Взлететь

      — Куда ты везешь меня? — спрашивает Макс, разглядывая однообразный пейзаж за окном его старенького вольво.       Все ждут, что парень вроде него будет ездить на чем-то более спортивном и модном, но Лукаса это не волнует. Большая вместительная машина — вот что ему нужно: чтобы влезли и они с Макс, и их друзья, и инвалидное кресло.       — Это сюрприз.       — Я не люблю сюрпризы, помнишь?       — У нас свидание.       Она хмыкает и принимается пальцами расчесывать волосы — нервничает. Несколько месяцев назад он попал впросак со свиданием — повел ее в шикарный ресторан на Юг-Мередиан-стрит, но прогадал, что там нет пандуса. Конечно, он внес Макс на руках по всей этой куче ступенек, усадил за стол, а потом вернулся за коляской, но это все равно было неловко.       — Я одета, как чучело.       — Неправда, — он посылает ей улыбку, на секунду поворачиваясь, — ты самая красивая. И я обожаю эту футболку — цвет подходит к глазам.       — Подлизываешься, — заключает она.       — Может, немного. В любом случае, там нет дресс-кода.       Лукас очень гордится собой за идею этого свидания. Он буквально приговаривал «ай да я» и «кто здесь папочка» утром перед зеркалом, пока Макс не прикрикнула на него, назвав отвратительным.       Машина скользит по дороге, как по шелковому полотну, и Лукас надеется, что все пройдет так же гладко. Макс рядом хоть и хмурится, все равно тихонько подпевает Кайли Миноуг, а значит, ее ворчливость — напускное.       Когда пейзаж сменяется, она снова спрашивает:       — Там-то хоть будет пандус?       — Не-а. Но он нам не понадобится.       — Опять будешь тоскать меня на себе? Учитывая, что мы едем в какую-то глушь, коляска может там не проехать.       — Не переживай.       — Как не переживать? Я знаю, что ты из тех идиотов, что могут забыть спички в поход. Вот мне и приходится напоминать тебе, что я не могу ходить.       — Ходить не можешь, но можешь летать! — торжественно объявляет он, потому что они уже почти приехали.       Только как назло Макс поворачивает голову к окну как раз когда они проезжают мимо баннера с парашютистом, показывающим два больших пальца.       — Ты… Ты что, с ума сошёл, идиот? Я не могу ходить, как я приземлюсь?       — Существуют тандем-прыжки. С инструктором, — говорит он, — но мы здесь не для этого. Оставим для следующего раза.       Лукас скорее не видит боковым зрением, а чувствует ее негодование, хотя, на самом деле легко может представить ее, прыгающей с парашютом. Нужно будет позже изучить информацию и, может быть, даже самому выучиться на инструктора — с ним ей будет спокойней.       Машина паркуется, и вот они уже приближается к ожидающему их мистеру Роденси, который просил звать его просто Шоном.       Он предупрежден, чего ожидать, поэтому просто приветливо здоровается с ними обоими и ведет их по выложенной бетонными плитами дорожке.       — Что ты удумал, Синклер? — все еще не понимает Макс, активно оглядываясь настолько, насколько позволяет кресло.       Тут они сворачивают к белому самолету Cessna, и у Лукаса не остается причин молчать, поэтому он наклоняется к ее уху и шепчет:       — Мы будем летать.       Ему видно, как она хочет возразить, найти сто причин, почему ей в коляске не доступно такое развлечение, но их попросту нет.       — Ненавижу тебя! — выдыхает она, но Лукас знает, что на ее языке это значит прямо противоположное.       Они вместе с Шоном устраивают Макс в самолете, потом усаживаются сами. Им выдают по паре наушников с возможностью внутренней связи, потому что скоро станет шумно. Взлетная полоса такая короткая — с половину школьного стадиона.       И Макс, и Лукас летали на самолетах, но это были большие пассажирские — скорее всего Boeing 727. Маленькая кабина, в которой только они и пилот — совсем другое дело.       Они держатся за руки, пока самолет взлетает, и Лукас слышит, как у Макс сбивается дыхание. Она смотрит в окно, едва ли обращая на него внимание, полностью поглощенная открывшимся видом на природу Индианы, а для него это все вторично, пока она рядом и рада.       За окном и правда красота: зелень разных оттенков, редкие скопления домиков, а вскоре и бескрайняя синь озера Мичиган с едва просматривающимися с такой высоты прибрежными дюнами.       Самолет немного снижается, давая им возможность лучше рассмотреть красоты Национального парка Индианы — прийти туда на своих двоих у них шанса нет, потому что все тропы и маршруты включают в себя множество подъемов и не предусматривают гостей в инвадном кресле.       Это ничего. Лукас никогда не мог похвастаться такой фантазией, как у остальных из партии, но это не исключало изобретательности. Придумывать для Макс свидания ему нравится, и он готов сделать из этого свое новое хобби — только бы она улыбалась и не думала, что все произошедшее с ними автоматически отрезает ее от полной и насыщенной жизни.       Она жива — это главное. Они оба, если уж на то пошло, а, значит, все у них еще впереди.       Лукас наблюдает за тем, как сосредоточенно и вдумчиво Макс вглядывается в этот незабываемый вид, и просто надеется, что она чувствует себя хоть немного свободной сейчас. Ее узкая ладошка в его руке кажется меньше, чем есть на самом деле, и она не одергивает ее даже когда он начинается перебирать ее пальцы.       Когда самолет начинает снижаться, ее выражение лица чуть меняется — мало бы кто заметил. Лукас знает, что это досада — магия кончилась слишком быстро.       — Как ты до этого додумался? — спрашивает Макс уже снова сидя в кресле, и глядя вверх.       — Хотел, чтобы ты полетала, но не так, как в прошлый раз, — печально улыбается Лукас, но она не видит этого, потому что теперь его место за ее спиной.       Зато, если она будет падать — он всегда ее поймает.