Глава двадцать пятая. Истинное лицо

       Лев уже некоторое время сидел неподвижно, глядя в одну точку и не издавая ни звука, когда из тайного хода за шкафом послышался скрип. Клара инстинктивно отпрянула к креслу; Лев поднял измождённое лицо, но вставать не спешил.        А уже мгновение спустя они встретились взглядом с Каином.        Клара моргнула. Вот уж кого она не ожидала (и совершенно не была готова) увидеть именно теперь. И пока Каин смотрел на них с удивлением, она испытывала... гораздо более смешанные чувства. В первую очередь из-за того, что перед глазами до сих пор стояло фото, снятое на камеру мобильного телефона Лаэрта. Впрочем, и кроме этого...        Неловкую тишину нарушил Лев: спустя, наверное, целую минуту молчания в его глазах промелькнула ясность — и, отведя взгляд, он рассеянно произнёс:       — А, Каору-кун...        Клара вздрогнула и быстро повернулась к брату. Впрочем, она скоро осознала бессмысленность этого действия и переключила внимание на Каина — как раз вовремя, чтобы заметить, как удивление на его лице сменилось напряжением. Ещё пару секунд он помялся, стоя на пороге тайного хода, прежде чем наконец выйти в кабинет и осторожно начать:       — Лев... сан?        При этом смотрел он исключительно на Клару. Не выдержав его внимания, она отвернулась и бросила:       — Можешь не стесняться, Каин-кун: я теперь знаю... про вас с братцем Львом.        Румянец на щеках Каина оказался достаточно ярким, чтобы его можно было заметить даже краем глаза. Пожалуй, он был единственным, что помогло не покраснеть самой Кларе. Что ни говори, а то фото очень сильно поменяло её восприятие Каина и Льва. В первую очередь потому, что, как она сейчас запоздало сообразила, ей прежде почти не доводилось видеть целующихся людей — как минимум, реальных знакомых, да ещё и настолько близких. Это оказалось слишком... сюрреалистично. И неловко. Нет, конечно, был Лаэрт со своими девушками, но он не то чтобы часто делал это у неё на глазах, да и как будто это было несколько иное... и вообще...        При воспоминании о Лаэрте в груди больно кольнуло, а кулаки сжались до белых полумесяцев на ладонях.        Тишина затягивалась...        В какой-то момент Лев выдохнул и, наконец-то повернувшись к Каору, устало поинтересовался:       — Каору-кун, ты что-то хотел?        Каин — Каору — с трудом оторвал взгляд от Клары, всё ещё слегка краснея... и вдруг встрепенулся. Быстро прошагав к ним двоим, он положил ладонь на грудь и встревоженно заговорил:       — Ах, да! У нас серьёзные проблемы! — не получив ожидаемой реакции, он сглотнул и с нажимом продолжал: — Вас, наверное, смущает, что я так внезапно и надолго исчез, но... на самом деле, после нашего, Лев-сан, разговора в столовой я нашёл тайный ход в котельной. Ну, знаете, я хотел сходить попрощаться с Хитклифом-саном, спустился, а там... Так вот, это был не просто тайный ход — оказывается, под домом целая сеть подземелий!        Клара без особого энтузиазма кивнула.       — Ага, мы знаем. Мы нашли их карту и как раз собирались туда спуститься через ход, откуда ты сейчас вышел, пока... не помешали обстоятельства.        Каору проигнорировал её апатичный тон и махнул рукой.       — Это не самое важное сейчас. Важнее то, что я всё это время его исследовал — и в конце концов нашёл лестницу ещё ниже. А там — настоящая древняя лаборатория!        На этом моменте интерес Клары наконец-то пробудился.       — Погоди, Каин-ку... Каору-сан, — перебила она, хмурясь и игнорируя то, как вздрогнули от этого обращения Лев и Каору. — Ты хочешь сказать, что она... что там не было никаких замков, дверей с шифрами или чего-то подобного? Просто открытая лаборатория?        Каору моргнул и осторожно кивнул.       — Ну... да. Просто открытая дверь. Возможно, — неуверенно продолжал он, — она и была не так давно заперта... Но в этой лаборатории определённо кто-то недавно был! И я так не только из-за двери говорю — нет, тут как раз та проблема, с которой я начал. В этой лаборатории работает огромный котёл — и, кто бы его ни зажёг, о пожарной безопасности он явно не беспокоился! Если его как можно скорее не потушить, мы тут все либо в любой момент взорвёмся, либо сгорим в пожаре! Вот только сам я эту махину потушить не могу: у него какой-то дикий механизм с крышкой и рычагами, с которыми я один просто не справлюсь... да ещё и проржавело всё от времени, зараза... Я, конечно, сделал всё, что мог, — он показал перемазанные сажей и пылью ладони, — дёргал эту крышку и рычаги так и сяк, убрал подальше какие-то склянки с чёрт знает чем, но... если честно, я надеялся найти с вами Лаэрта-сана. Его помощь пришлась бы очень кстати.        На последних фразах его встревоженный тон сменился неловким, и он вопросительно взглянул на Льва и Клару. Те стыдливо отвели глаза — в первую очередь друг от друга. Каору лишь сильнее смутился. Лев с тяжёлым вздохом провёл по лицу ладонью и медленно поднялся с места.       — Вся эта ситуация и правда звучит опасно. Мы с Кларой-тян, конечно, так себе помощники, но, может, совместными усилиями сможем что-нибудь сделать.        С этими словами он устало улыбнулся. Каин поколебался, прежде чем улыбнуться в ответ и с видимым облегчением кивнуть.       — Да, думаю, втроём у нас есть шансы разобраться.        На этом и порешили — и вот уже Клара спускается в подземелье через тайный ход в кабинете в третий раз. Плетясь последней в цепочке из троих людей, имея чёткую миссию, зная, что в конце её не ждёт очередной тупик... при этом не услышав ни слова про труп кузины на пути, который прервал её исследование в прошлый раз...        И слишком опустошённая, чтобы хоть что-то чувствовать по этому поводу.       — Ну что, взбудоражена долгожданным проникновением в тайну бессмертного алхимика?        Кларе было настолько всё равно, что она даже не удивилась, когда в ответ на её вялые мысли из пустоты туннеля прозвенел голос Эрики. Лениво обернувшись, она увидела её — ведьму, окружённую знакомым сиреневым туманом, в неестественно светлом коридоре. Всякий намёк на присутствие Льва и Каору тем временем исчез. Лишь улыбающаяся, слишком уж довольная Эрика Октавиан...        Клара устало выдохнула.       — Вы издеваетесь?        Эрика всплеснула руками — и тут же прижала ладони к щекам с выражением наигранного удивления.       — А были другие варианты? — поинтересовалась она, приближаясь к Кларе.        Та неприязненно цокнула и отвернулась.       — Не могли бы вы оставить меня в покое? У меня сейчас нет настроения на ваши развлечения.        Однако не успела она сделать шаг прочь, как ей на плечи легли ладони Эрики — и прямо в ухо сладко-сладко прозвучало:       — О чём ты, дорогуша? Ты существуешь для моего развлечения! Вернее, — поправилась она, отпуская Клару и отступая назад, когда та резко развернулась к ней, — для моего, а также почтенных ведьм Сената. Если ты ещё не уяснила, это единственная причина, по которой тебе позволено переигрывать эти два дня. Искать убийцу, раскрывать вековые тайны... Впрочем, — Эрика усмехнулась и прикрыла один глаз, — мы все давно поняли, насколько у тебя с этим плохо, — вон, даже леди Бернкастель отказалась тебя навещать в такой, казалось бы, ответственный момент. Так что только и остаётся, что наслаждаться тем, как ты сама рушишь всё, что так стремилась защитить...        Эрика развела руками и с расслабленной улыбкой покачала головой. Клара, слушавшая её монолог в неприятном удивлении, в этот момент окончательно закипела. Чувствуя острое желание её ударить, она уверенно зашагала к ней с угрожающим:       — А кто, по-вашему, в этом виноват? Кто мне внушил, что Лаэрт тогда умер именно из-за меня, а Лев — из-за того, что я не была с ним? Из-за кого я, по-вашему, эти два дня...       — Ты на меня свои косяки не вешай, — неожиданно холодно перебила Эрика, перехватывая её занесённую руку. Больно сжав запястье Клары, она одарила её убийственно непроницаемым взглядом и продолжала: — Хочешь сказать, я тебя заставила что-то делать? Вроде я никаких инструкций тебе не давала, нет? А даже если бы давала, — по её лицу расползлась издевательская улыбка, — хочешь сказать, ты бы стала прислушиваться к идеям врага? Ты что, правда готова так открыто признать себя дурой? Я, на минуточку, играю за фигуру убийцы, если ты не забыла!        Эрика рассмеялась ей в лицо. Клара задрожала. Конечно, она права, определённо права; только идиот доверится кому-то, кто всегда открыто говорил, что именно он устроил резню — пусть даже исключительно в роли режиссёра. И всё же, и всё же... Что ей делать с этим гадким чувством? Как избавиться от кома в груди? Выплюнуть его Эрике в лицо? Высказать всё в самых честных выражениях? Всё-таки попытаться ударить её? Или...       — К тому же, — продолжала Эрика, склоняясь к ней и беря за подбородок, — ты можешь сколько угодно винить меня в том, какую стратегию ты избрала на эту игру и какие решения в ней принимала, однако... — лицо Эрики стало ближе, а прищур — самодовольнее, — ты никак не сможешь свалить на меня то, как сдала своего любимого братика Льва за пару месяцев до неё!        Клара похолодела.        Верно.        Как ни посмотри, случившееся — не результат одной только стратегии на текущую игру. Ведь самое страшное было совершено до неё. Это был исключительно её, Клары, грех. Её вина. Так какой тогда смысл вымещать злость на Эрике? Да и... была ли эта злость когда-нибудь предназначена Эрике?        Нет, у этой злости мог быть лишь один объект.       — Что ж, вижу, я свою мысль донесла, — нараспев произнесла Эрика и отстранилась, вдоволь наглядевшись на бледное, залитое холодным потом лицо Клары. — Надеюсь, теперь ты всё понимаешь, да? Эту трагедию надо было останавливать раньше — а теперь тебе остаётся лишь одно.        Клара сглотнула.       — Что именно?        Голос перестал ей подчиняться, выходя из горла жалким сипением. Эрика снисходительно улыбнулась. Чуть помолчав, она вдруг протянула руку к голове Клары и потрепала её по макушке.       — Доиграть свою жалкую роль до конца, конечно же! — радостно объявила она.        Была ли то интуиция или здравый смысл, но от такого тона Эрики внутри Клары всё определённо сжалось. Что именно ей теперь отыгрывать? Есть ли вообще во всём этом смысл? И что на самом деле подразумевает "конец"?        Клара бессильно сжала кулаки и низко опустила голову.       — Клара-тян, в чём дело?        Голос Льва непривычно резко вернул её в реальность. Туман рассеялся в мгновение ока — а вместе с ним исчезла и фигура Эрики, погружая туннель во тьму. Впервые этот мрак казался таким утешающим...        Клара быстро развернулась к Льву. Тот смотрел на неё с искренним беспокойством, очевидно, встревоженный тем, как внезапно она остановилась. Поймав её взгляд, он изобразил на лице слабую ободряющую улыбку.       — Если ты себя плохо тут чувствуешь, не стесняйся и скажи. И вообще, чтобы не потеряться...        С этими словами Лев привычным жестом потянулся взять её за руку... которую она тут же отдёрнула, как от огня, едва ощутив прикосновение его тёплых пальцев. Лев одарил её непонимающим взглядом. Клара скрипнула зубами. Как он вообще может продолжать быть таким добрым после всего случившегося?       — Вот поэтому Лаэрт тебя и ненавидит! — в сердцах выпалила Клара — и, опустив голову, собралась было быстрыми шагами его обойти.        Хватка Льва на её запястье никогда ещё не была настолько жёсткой.        Клара застыла то ли от боли, то ли неожиданности. Непроизвольно она подняла на Льва удивлённый взгляд — лишь чтобы натолкнуться на его непривычно сердитое, но при этом полное муки лицо.       — По-твоему, ты сегодня недостаточно сделала мне больно? — с чувством спросил он.        И, никак больше не объясняясь, развернулся и двинулся вслед за Каору, увлекая Клару за собой. Та могла лишь пристыженно опустить голову, сдерживая тошнотворное отвращение к себе и игнорируя обеспокоенные взгляды Каору.        Дорога по подземным коридорам на этот раз ощущалась бесконечно долгой. Мучительная тяжесть сковала ноги цепями, мешая ими шевелить, — иначе почему они дошли до поворота лишь спустя целую вечность? А дальше — всё более сгущающаяся вокруг луча фонарика в руках Каина тьма, всё более тяжёлый, вязкий воздух, сквозь который сложно было протолкнуться... но, справедливости ради, без этого мерзкого приторного запаха. Возможно, это как-то связано с теми склянками, которые Каин, то есть, Каору убрал? Ну, не важно. Главное, что теперь ничто не вытравит их, как вытравил их с Лаэртом тот противный запах в конце прошлого мира...        Их с Лаэртом...        Теперь, когда она думала об этом, возможно, у того мира был не такой уж и плохой конец. По крайней мере — для них двоих.        Именно с этими мыслями она ступила на верхнюю ступеньку длинной лестницы. А затем — очередной бесконечный спуск в глубины ада... Клара поймала себя на мысли, что была бы не против, если бы эта лестница действительно была вечной. Зацикленной, как в страшилках и видеоиграх.        А потом перед ними возникла открытая дверь.        Клара непроизвольно сжала руку Льва, получив не менее автоматическое сжатие в ответ. Даже в своём подавленном состоянии она не смогла не испытать волнения. Вот она — цель, к которой она шла в прошлом мире и вяло пыталась достичь в этом. Всего один шаг — и они окажутся внутри. А пока, с порога, она может рассмотреть этот таинственный мир, как содержимое аквариума.        Сравнение оказалось достаточно уместным. Освещённая тусклым, трещащим в большом котле из-за решёток огнём, лаборатория отбрасывала алый отсвет на их лица, пока они находились в тени. Тень окутывала и большинство уголков комнаты — всё, находящееся у остальных стен, тонуло во мраке, вырисовываясь лишь смутными очертаниями. Да и в освещённых частях можно было рассмотреть на так уж много: большой стол в центре комнаты, заваленный ветхими бумагами, книгами и колбами, да полки и тумбочки у стен, заставленные тем же. В стекле поблескивало отражение огня, иногда разбавленное цветом содержащейся в сосуде жидкости. Большинство предметов покрывал толстый слой пыли, кое-где свисающей с полок паутиной.        Обратив на неё внимание, Клара прокашлялась и прикрыла рот ладонью. Лев и Каору вздрогнули от неожиданного звука, и первый спешно прикрыл Клару собой... от чего-то. Впрочем, он быстро понял, что "угрозой" была она сама, и, неловко кашлянув, прошёл в лабораторию.        В следующий миг он громко чихнул. Каору закатил глаза.       — А вы, кажется, задались целью перебудить тут всех мёртвых... — пробормотал он, заходя следом за Кларой и Львом, уже успевшими спуститься по очередным (к счастью, всего трём) ступенькам. В ответ на их неловкие усмешки он глубоко вздохнул... и чихнул даже громче, чем Лев. Клара улыбнулась.       — Не только мы, — заметила она, обернувшись к нему.        Каору поджал губы, но ничего не ответил. Впрочем, даже при таком тусклом освещении Клара ясно видела румянец на его щеках. Видимо, она слишком многозначительно улыбалась, так как Каору потряс головой и торопливо отвернулся, чтобы прикрыть дверь.        А затем раздался оглушительный грохот.        Всё последующее происходило, как в замедленной съёмке. Отшатнувшись, Клара упёрлась в стоящего позади Льва — и наблюдала, как Каору дёрнулся, как нелепо махнул руками у пояса, как ударился о дверь... и как его тело с расползающимся по светлым волосам тёмным пятном медленно сползло по этой самой двери — лишь чтобы в конце жалко повалиться со ступенек в сторону, прямо к её ногам.        В ужасе глядя на безвольное тело, Клара зажала рот ладонями. Даже после стольких трупов в трёх мирах, нечто подобное она видела лишь во второй раз.        Человек умер у неё на глазах.        Живот скрутило в тугой жгут, а содержимое резко запросилось наружу. Что с ней такое? К чему эта тошнота и озноб? Она же привыкла к смертям. Она видела уже столько изуродованных трупов. Она не раз говорила с человеком — а спустя время обнаруживала его мёртвым. Так в чём же теперь разница? В том, что она говорила с ним только что? В том, что она застала момент, когда в его голове появилась дыра? Или в том, как он рухнул на землю? Всё же совершенно как обычно...        Кроме того, как молниеносно завёл её себе за спину Лев, раскидывая руки и прикрывая от некой опасности.        Той самой, которая только что выстрелила в Каору — и в чьей руке теперь дымился знакомый револьвер.        Убийца.        Впрочем, не то чтобы Клара достаточно хорошо что-то видела. Убийца достаточно умело пользовался особенностями территории — даже сейчас, выдав своё присутствие, этот человек продолжал скрываться в тени. Огонь котла выхватывал лишь левую руку, держащую револьвер... впрочем, в сочетании с высотой и этого было достаточно.        А уж когда он вышел из мрака им навстречу, сомнениям не осталось места.        В комнате, заполненной запахами пыли, сырой земли и пороха, улыбаясь хоть и не привычно слащавой, но одновременно смутно знакомой улыбкой, их держал на прицеле Ямазаки Сохей.        Осторожно выглядывая из-за спины Льва, Клара не могла поверить своим глазам. Конечно, у неё была такая версия, но всё же... Картина была слишком непривычная. Заискивающий трус и льстец, которого она знала, не стал бы смотреть на них с таким превосходством, какому могла бы позавидовать сама Мизунохара Мияко. Да ещё и этот пистолет... он и правда держал их на мушке. Он и правда только что, при ней убил человека...        Истина не хотела укладываться в голове даже в сочетании с отчаянными воплями интуиции.        Некоторое время в лаборатории висела тишина. Наконец Сохей склонил голову набок и, посмеиваясь, радушным тоном заговорил:       — Лев-кун, Клара-тян! Как я рад, что вы наконец-то решили ко мне присоединиться. Видите ли, мне тут было немного скучно и одиноко...       — Зачем вы убили Каина-куна? — ровным тоном перебил Лев.        Сохей прохладно воззрился на него. Серьёзность на лице Льва не вызвала у него ничего, кроме снисходительной улыбки.       — В смысле "зачем"? Лев-кун, неужели ты ещё не понял? Я — убийца! Это я всё это время убивал членов вашей славной семьи. Разве не естественно, что я совершу ещё одно убийство?        Лев нахмурился.       — Я не об этом. Зачем вы только что убили своего сообщника?        На этом вопросе удивлённым взглядом одарила его и Клара. Конечно, она сама раньше допускала мысль, что Каин может быть как-то замешан в происходящем (даже рассматривала его как возможного убийцу!), однако от Льва это слышать было странно. Вдвойне странно — после того фото. Как он, человек, до последнего не выдававший тётю Цудзуру в прошлом мире, так легко называет сообщником... возлюбленного? Клара скосила глаза на труп Каина.        Интересно, как давно Лев всё понял и почему вообще тогда согласился с ним пойти?        Сохею, очевидно, все эти переживания были неведомы. Прикрыв глаза ладонью, он запрокинул голову назад и захохотал.       — А-а, прости-прости, Лев-кун: совершаю ту же ошибку, что твои бестолковые родственники! — весело воскликнул он, отсмеявшись. А уже в следующий миг он безмятежным тоном продолжал: — Что ж, раз уж я наконец-то понял твой вопрос, тут всё просто. Уж не знаю, по какой причине, но Каин-кун о-о-очень ненавидит некоторых членов вашей семьи. Я дал ему возможность расквитаться с ними в обмен на помощь в моём деле — и свою мечту он исполнил. Как и роль в моём плане. Сделка выполнена. Мне он больше не нужен. Разве не естественно мне избавиться и от него?        Сказав это, он небрежно повёл плечами. Клара опустила глаза. С точки зрения логики, она его прекрасно понимала: будь она убийцей, она бы тоже не оставила сообщника в живых. Однако с точки зрения эмоций... Смотреть на то, как дрожат раскинутые руки Льва, было невыносимо. Хуже лишь краем глаза видеть растекающуюся по земле всё ближе к её туфлям кровь.        Внезапно Клара нахмурилась.       — Странно... я совсем не чувствую запаха крови... — пробормотала она себе под нос.        Однако Сохей прекрасно её услышал — и неожиданно оживился.       — О, великолепная наблюдательность, Клара-тян! Да, запаха крови действительно нет — потому что это место просто кладезь редких интересных реагентов. И, так уж вышло, кое-какой из них как раз очень хорошо подавляет именно запах крови. Иначе бы мы с вами тут давно за нашей милой беседой задохнулись со всеми этими трупами, которые я сюда перетащил!        Лев побледнел.       — К-какими ещё трупами? — дрожащим голосом спросил он.        Сохей одарил его каким-то особенно внимательным взглядом.       — Ну как же? Корделии-тян и Джессики-тян, разумеется. Иначе, — он издевательски оскалился, — как ещё мне соблюсти часть стихотворения про "двух идентичных"?        Лев пошатнулся, и Клара даже в такой темени готова была поклясться: на лице Сохея промелькнуло какое-то неестественное удовлетворение. А Лев, буквально трясясь от ярости и бессилия, прохрипел:       — Значит, вы и правда всё это время убивали из-за стихотворения и секрета Коппелиуса? Чудовище...        Сохей ответил на это снисходительной усмешкой. Игнорируя испепеляющий взгляд Льва и напряжённый — Клары, он вдруг сделал пару шагов в сторону. Чуть ли не вслепую он дошёл до тумбочки у стены — и, отпихнув какую-то кучу мусора носком ботинка, опустился на скрипучую поверхность. Скрестив ноги, он вновь сосредоточил внимание на Льве и Кларе.       — А вообще я даже немного удивлён, что Каин-кун всё-таки смог довести свою миссию до конца, — неожиданно доверительно поделился он. — Я имею в виду, после того как он пытался выторговать у меня жизнь Памелы-сан и просто увести её подальше по тайным ходам... Что уж говорить о его истерике, когда его при переносе спущенного из окна Такечи-сана поймал Хитклиф-сан и ему пришлось спонтанно его убить! Да-а уж, я бы не удивился, если б он сейчас не привёл вас, а сказал вам что-нибудь вроде: "Бегите, куда глаза глядят, — главное, подальше отсюда!"        На этих словах он посмеялся, словно только что рассказал удачную шутку. У Клары с каждой секундой разговора всё больше плавился мозг. Она понимала лишь две вещи: главным убийцей всё это время был Сохей, а Каин привёл их к нему специально, выдумав предлог. Впрочем, возможно, и не совсем выдумав — котёл выглядел именно так, как Каин его описывал, а в прошлых мирах происходили и взрыв, и пожар... Да и трюк с окном Сохей только что подтвердил.        ...это и правда то, о чём ей надо думать, когда на неё направлен пистолет?        Однако ход мыслей Льва оказался даже более неожиданным.       — Двенадцать убийств, — вдруг ровным тоном произнёс он.        Сохей и Клара подняли на него растерянные взгляды.       — Что? — переспросил Сохей, моргая.        Лев спокойно прикрыл глаза.       — Я подсчитал: вы совершили двенадцать убийств. Первый терцет — по нужным частям света были раскиданы трупы Джесси-тян, тёти Цудзуры и Котобуки-сан. Второй терцет — струны связали Хитклифа-сана, ветви проткнули Памелу-сан, а дядя Такечи — повешен. Дальше... — Лев нахмурился. — Немного затрудняюсь с распределением. Полагаю, мама и Кора-тян считаются исчезнувшими. Труп Сида, который вы замаскировали под свой, горит по четвёртому терцету. В него же попадают Мери-сан без глаз и отравленная Элизабет-сан. Теперь у вас также есть труп Каина-куна — если его не найдут, его можно считать за последний необходимый для третьего терцета. Однако... это ещё не всё, верно?        Выслушавший его с сосредоточенным выражением, Сохей протяжно хмыкнул.       — Ты неплохо продемонстрировал своё умение считать, подытожив мои убийства за эти два дня, Лев-кун, — признал он. — Но позволь поинтересоваться: к чему конкретно ты ведёшь?        Лев устало выдохнул, полностью игнорируя прожигающий его спину взгляд Клары.       — Я к тому, что, хоть терцетов всего четыре, не стоит забывать о заключительном стихе. Конечно, на гобелене в нём не выделены никакие слова — однако сам факт его существования как бы намекает на необходимость как минимум ещё одной жертвы. И, учитывая количество строк, жертвы и должно хватить всего одной.        Задумчивое мычание Сохея на этот раз прозвучало даже громче. Он возвёл глаза к потолку и потёр подбородок. Затем он улыбнулся.       — Ого, Лев-кун, уж не думал ли ты сам найти философский камень по подсказкам из стихотворения? У тебя очень хорошо получается прослеживать его логику...       — Буду считать это за подтверждение своих выводов, — произнёс Лев без каких-либо эмоций, ничуть не польщённый похвалой. — В таком случае... Раз уж вы такой деловой человек, я тоже предложу вам сделку.        Сохей заметно оживился. В Кларе активнее зашевелилось плохое предчувствие.       — Лев... — одними губами прошептала она.       — Что ж, в сделках я всегда заинтересован, — тем временем говорил Сохей, подаваясь вперёд. — Выкладывай своё предложение, Лев-кун.        Лев вновь прикрыл глаза. Сделал глубокий вдох. Медленно поднял веки и, выпрямив спину, посмотрел Сохею в лицо.       — Я предлагаю вам отпустить Клару с Богом. Я буду вашей последней жертвой.        От такого заявления руки Клары похолодели. Не зная, куда их деть, она вцепилась в пиджак Льва — и, пару секунд тупо поглядев ему в спину, возмущённо воскликнула:       — Лев!       — Ты и правда думаешь, что я такое приму?! — тем временем смеялся Сохей. — Лев-кун, ты, конечно, замечательная последняя жертва — но почему я должен отпустить Клару-тян? Думаешь, мне выгодно отпустить кого-то, кто может меня выдать?       — Об этом не переживайте: с Кларой-тян вполне можно договориться, — всё так же спокойно заверил Лев. Его невозмутимость окончательно вывела Клару из себя.       — Но я на такое не соглашалась!        Лев вновь прикрыл глаза.       — Клара, твоего мнения я не спрашивал. К тому же, если тебе интересно, я на тебя всё ещё обижен.        С этими словами он одарил её быстрым прохладным взглядом через плечо. Пальцы Клары ослабли, но вместо ответа она могла лишь раздражённо заскрежетать зубами. Сохей тем временем прищурился.       — Но, если ты так на неё обижен, разве не лучше отдать на растерзание её, а самому спастись, м-м? — дразнящим тоном поинтересовался он.        Лев устало вздохнул.       — Простите, но, думаю, я лучше знаю, что ей будет неприятнее: смерть или игнорирование её мнения. В любом случае, мы отвлеклись. Я предлагал себя на роль последней жертвы — и я с радостью выложусь на полную в этой роли. Насколько я вижу, убийства доставляют вам удовольствие, а не просто средства достижения цели. Я готов удовлетворить вашу потребность в измывательствах. Я покорно снесу любые истязания, которые вы захотите ко мне применить. Если же вам такое кажется скучным, я буду сопротивляться — как вам угодно.       — А если я не скажу, что именно мне больше нравится? — полюбопытствовал Сохей.        Лев просто пожал плечами.       — Постараюсь понять это сам. В конце концов, — он мрачно улыбнулся, — в такой семье, как моя, достаточно быстро учишься понимать желания более сильных.        Последняя ремарка явно удовлетворила Сохея — но очень не понравилась Кларе. Как, собственно, и всё предложение Льва. Это было безумие, чистейшее безумие. Добровольно стать жертвой после всего того, что она сделала в этом мире для его спасения? Ей ужасно хотелось кричать, бить его по спине и обзывать эгоистом — однако она удерживала трясущиеся кулаки в воздухе.        Потому что после содеянного больше не имела права как-либо ему указывать.        Пока она размышляла обо всём этом, Сохей оценивающе разглядывал Льва. Тот бесстрашно смотрел на него в ответ, ни одним мускулом на лице не выражая нерешительности — лишь твёрдое, жёсткое упрямство.        Наконец, Сохей усмехнулся. Уперев руки в тумбочку по обе стороны от себя, он склонил голову набок и протяжно начал:       — Признаюсь, предложение действительно заманчивое... было бы. Но, к сожалению для тебя, ты с ним немного опоздал, — он садистски улыбнулся при виде того, как побледнел Лев. — В конце концов... моя "потребность в измывательствах", как ты выразился, — он оттолкнулся от тумбочки и поднялся на ноги, — уже удовлетворена.        С этими словами он сделал шаг влево, к той куче мусора, которую он не так давно отпихнул ботинком. Тот же ботинок он занёс над ней и теперь — и, когда он перевернул её им, Лев охнул, а у Клары рухнуло всё внутри.        "Мусор" вполне себе по-человечески застонал.        После этого наступила тишина. Сохей замолк, давая им осознать произошедшее. Лев стоял неподвижно, не сводя взгляда с "мусора", — при этом его лицо было настолько бледным, что даже в полумраке напоминало серую, застывшую погребальную маску. Клара же...        Клара также не двигалась. В её голове было совершенно пусто — но не потому, что она ничего не поняла. Нет, она всё слишком, слишком хорошо поняла. Просто её сознание успешно держало оборону, отказываясь принимать один простой факт.        Факт, что смесью серой грязи и кровавого месива у ног убийцы был их с Львом средний брат.