2.Новый дом.

"Как это могло произойти?" — Этот вопрос звучал в голове Исгерд снова и снова, не позволяя забыть о произошедшем ни на секунду. Казалось ещё вчера она была в своём доме, а несчастные замёрзшие путники постучались в её дверь. Теперь на ней ошейник, запястья на руках истёрты кандалами, а тело ломит от долгого плавания в трюме и этого бесконечного дня в удушающей жаре. С другой стороны, всё могло быть и хуже. Если бы люди увидели её истинный облик, то наверняка назвали бы ведьмой. А Исгерд ещё в детстве читала, что в далёких от её дома странах, всех, кого сочтут ведьмой сжигают на кострах. Поэтому, хоть силы и были на исходе, она всё ещё умудрялась скрывать свои лисьи уши и хвост. Только холод её кожи мог выдать, магию, которой себя окутала юная лисица. Мужчина, что стал теперь её хозяином, хоть и не был с ней груб, всё ещё вызывал у неё ужас. Стоило только подумать, что она, словно вещь, принадлежит ему, как холод сковывал желудок. То что он пока не причинил ей вреда, вовсе не означает, что он не опасен. Исгерд теперь знала, что доверять чужестранцам — большая ошибка. От взгляда мужчины хотелось поёжиться, он будто видел то, что скрыто магией. Но теперь его пиджак служил каким-то укрытием, и лисица слегка приобняла себя под тканью, пытаясь унять волнение. — Исгерд. — Тихо ответила она на вопрос, наконец решившись взглянуть на мужчину прямо. Казалось, он был полной её противоположностью. Высокий и широкоплечий, он смотрел на неё сверху вниз, и по взгляду его чёрных глаз не возможно было понять о чём он думает. Его кожа была загорелой, почти смуглой. Расстёгнутый ворот рубашки открывал мощную шею. А вместе с тёмными, почти чёрными волосами, которые едва доставали до плеч, мужчина походил на медведя, решившего встать на задние лапы. Разве что медведям не свойственна такая гордая осанка. — Какое необычное имя... Но, красивое. — Произнёс он и внезапно улыбнулся, как будто это обычное знакомство. — А я лорд Гамильтон, можешь называть меня так, либо просто сэр. Пока Исгерд пыталась понять, в чём же тут уловка, в холл вышла пожилая женщина, довольно пышных форм, в строгом чёрном платье с белым передником. Прожитые года, оставили отметины на её загорелом лице, в основном в виде мелких морщинок вокруг глаз. Это было явной отметкой того, что эта женщина по жизни предпочитала больше улыбаться, нежели грустить. А густые волосы хоть и давно поседели, всё так же обрамляли её живое лицо, задорными кудряшками. Она тут же подошла к лорду и протянув руки, взяла его ладони в свои. — Ах, Ричард, ты наконец вернулся! Проголодался, мой голубчик? Я сейчас же прикажу накрыть что-то на стол, раз пока нет повара, я решила вспомнить молодость и сама приготовила ужин, а ...— Тут она осеклась, прерывая свою бойкую речь, заметив Исгерд. — Матушка, — С явной теплотой в голосе заговорил лорд Гамильтон. Исгерд рассматривала его и эту женщину, отмечая что у них нет ни капли сходства. Казалось они даже разных народов. Но то как они держались друг с другом, не оставляло сомнений в том что они одна семья. — Ну зачем же так себя утруждать. Я как раз привёз нового повара. А это Исгерд, она... — Лорд на мгновение замялся, будто подбирая нужные слова, но продолжил так же уверенно. — Она очень устала и нуждается в твоём внимании. Пожалуйста, позаботься о ней, как о родной дочери. Ей нужно освежиться и передохнуть. И нужно найти для неё подходящую обувь и одежду. Ну а к вечеру, приведи её в столовую, я хочу что бы она поужинала сегодня с нами. Исгерд, это Мэри, ступай с ней. — Как скажешь, милый... — Кивнула женщина, но, как показалось Исгерд, бросила неодобрительный взгляд на своего сына. Она подошла к девушке и взяла её под руку. — Ах, голубушка, да ты на ногах едва стоишь. Да и худенькая такая, Боги! Тебя же ветром унести может. Бедняженька... Пойдём, пойдём скорее... Исгерд всё ещё была в замешательстве. Лорд разговаривал с этой женщиной, то как с матерью, то отдавал приказы, словно прислуге. И то что, он представил её просто по имени, а не леди Гамильтон, не помогало. Но долго думать об этом было не возможно. Мэри уже вела Исгерд на верх по лестнице, крепко придерживая её под локоть. Пожилая женщина не умолкала почти ни на минуту, изливая на лисицу поток сочувствия. Сердце щемило от накатившей печали. Как это часто бывает, пока она была предоставлена сама себе, Исгерд ещё держалась. Но когда её начали открыто жалеть, то сдерживаться оказалось почти не возможно. Глаза затянула пелена слёз и лисица уже почти не видела куда её ведут. Она не сопротивлялась, на это попросту не было сил. — Вот так, проходи. — За спиной хлопнула дверь. Проморгавшись, Исгерд поняла, что они находятся в комнате, напоминающей сауну. Только стены были не из дерева, а из какого-то камня. И здесь было не так жарко, но всё же пар наполнял всё помещение, заставляя одежду тут же прилипнуть к телу. — Сейчас мы тебя искупаем и ты сразу почувствуешь себя лучше. Не стоит плакать, деточка, ты попала в хороший дом. Наш хозяин никого зазря не обижает, так что не беспокойся. — "Наш хозяин"? — Окончательно растерялась Исгерд и вопрос вырвался сам собой. Старушка понимающе усмехнулась и стала помогать Исгерд раздеться. Лисицу это ужасно смущало, но протестовать не было ни сил, ни желания. И слушая тихий голос Мэри, она позволила ей делать всё, что та считает нужным. Ведь ни одна струна её души не говорила о том, что эту женщину стоит бояться. От неё веяло такой материнской теплотой и Исгерд приняла её заботу. — Хоть я и не ношу ошейник, я такая же рабыня как и ты. Всю свою жизнь я забочусь о семье Гамильтонов. В молодости я была личной горничной леди Гамильтон, а затем и кормилицей её единственного сына. С тех пор меня и стали все называть матушка Мэри. Ты, если захочешь, тоже можешь меня так называть. Ну или просто Мэри. Удивление от её рассказа, заставило Исгерд не на долго отвлечься от своей тоски. А Мэри, тем временем, ловко и уверенно раздела лисицу, усадила её на деревянную табуретку и принялась поливать тело тёплой водой. По коже побежали мурашки и плечи Исгерд наконец расслабленно опустились. Было так приятно отдаться чужой заботе и хоть не на долго передохнуть. Не смотря на всё отчаяние, лисица ещё не потеряла надежду, что сможет обрести однажды свободу. Ну а пока стоит сделать всё, что бы за ней не следили слишком пристально. И когда подвернётся удачный случай, её ничто не остановит. Мэри не только помогла ей помыться, но и обработала ссадины на ногах и руках, а после завернула в пушистый длинный халат, явно рассчитанный на человека по выше. После она отвела Исгерд в маленькую спальню и предупредив, что скоро вернётся, вышла из комнаты. Этот день был слишком длинный. Лисица устало села на край кровати и тяжело вздохнула. Она не знала что ждёт её впереди и боялась об этом даже думать. Обхватив свои плечи руками, Исгерд постаралась не заплакать. То, как теперь её будут использовать, казалось очевидно. За такие деньги не покупают горничных или кухарок. Дверь скрипнула и Исгерд едва не подпрыгнула от испуга. Но это всего лишь вернулась Мэри. — Прости, дорогая, я тебя напугала? Ну ничего, вот отдохнёшь, поешь и нервы будут меньше шалить. А пока вот, держи. Женщина развернула свёрток и в нём оказалось лёгкое голубое платье. Не принимая возражений, она помогла Исгерд его надеть. — Я шила его для своей дочери, но увидев твои глаза, я поняла, что оно точно тебе подойдёт. Только вот моя Лидия по выше будет, ну ничего, если будет мешать, я позже его подошью. Вот так. — И на этих словах, Мэри завязала за спиной Исгерд пояс, так изящно подчеркнувший её тонкую талию. Длинные волосы тоже не остались без внимания. Мэри тщательно их расчесала, а затем заплела в какую-то хитрую косу. — Ну вот и всё, теперь можешь немного отдохнуть. Перед ужином я за тобой зайду. — Мэри ласково коснулась щеки Исгерд. — И ни о чём не беспокойся. Всё будет хорошо. Тепло улыбнувшись, женщина вышла из комнаты и прикрыла за собой дверь. Исгерд тут же схватила стул, стоявший около маленького письменного столика и подставила его под ручку двери, что бы больше никто не смог войти. Только после этого она позволила себе упасть на кровать и уткнувшись лицом в подушку, отчаянно разрыдаться. Она плакала от страха, от усталости и конечно от жалости к самой себе. Исгерд не заметила как провалилась в сон. Тихо посапывая, она шевелила во сне белоснежными лисьими ушами. А пышный хвост укрыл её ноги словно одеяло.