Глава 89. Дома

По понятным причинам Аврора больше предпочла не включать телефон. Находясь в волшебном мире, вещь тоже становилась волшебной, и пока девушка не могла точно сказать, чего ей ожидать. Будет это что-то вроде палантира? Или останется чем-то уникальным, но неспособным почти никак работать, потому что нет аналогов? Наверное, это стоит обсудить с Гэндальфом. Правда, «провидица» не была уверена ни в том, появится ли маг в ближайшие годы в Эреборе, ни в том, стоит ли ему об этом рассказывать – вдруг он сочтет это слишком опасным? Аврора предпочла сосредоточиться на делах в горе, опять сбегая от того, на что у нее нет ответа. Тем более, что заработавший телефон пугал не только тем, что он может вдруг стать магическим, но и тем, что непонятно, случайность это или что-то значит. И последнее, увы, не добавляло воодушевления: если это сигнал, то не о том ли, что время ускорилось, а значит, уже в обозримом будущем может «начаться» история Единого кольца. В то же время, вроде бы, Некромант изгнан, так быстро он не вернет себе силы. В ту часть истории ведь Аврора даже не вмешивалась! Отсутствие информации и отсутствие какой-либо возможности ее получить в этом мире очень мешало принятию каких-то решений. Именно по этой причине девушка для себя нашла хотя бы какой-то выход – архив. Конечно, пришлось разделить. Первую половину дня Аврора занималась уборкой, но, поскольку основные помещения уже были чистыми, а вымыть весь Эребор было невозможно, этих забот было все меньше, все чаще «прорицательница» занималась новыми припасами, то есть помогала собирать все, что еще можно было отыскать, и превратить это в сидр, варенье или что-то еще, что хранится и может пережить зиму. После обеда Аврора оказывалась в архиве Одинокой горе, где штудировала все, что ей могло попасться, старалась час или два потратить на кхуздул, благо, что Ори или кто-нибудь из принцев всегда готовы были с этим помочь, а остальное время изучать что-то по истории Арды. Все осложнялось, конечно, плохим знанием письменности, в пути девушка этим занималась мало, потому до сих пор читала, как человек, только начинающий изучать язык. И тут хотя помочь ей по-прежнему были готовы все, но «провидица» понимала, что ей необходимо начитать достаточно, чтобы наконец это делать свободно. Вечер она проводила куда приятнее, в компании Торина, делясь событиями своего дня и выслушивая его рассказ. Причем постепенно они начинали переходить на кхуздул, пусть Аврора говорила и с акцентом, конечно, с огромным количеством ошибок в падежах и родах, но все более уверенно. Караван из Железных холмов наконец прибыл. Гномы двигались небыстро, поскольку ехали целыми обозами, полными самого разного скарба, но – что важно – привезли с собой еще и съестные припасы, а также несколько бочек с элем и сидром, то есть немедленно подняли настроение не только своим прибытием, но и возможностью это событие отметить, пусть довольно скромно, чтобы все не растратить. Для Авроры наиболее интересны были прибывшие, поскольку среди них были не только мужчины, но женщины и даже дети. Конечно, первых было большинство, среди трех десятков прибывших приехало только семь женщин и трое детей, притом из них двое были подростки, лишь один – малыш, лет трех по меркам людей. Гноменок был очарователен, эдакий плечистый головастик, который должен был бы постоянно падать из-за своего такого непропорционального строения, но при этом он очень старательно переваливался на своих толстых ножках – один его вид был настолько мил, что девушка твердо убедилась в том, что она хочет точно такого же своего кроху, только с синими пронзительными глазами-бусинками Торина. Из женщин четверо были матронами в возрасте, женами прибывших пожилых гномов и матерями тех воинов, которые ранее прибыли защищать Эребор, потому опасения и робость Авроры пред ними не оправдались. То есть «провидица» знала по своему миру, насколько пожилым людям тяжело принимать новые правила и новых знакомых, особенно когда их ставят выше, а уж дамы из закрытого народа должны были быть особенно строги. Вопреки этому все они, явившись лично представиться ей, выразили признательность за то, что лечила их сыновей. Еще две гномки были матерями прибывших подростков и малыша, их отношение к ней Авроре было не очень ясно, но оно тоже быстро разъяснилось, точнее, его ей разъяснила последняя, совсем молодая гномочка по имени Кельда: дамы были настороженны, не зная, чего ждать от чужой им женщины, однако были настроены довольно дружелюбно, им было даже любопытно, просто забот с детьми и мужьями было достаточно, как и с обустройством в их новом жилье, тут не до того, чтобы заводить друзей. Причин не доверять Кельде не было, тем более она была сестрой одной из этих мамочек, то есть знала об их проблемах не понаслышке. Это, а также то, что по возрасту она была ближе всего Авроре, помогло девушкам быстро найти общий язык, чему «провидица» была особо рада – у нее в этом мире наконец появилась подруга. Эта дружба была не только приятна, но и полезна, потому что о многих вопросах всегда легче говорить со своим полом. Теперь была возможность поболтать о том, какой косметикой пользуются гномки и узнать подробнее об их прическах, «провидица» понимала, что мужчинам этого народа подобное нравится, значит, надо научиться самым причудливым способам заплетать волосы, чтобы удивить (а может и соблазнить) Торина. Еще одним открытием – в приятном смысле – стали бороды женщин. До сих пор Аврора была уверена в том, что растительность на лице некрасива, это и у многих мужчин смотрится как дикость, не то что у дам! Но за время похода ее представления о красоте противоположного пола преобразились в то, что ныне она находила самым красивым невысокого бородатого и усатого мужчину с длинными волосами, довольно короткими ногами и довольно заметным животом. Вот настала очередь и иных «поправок» в образ красоты. Нет, конечно, девушка по-прежнему помнила восхитительных эльфиек, считая их эталоном, однако это было сродни искусству: можно восторгаться картинами старых мастеров, но это не значит, что не стоит взглянуть на мир глазами импрессионистов… Гномки не имели усов и бород как таковых, только у самых пожилых растительность достигала такого размера, усы у них отрастали поздно, потому среди прибывших их почти ни у кого не было, в основном же это была не очень густая поросль по контуру лица, в виде бакенбард, у таких молодых, как Кельда, это и вовсе был очень легкий пушок, что ввергало ее в тоску и переживания, что все растет так медленно. И было от чего: женщины подгорного народа использовали эти бакенбарды, чтобы вплести в них ленты и бусины, порой драгоценные – выглядело это очень мило*. Себе Аврора, наверное, такого не хотела бы, себя она продолжала видеть так, как ей было привычно, однако должна была признать, что бородатые женщины не выглядят ужасно или отвратительно, комично, как это было в ее мире, или абсурдно, в них, в их манере обыграть эту растительность был некий свой шарм. Еще одним приятным «бонусом» было то, что караван прибыл не только с припасами, но и с домашним скотом, то есть при них были не только пони и верховые козлы и бараны, но также несколько коз и овец, значит, можно было надеяться на молочные продукты. Правда, еды для животных у гномов было маловато, хотя переселенцы захватили с собой и сено, и корнеплоды, но последние они не выращивали, потому запас был невелик. Зато как раз в этом им помог Бард: озерники предпочитали перемещаться на лодках, но держали кое-какой домашний скот, для которого запасали еды с лихвой, потому сейчас Лучник быстро сообразил, что их свиньи и объедки со стола съедят, зато часть припасов можно уже отдать соседу как жест дружбы. Что ж, эта зима оставалась суровой в каменных стенах, но совсем не такой голодной, как этого опасалась Аврора. В любом случае «график» дня девушки немного изменился, в него было «внесено» время для помощи прибывшим семьям, а также возможность просто погулять и пообщаться с Кельдой. *** Если до прибытия каравана Торин был горд собой, то теперь чувствовал себя по-настоящему правителем великого государства, пусть пока его население нельзя было сравнить даже с числом жителей Синих гор. Зато каждый прибывший уже был готов работать и сделать все для поднятия Эребора на прежние высоты. Ну, может быть, кроме крохи гномика, но Дубощиту льстило, что даже этого малыша привезли сюда – значит, для него здесь видят будущее. Другие же переселенцы представлялись правителю, называя не только свое имя и род, но и говоря о своем занятии, а потому Торину легко было их назначить к их месту работы, так что гора удачно получила и ювелиров, и рудокопов, и скульпторов, и конюших. Аврора, как отметил Подгорный король и она подтвердила это своими вечерними рассказами, нашла общий язык с приехавшими женщинами, пристроила их к тем обязанностям, которые им следовало выполнять, при этом присматривая за тем, как делается работа, пусть пока она это делала более для того, чтобы обучиться, а не чтобы кого-то проверить. Вторым приятным событием стало то, что Бард уже не только на словах, но делом показал свою заинтересованность в союзе с гномами – после такого любые сомнения в его честности отпали, Торин был уверен, что все обязательства люди, под руководством своего нового правителя, будут исполнены. В этих условиях обиды Трандуила были ничуть не интересны Королю-под-Горой, хотя Дубощит по-прежнему чувствовал некоторый долг перед сыном Лесного правителя, тем более, что некоторые аккуратные вопросы от Авроры заставляли думать, что девушка не оставляет идеи как-то помирить их народы, правда, спрашивала она очень осторожно, не желая его обидеть… Бесполезное занятие! И потому что сам Торин не собирался обижаться на невесту, и потому что между гномами и эльфами неприязнь была слишком долгой, история с ожерельем и последующие скитания из-за дракона, в которых остроухие не помогли подгорному народу, стали кульминацией неприязни, но не зародили ее. Впрочем, Король-под-Горой допускал, что кто-то из вновь прибывших мог относится к эльфам лучше – некоторые из них ранее не проживали в Эреборе, их родители тоже не были родом отсюда, за столько поколений, не имея контактов с остроухими и находясь от них очень далеко, гномы могли видеть в Дивном народе, конечно, не друзей, но более-менее дружескую расу, не испытывая отвращения. И все-таки никто из них не поймет, отчего Дубощит делает столь ценный подарок эльфу, а Трандуил вовсе считает, что перед ним в долгу весь мир. И неважно, что там придумает Аврора, это не решит тысячелетние проблемы меж народов. Теперь Подгорный король склонялся к мысли о том, что остроухого соседа сможет хорошо проучить, когда Дейл будет отстроен. Трандуил ведет торговлю через Эсгарот, ныне Мирквуд и Озерный город зависели друг от друга: бургомистр мог поднять пошлины – и тогда Лесной король вынужден был бы платить втридорога за любимое вино и иные товары юга, в то же время и правитель эльфов мог снизить объем покупок или даже вовсе на какое-то время от них отказаться – и в этом случае эсгаротцы не получили бы вообще ничего, одной торговлей рыбы много не заработаешь. Возрождение Эребора и Дейла приведет к тому, что последний станет основным местом товарообмена, однако не было сомнений, что озерники не упустят своего, поскольку самые удобные пути все равно проходят по реке, Эсгарот будет брать хорошие пошлины с торговцев. И в этой ситуации ценность связей с Трандуилом упадет. Иными словами, Дубощит допускал, что все может устроиться само собой: если глава Озерного города достаточен жаден и хитер, он начнет брать с Лесного короля втридорога, и после у того не будет иного выхода, если он не хочет переплачивать, искать хороших отношений с гномами. Возможно, так было и раньше, не просто так Трандуил считался с Трором, просто в те годы Торин был слишком молод, чтобы это понять. Правда, все это будет очень не скоро. И дело не в том, что Дубощит не мог ждать, он был уверен, что еще увидит величие Эребора и вновь наполненный торговцами и гостями Дейл. Вот только с годами «долг» перед Леголасом будет висеть над гномом, сам себя он будет видеть все это время неблагодарным за помощь. А что иное он может предложить молодому принцу как знак своей признательности? Тот не казался, в отличие от своего отца, поклонником ценностей. Зато, если вспомнить их первую встречу, оценил Оркрист… *** В новых делах и заботах был потерян счет дням. За это время Аврора вместе с подругой отыскала чудесные теплые воды внутри горы – настоящие термы! Это было здорово, несмотря даже на водопровод, который к этому времени гномы полностью наладили, но подземные термальные источники дарили потрясающее чувство расслабленности, а также радовали любую женскую душу мыслями о том, сколько отличной косметики можно сделать. Помимо этого «провидица», честно проводя время в архиве, начала довольно бегло читать, попутно почерпнула кое-какие детали истории гномов и научилась поддерживать простой разговор на их языке. Нашла она немного и об ожерелье, гном-летописец, который это отмечал, был при этом довольно краток и подробностей той истории не записал, он только в хронологическом порядке описал историю: в такой-то день эльфы передали в работу самоцветы, в такой-то гномы послали им весть, что потребуется больше времени и золота, а оттого цена увеличится, что Лесной король одобрил, ну а затем было упоминание прибытия Трандуила в Эребор и его отказ платить, после чего Трор не стал отдавать ожерелье. То есть выхода она не отыскала, зато, поскольку уже была зима, у Авроры освободилось очень много времени. И не только у нее, как она заметила, что навело ее на мысль узнать гномов уже в привычной для них «среде», в их работе. Скажем, последние дни, постоянно проводя их со своим полом, девушка успела найти общий язык со всеми прибывшими гномками, доказала пожилым дамам, что она старается думать обо всем в горе, искренне сделала все, чтобы помочь матерям хорошо устроиться – и ее действительно приняли, на нее посматривали все еще с интересом, но абсолютно без неприязни. Особенно всем подгорным красавицам льстило, что Аврора пытается научиться у них всему тому, чего не знала сама, а она действительно хотела иметь представление и о том, как доить козу, и о том, как ткать шерсть. В общем, это было очень приятно и полезно, но, к сожалению, не приближало ее к ответу о том, как им строить отношения с соседями, пока все, что она могла придумать, это хотя бы разобраться до конца в мироощущении гномов. Ее осторожные расспросы Торина о его намерениях тоже ничего не давали, он так или иначе давал понять, что не станет никому ни в чем уступать, если не видит уступок в ответ, а от эльфов он этого не дождется никогда, намеков на возможного посредника он не понимал или не желал никого таким видеть. По этой причине Аврора и обратилась к мыслям о том, что единственный способ, который у нее остается и который если не даст выгоду, то не будет и бесполезен, это вернуться к более тесному общению с отрядом. Тем более… она скучала. Оказывается, даже короткие разговоры в пути обладали своей романтикой, ей хотелось вновь сидеть у костра и принимать кружку чая от Дори, слушать музыку Бофура, следить за тем, как Двалин начищает свой топор, замечать насмешливые переглядывания Фили и Кили, а также как Ори в задумчивости грызет свой грифель, за тихими историями Балина видеть сражения и глубокие пещеры, а за короткими фразами Нори прятать усмешку, прислушиваться к речи Бифура на кхуздуле, пытаясь угадать значения незнакомых слов, и искренне сочувствовать Бомбуру, потому что тот мало поел, и Глоину, потому что тот скучает по жене и сынишке, ну и конечно посмеиваться над Оином, который то слышит все, то не слышит ничего. Проще всего было, конечно, с Ори, в эти дни они виделись регулярно, общались, пусть в основном по делу, то есть обсуждая кхуздул и грамматику, но все же они немало узнали друг друга. По-прежнему скромный молодой гном среди свитков и книг буквально преображался, с удовольствием рассказывая о том, откуда что взялось и кем, вероятно, было записано. И к этому дню они с девушкой нашли своего рода развлечение: отыскивали схожие истории в их мирах, особенно среди мифов и легенд. Итогом стало то, что «провидица» немало обогатила свои знания обычаев подгорного народа, а Ори – записал пару сказок, из которых, Аврора была в этом уверена, он позже сделает парочку гномьих историй. Надо попробовать устроить им всем посиделки, придумать какой-то повод (который пока никак не находился), а перед тем можно к кому-то из отряда прийти, попробовав разузнать об их новом занятии в Эреборе, например. Но еще до того, как она перешла к своему плану… ее соотрядники устроили сюрприз для нее и многих «новеньких». Начали все, конечно же, парни, которые в один день притащили елку! Девушка тут же припомнила, как делилась рассказами о своем мире, в том числе говорила о праздниках, конечно, говорила об обычае наряжать елку, празднуя конец одного года и начало другого, при этом даты начала года не совпадали со здешним календарем. И ведь не забыли же они! - О… ну… - неопределенно пробормотала Аврора. - Установим в тронном зале! – радостно объявил Кили. – И украсим. Бифур сделал несколько деревянных игрушек кстати, подойдет? «Провидица» проследила за тем, как малыш-гноменок, явившийся как раз сюда вместе с мамой, с которой Аврора обсуждала запасы травы для коз, с восторгом топчется вокруг елки, не понимая, зачем она тут нужна, и девушке вдруг очень захотелось подарить всем, кто перебрался сюда, кто возрождает жизнь в горе, а особенно вот этому первому здесь крохе-жителю кусочек сказки, пусть никак не связанной ни с какой верой. Для него это будет капелька волшебства сейчас, когда тут мало радости. Если парни решили это сделать, значит, это не противоречит их традициям, в этот день у них не было никаких праздников, при этом они, кажется, видели в этом неплохой способ развлечься. - Давайте нарядим, - согласилась Аврора. – Тем более мы прочистили все световые окна к залу, вечером тут будет красиво. - Даже больше, чем ты думаешь, - уверил ее Фили. - Думаю, будет елка в Кремле, - тихо хихикнула девушка. *** Вышло и вправду очень красиво. Елка была украшена довольно просто: кроме игрушек Бифура тут были только банты и ленты, а также найденные в разных покоях куклы и солдатики – но эти игрушки Аврора вешала на дерево с отдельным трепетом, которым смогла поделиться только с Торином и то лишь шепотом: - У нас это семейный праздник и… мне хочется верить, что однажды те, кто играл с этими игрушками, сможет вернуться сюда и тоже отметить это с нами. Как после это будут делать его дети… Кажется, Дубощит ее отлично понял, потому что признательно совсем несильно пожал ладошку девушки. Дополняли елку лакомства – те, которые дамы смогли сделать в этих условиях, имея очень немного продуктов, но зато упаковав каждое, чтобы оно было словно подарок для тех, кто будет участвовать в «празднике». А вот что действительно удивило на елке, так это подобие гирлянды, но из небольших драгоценных и полудрагоценных камней, притом среди них было очень много бриллиантов – насколько Аврора вообще могла определить это, а она, все-таки немало узнав об этом народе, предполагала, что гномы не размениваются на такие «мелочи», как горный хрусталь. Настоящее волшебство началось вечером, когда в общей темноте зала свет от луны и звезд, проникнув внутрь, попал на все эти камни – и теперь девушка была уверена, что это было сделано умышленно, потому что свет играл и отражался, буквально «зажигая» елку, а парни усилили этот акцент, добавив «теплого» света, удачно расставив факелы. Да им математики не надо, они все так рассчитают! Ужин был самым простым, единственное, что его отличало от прочих – сейчас в тронном зале были все жители Эребора. Торин воспользовался этим моментом, чтобы официально вновь представить всем Аврору и выразить надежду, что прибытие каравана станет началом их дружной великой жизни. Теперь девушка поняла, отчего никто из гномов не был против устроить этот праздник: видимо, парни предложили порадовать ее, а Дубощит поддержал, прозорливо сообразив, что ему надо как можно скорее сплотить свой народ, среди которых не все даже знали друг друга, и семейный праздник из культуры Авроры сюда подходил прекрасно, тем более, что показывал ее, как будущую королеву, желающей заботы и даров им всем, готовой разделить этот ужин и праздник с посторонними, как с родными. «Прорицательница» ничуть не была против, понимая, что это и вправду необходимо им всем, а еще после заметив, с каким уважением на нее поглядывают гномы, что прибыли с караваном и знали о ней только с чужих слов – кто-то от жены, кто-то от друга, у которого есть жена. Еще одной «заслугой» этого праздника Аврора считала то, что Кельда все это время с большим интересом поглядывала на Нори, видимо, пораженная его талантом делать прически. Подруга и раньше пыталась осторожно расспрашивать о походе, но было не очень понятно, интересно ли ей узнать о том, сколько опасностей преодолел отряд, или о ком-то конкретно из гномов, а вот сейчас интерес стал ясен. И, судя по довольному виду мужчины, тот совсем не был против этого. Впрочем, постепенно в зале все-таки остались только участники отряда Дубощита – все другие, возможно, понимая желание лидера и его спутников, а возможно, видя в них тех, кто стоит выше, отправились спать. - Получилось… чудесно, спасибо! – от души поблагодарила братьев Аврора, и не удержалась от улыбки, когда Дори протянул ей чашку чая. - О, это еще не все! – огорошил ее Фили. После этих слов Бофур начал наигрывать что-то торжественное, а Бифур достал довольно объемный мешок, который был немедленно вручен девушке. - Это не подарок от Торина, - тут же весело заметил старший из племенников, - так что дядя все еще думает, как тебя отблагодарить за помощь с возвращением Эребора. Но мы все приложили руку к этому, надеюсь… мы сделали верно. Аврора со всевозрастающим интересом открыла мешок. Невысокие сапожки из кожи с мехом по верху и обитые металлом по краю и каблуку. Но – и это главное – с лезвиями по центру! Коньки! - Озеро тут неподалеку полностью замерзло, - заметил вдруг Торин с улыбкой. – А парни сказали, тебе нравится… Тебе ведь нравится? Мы все пытались придумать, как это может выглядеть… У нас получилось? - У вас получилось, - прошептала Аврора. Она действительно была дома.