответом, заранее его придумал, что ли? - Аврора может попросту не выносить ребенка, - не принял это предложение Торин. – Ты сам знаешь, сколь крупны младенцы нашего народа. - А ты отыскиваешь врага еще до того, как заметил его тень, - вздохнул старший сын Фундина. – Мало того, что «провидицу» лишили ее мира и всякой надежды на возвращение, так еще и в своей жизни ее делают не вольной. Кто из нашего народа так обращается с женщиной? - Я уважаю ее, - буркнул Дубощит. – Именно потому я об этом сказал ей заранее. Мне жаль, что маг уже ушел… - А что ей делать с волшебником? – резонно возразил Балин. – Он никогда не проявлял заботы к девушке. Хоббиты живут замкнуто, да и она не приспособлена к их труду, а эльфы… думаешь, как долго они будут ее привечать? И не забудь, что есть все тот же Белый маг, он может вновь пожелать запереть Аврору где-то. - Хорошо, - вздохнул Король-под-Горой, - ты прав. И я все это знал, когда Таркун сказал мне, что перстень отдал ей часть своей силы в ответ на то, что перед тем она делилась своей силой с ним… Я был расстроен тем, что услышал, я понимал, что ныне Аврора и вправду оказывается как в ловушке. Но что я могу сделать? Жениться на ней, позволить себе и всем радоваться этому браку, чтобы затем наблюдать, как она медленно умирает?! Как я смогу быть счастлив? - А чье счастье для тебя важнее: твое или ее? - Не пытайся меня обмануть… - Я и не делал таких попыток, - улыбнулся Балин. – Но если ее счастье в том, чтобы быть с тобой, то ты отказываешь ей в нем. Если счастье твоего народа в том, чтобы его король женился – ты лишаешь всех нас этой радости. И ныне ты это делаешь, только чтобы быть… заметь, не счастливым, но спокойным самому. Торин промолчал, крыть ему было нечем – он желал все сделать так, как было бы хорошо для него, правда, он при этом полагал, что так лучше и для Авроры. - Представь себя на ее месте, - продолжал старый друг. – Как бы ты себя чувствовал, если бы наша «провидица» уговорами или обманом заставила бы тебя остаться в стороне от битвы? Она спасла бы твою жизнь – разве не это счастье? Она сохранила бы короля для всего нашего народа – это ли не удача? - Никто из гномов не примет правителя-труса! – фыркнул Дубощит. - Все можно обернуть иначе, уж женщина нашла бы способ убедить и тебя, и всех, что это совсем не трусость. - Я всегда буду знать, что если остался в стороне, то струсил! - Тогда не будь трусом, принимай решения смело. Возможно, Аулэ и не пошлет вам детей – и все будет так, как хочешь ты. Возможно, вас благословят, а Йаванна защитит Аврору при родах. Твоя невеста могла бы пойти на обман всех гномов, так, что никто не смог бы упрекнуть тебя в трусости, она придумала бы повод, отчего ты не мог вступить в бой. Когда-то она спрашивала меня о том, можно ли тебя отговорить… Но Аврора поняла тебя, она не стала убеждать сделать что-то неверное для тебя, как она понимает наш народ – она пытается это сделать, она учится этому. - И поэтому я должен понять ее? – процедил Торин. - Должен, - уверенно подтвердил Балин. – Ты – наш правитель, это позволяет слушать меня, но поступать по-своему, ты можешь решать за весь народ, можешь командовать нами в бою, однако ты не можешь заставить каждого думать так, как желаешь ты. И ты слишком умен, чтобы не знать: правитель должен слышать своих подданных. - И подчиняться желаниям женщины? - Расспроси об этом Глоина, - усмехнулся старый гном. Больше он говорить ничего не стал, все вернулись к работе. Король-под-Горой не мог согласиться с доводами советчика. Понимал их, осознавал, что действует и вправду только ради своего спокойствия, знал, что нельзя поступать с женщиной, как с воинами в сражении… но согласиться значило принять возможную смерть Авроры – даже не возможную, но наиболее вероятную. Правда, с Даином о наследовании он говорить все-таки не стал, позволив родичу покинуть Эребор без знаний о том, что Торин не намерен передавать трон ему. Дубощит не передумал, но согласился с тем, что это может подождать. Зато после этого отъезда в Одинокой горе стало практически так, как было, когда они только вернули город себе, помимо отряда, выступившего в поход, здесь остались только пара дюжин гномов из тех, кто жил когда-то здесь, некоторых из них Подгорный король даже помнил, а потому был особенно рад их видеть. Неудивительно, что очередной ужин у них был общий – только их компанией, которой они когда-то выступили против дракона. Аврора устроилась в стороне от Торина, примерно, как это было в начале их пути, рядом с ней были Фили и Кили, что тоже походило на начало путешествия. Куда более не походило на это поведение остального отряда, путники устроились… словно бы тоже несколько в стороне от Дубощита. Размышлять об этом не было нужды, Король-под-Горой отлично понимал такие знаки: его подданные были на стороне девушки, считали, что ему следует извиниться перед ней и принять ее взгляды… Наиболее поразительным было, что даже Двалин так считал! Младший сын Фундина, правда, присел рядом с другом, но поглядывал на него очень насмешливо, а разговор только все это подтвердил. - Когда ты собираешься сдаться? – тихо спросил Двалин. - Почему сдаться? – неуверенно отозвался Торин. - Потому что ты не сможешь иначе, - пояснил друг. – Никто не сможет, в этом я ничего не понимаю, но так говорят старшие. Можно прожить всю жизнь, не полюбив, можно маяться от неразделенной любви, но, отдав однажды сердце и узнав, что это чувство взаимно, невозможно отказаться от шанса быть вместе. Дубощит помолчал, затем произнес еле слышно: - Ты знаешь, я ничего не боюсь, я готов был идти против дракона, я готов выступить против пусть бы и балрога… Но при мысли о том, что она может… умереть от родов, у меня все будто холодеет внутри. - Не мне тебе указывать, - вздохнул Двалин. – Я не знаю твоих чувств. Но я знаю, что сейчас ты не счастлив, как не назову счастливой ее. - Люди быстро забывают свои чувства. - Но ты не человек, да и… ты сам сказал, что она теперь тоже скорее нет. Будете оба мучиться всю жизнь? - Значит, и ты против меня! – покачал головой Торин. - Никто не против тебя, - тихо рассмеялся Двалин. – Ты сам против себя идешь, наши не в силах тебя понять: ты дал нам надежду на возрождение Эребора, на будущую королеву – и теперь от всего этого отказываешься, желая, чтобы и мы все это забыли. Торин, мы не для того пережили эту битву! - Не для того, - со вздохом согласился тот. Но и только. Перебороть себя и уступить Авроре он по-прежнему не мог. Оставалось только смотреть на нее со стороны, любоваться тем, как она поправляет выбившийся локон волос, как слабо улыбается каким-то шуткам парней… Девушка носила его заколку – однако вряд ли это что-то значило. Если бы «провидица» хорошо знала их обычаи, уже сняла бы этот знак и вернула бы Торину, но она плохо понимала все это, Дубощит раньше сталкивался с ее ошибками, потому сейчас хорошо понимал, что Аврора попросту забыла о значении этой вещи, вероятно, она закалывает прическу первым, что попадает ей под руку – и только. Работы в горе по-прежнему очень много, а девушка и в пути не занималась своими волосами, то ли у ее народа не было принято уделять этому внимание, то ли просто берегла время, но она всегда делала что-то очень простое, этому она, наверняка, следовала и здесь. Понимали ли это остальные в отряде? В этом Король-под-Горой не был уверен, может, они потому и ждут от Торина каких-то действий, полагая, что Аврора свои намерения показала, не сняв с себя его знак ухаживания… Наверное, самым верным было в этот момент, при всех, попросить девушку определиться и, если она не желает быть с ним, снять зажим. Но на такое Дубощит тоже решиться не мог, в глубине душе тоже очень надеясь, что все это не случайность, что «провидица» все еще его невеста, она пока обдумывает это. К сожалению, гном не учел того, что слишком внимательно наблюдал за Авророй, он постоянно глазами останавливался на заколке… Они заканчивали ужин, Торин собирался уже уйти, когда девушка протянула Фили свою тарелку, затем медленно сняла с себя зажим. «Провидица» шла гордо, вероятно, Дубощиту только чудился блеск слез в ее глазах, внешне она была спокойна, когда подошла к Королю-под-Горой и протянула ему подарок. - Это ваше, мой повелитель, - выговорила каждое слово она. Говорила на кхуздуле – малое утешение, знак того, что девушка, вероятно, намерена остаться в Эреборе. А взгляды всех присутствующих, тем временем, устремились на Торина – что он ответит?