Глава 3.

      

«..Потрогай, моя кожа загрубела

Но её можно очистить

Её можно очистить

И мои руки напряжены

Но их можно склонить

Их можно склонить

И я хочу бороться, но не в силах сопротивляться

И я не могу притворяться…»

      23 сентября 1996 год.       В голове у Агаты Блэк всегда было что-то такое, что не давало ей спать ночами. На первом курсе это были оборотни на Защите от Темных искусств, когда Агате буквально мерещились волосатые животные под кроватью Сью Ли, хотя это был всего лишь её родовой ковер из козы. Второй год отличился Прыгающими поганками, когда некий сокурсник положил ей его в сумку и вся башня Когтеврана потом ловила его гостиной. На четвертом курсе по уходу за магическим существами она была привязана к наблюдению за нюхлерами, а потом не дочиталась пару галеонов, пряжек от туфлей, янтарных бус, но зато нашла собачью медаль от ошейника. Но шестой курс отличился и уже с конца сентября Агате не давала спать травка, а в её блокноте слева на право заколдованным пером были выгравированы такие слова:       ….. РионА О'Нил…/..жуткий Теодор Нотт…….       …...Два парня в коридоре….       …… Изготовление галлюциногенных веществ , как яда (поиск в библиотеке)       ….. Домашка по Прорицанию       …… ВОЛК       Слова звучали для неё шепотом, но где-то там за ними крылись секреты. Чужие секреты. А самое жуткое, что и сама Блэк никому больше не хотела ничего рассказывать. Ибо потому, что ей впервые выдался шанс сделать что-то самой, разгадать корыстную, опасную тайну без помощи Гарри, Луны, и других желателей добра. Она умирала внутри, бегая от своих мыслей, потому что вечно оставалась с ними наедине, постоянно сомневаясь во всём, но она действительно пыталась выбраться и помочь себе. Сейчас. И никогда не ранее.       Девушка подальше спрятала свой блокнот, в надежде, что никогда его больше не достанет. Но порой не всё бывает так просто, потому что у жизни всегда имеются на тебя свои планы…       – … Сложность моего предмета..Хгм..Хгм – прокашливался Филиус Флитвик. – Я хотел сказать, что сложность заключается в том, что при произнесении заклинания нельзя не на йоту отойти от образца. Сколько бы вы не обучались в Хогвартсе, – Флитвик бросил задумчивый взгляд на хихикующих на первой парте дам, – Нечёткое движение палочкой, невнятно или неправильно произнесённые звуки волшебных слов могут выражаться не только в отсутствии нужного эффекта, – его взор упал на Агату, перемещаясь до Симуса Финнингана. – Но и привезти к катастрофическим последствиям.       – Ну да, все мы помним прошлый семестр, да Симус? – полетевший упрёк парочки слизеринцев едва ли долетел до пункта назначения, ибо Финнинган был уже в предвкушении дуэли за очки.       Будто не слышав гул подростковых речей, учитель заклинаний, более походивший на дирижёра, что стоял среди книг, словно покорял вершины гор и заставляя снежные лавины скатываться под звуки вальса, продолжал везти свой монолог.       – А теперь откройте книгу «В поисках квинтэссенции» на странице сорок пять. И пока вы повторяете отражающее заклинание и делитесь на пары для сегодняшней дуэли на очки, расскажу вам немного о вербальной магии и то, почему дальше мы рассмотрим именно глаза, как отдельный способ её проявления. Почему? Все очень просто. Давайте вспомним руку. Магическая энергия концентрировалась вокруг нее. А глаза? А как же глаза? – его писклявый голос отражался в толпу вчитывающихся студентов. – Вокруг глаз никак ничего не соберешь. Только лишь вокруг головы, но это очень опасно. Но так как вокруг глаз нельзя собрать энергию, глаза могут просто управлять ей. Мысленная составляющая здесь гораздо сложнее, нежели в случае с рукой…       – Думаю сегодня здесь будет горячо как никогда, – произнесла Падма осматривая воодушевлённых однокурсников. – Хоть Averto и отражающее заклинание, перенаправляя энергию в другое направление можно … упаси Мерлина.. – не закончила Патил и мало ли что, она могла предположить своим ‘’упаси Мерлина’’, но Агата почему-то представляла себе битву не хуже любой кровавой бойни из магловских книг про Крестовые походы.       – Наверное буду использовать Fatigo и Incarcero, не хочу никому навредить если что-то пойдёт не так. – углублялась в свои мысли черноволосая девушка.       – Думаешь, что магические путы такие безобидные? – почему-то вырвалось у Блэк, ведь той вообще запрещалось участвовать в парных состязаниях. Тем более за очки. Тем более с людьми, если уж на то пошло.       – Конечно нет. – прощебетала та, крутя курносый нос в воздухе. – Я же всё-таки хочу победить как ни как. А ты? Какие заклинания будешь исп..       – Нуу либо это будет Docaluare либо Rostrum, – недослушав вопрос выпрыснула девушка.       – Смеёшься? Заклятия облысения и появления свиного пяточка? – Падма нахмурила соболиные брови, искажая ими всё заполненное пространство.       – На деле звучит не очень, – всё-таки подметила Агата, – Но просто представь, что я могла бы сражаться с кем-то из вас, вроде той же Ханны Аббот, а? уже представляешь её лысую светлую голову со свиным рыльцем на лице?       Падма округлила глаза, бросая испуганный взгляд на соседку и кинув сумку чуть подальше, отодвинулась вместе с ней.       – Хорошо, что тебе запретили участвовать. Клянусь Мерлином, я расцелую этого человека.       Но так ли Агата считала уместным расцеловывать бородатого учителя заклинаний, но более подтрунивать Патил она не хотела. Достаточно того, что Падма и так сторонилась её безумства.       – … но получается далеко не у всех. Так как собрать самому сгусток энергии безумно тяжело, маги придумали иной способ колдовства с помощью глаз. Магический сгусток концентрируется вокруг самого объекта воздействия. И получается, что объект сам на себя воздействует, если говорить совсем грубо. Именно поэтому сразу же снижается разнообразие заклинаний. – на последнем издыхании закончил профессор Флитвик. – А теперь прошу вас мои друзья, встаньте в пары и не забывайте движения кистью, которые мы с вами отрабатывали! Кисть вращается легко, и резко, и со свистом! Запомните – легко, и резко, и со свистом. – ловко жестикулируя, повторял профессор так, будто перед ним сидели первогодки.       Жуткий гул встал в кабинете и все тридцать человек стали шумно выстраиваться в две линии друг напротив друга, расталкивая других и занимая себе места побольше.       – У меня нет пары, Профессор, – чей-то брезгливый женский голос пролетел сквозь сидящую Агату и отразился об каменные стены кабинета.       – Ааа, мисс Паркинсон, – протянул тот. – А вашей парой на сегодня станет мисс Блэк- МакКиннон. Уж слишком долгое время юная леди просиживает юбку у меня на парах.       Из-под очков у Агаты округлились глаза. «Но вы сами мне запрещали!?» – жарким огнём пылало у неё в голове. «Сами. САМИ!».       – Я ..я? – неуверенно повторила Блэк, вставая из-за парты. Её лицо горело. Нет. Неистово полыхало. Жаркая смесь осознания, что ей придётся слепо вступить с кем-то в дуэли, кружила в голове.       – Онааа? – теперь уже не выдержала Паркинсон. – Профессор, но она ведь слепая! А если она кого-то из нас убьёт своей неуклюжестью? – и больше скорее всего темноволосая боялась за свою шкуру, чем за других, но послевкусие её слов подхватили и остальные.       – Если вы боитесь свою сокурсницу, то что же следует говорить о действительно опасных вещах мисс Паркинсон? – парировал Флитвик. – В следующий раз удостою вам чести выступить в дуэли вместе с местными озерными жабами. Они будут поистине достойными для вас соперниками.       Пэнси кипела от ярости под расстилающийся шум звонких насмешек. Но где-то глубоко Агата признала её слова всерьез. Она опасна. Опасна и для себя, и для других. Может этого пока не видно, но проколовшись один раз, ей этого не забудут. А себе она не простит этого тем более.       Под вдумчивым присмотром преподавателя все вновь разошлись по парам.       …Первое правило дуэлей на занятиях по заклятьям – перед началом все дуэлянты повторяют использующие заклинания в слух…       – Импедимента и конфундус. – Пэнси начала первая.       Ладони Агаты вспотели, и девушка едва ли могла стоять на ногах. Это её первая состязание, и мысли о том, какие будут последствия её терзали больше, чем то, насколько глупо она сейчас выглядела. Буквально все могли сейчас стать её мишенью.       – Docaluare и Rostrum.       Пэнси усмехнулась. Два её обездвиженных заклинания, против Блэковских, по крайней мере умственно превозносили её на пьедестал выше Агаты. Однако мысли о том, что та в случае невозможного проигрыша, могла бы ходить с рыльцем на лице, заставили Паркинсом сменить весёлую улыбку на кривую брезгливость.       – Начинайте, мисс Блэк. – подталкивал её Филиус Флитвик. Профессор стоял справа от Агаты, и в случае чего, мог направить её палочку в нужную сторону. И один только Мерлин знает, чего ему стоило выпустить на дуэль Агату. Один только Мерлин…              Казалось его ладони вспотели также сильно, как если бы он окунул их в воду. Только мысль о том, что в конце класса Пэнси Паркинсон вышла на дуэль вместе с Агатой Блэк приводили его в легкое замешательство. Тео бы с особым трепетом наблюдал за её полнейшим провалом, но стоило в памяти всплыть моменты их последней встречи и те слова, что он так и не смог сказать, заставляли его смотреть на неё иначе. И с чего бы? Ведь разумом он ощущает, что это ведь всего лишь она. И черт бы его побрал, если он действительно бы извинился перед ней. Просто за всё. Но сердце стучало так, что все мышцы сводило от боли, а взгляд был прикован к тёмным очкам.       То, как она осторожно сжимала палочку, то, как она нервно поглаживала складки школьной формы, то, как она пыталась справиться с волнением, ведь Тео казалось, что та вот-вот упадёт в обморок…       – Мафиозный клан вызывает Тео! Мафиозный клан взывает Тео! – покачивал рукой Блейз прям перед самым лицом друга. – Ты сейчас прожжёшь её взглядом!       – Кого? – будто опомнившись проговорил Нотт.       – Флитвика конечно же, кого же ещё! Он ведь у нас такая красотка! – настаивал шатен. – На Пэнси, броо..       И если бы Забини так не ответил бы, логичными умозаключениями Тео сам бы к этому пришел. Это никогда не могла быть Агата.       – Инкарцеро и Левикорпус. Связанный Теодор Нотт вверх тормашками лучший подарок пятикурсницам, не думаешь?       – По идее я должен быть напуган, но вообще то я оскорблен. – придя в себя отшучивался Тео. – Тогда не буду долго думать, и использую против тебя таки же заклятия. Борьба на равных как говориться. – его легкая полу-ухмылка охватила весь кабинет, но только глаза на секунду задержались на когтевранской форме.       Тео выпрямился. Сделал вдох. Поднял в воздух палочку и напряженно произнёс:       – Инкарцеро!       Тело Тео тотчас же ринулось вперёд, однако обладавший отличной реакцией Блейз, молниеносно отскочил и ловко парировал удар.       – Что-то ты сегодня не в настроении, – шутливо заметил Забини и в свою очередь сделал выпад, едва не угодив Теодору в плечо.       Нотт сумел отскочить и тоже парировал удар.       – А я вот просто думаю, откуда у тебя такое хорошее.. – он устремился вперед, выставив палочку с Левикорпусом ему навстречу, – Настроение.       – Averto! – бойко отразил Блейз, давая алым искрам не долетевшего заклинания раствориться в воздухе.       – Сукин сын.. – прокомментировал свой провал Теодор.       – О да, детка! Инкарцеро! – прилетело в ответку, но тяжелое Averto слетевшее с губ Нотта и прямое движение рукой в сторону отразили удар. – Мило.       – Не иначе как здесь замешана девушка?       – Не твое собачье дело! – рявкнул шатен.       – Значит всё-таки девушка, – ухмыльнулся Тео.       Дальше Инкарцеро и Левикорпус то и дело проносились из уст до ушей героев, заставляя выгибаться то вперёд, поддаваясь грубым выпадам, то упираясь назад, прямо к деревянным партам, давая сопернику шанс наседать с большей силой. Но стоило парням ослабить хватку в удовлетворенной ньичёй, как в их ушные перепонки врезались два огненных крика.       Крики боли. Крики отчаяния. Крики провала.       Взор Теодора пал на конец кабинета, и легкая улыбка секундно растворилась: Пэнси Паркинсон стояла на месте, жадно охватывая своё лицо руками в попытках обнаружить привычные черты лица, но её волосы оказались подстрижены по уши, а о привычном человеческом носе можно было только мечтать. Но вот второй крик заставил его сдвинуться с места…

*****

      Она могла утонуть в этой жгучей боли, опуститься на дно и дать своему телу плыть по течению. Так было бы проще – упасть на глазах у всех, разрывая горло в изнеможённом крике, просто пропустив эту боль внутрь. Но он схватил её за руку и вернул обратно в реальность. Она не могла его рассмотреть в полной тьме своего сознания, но резко расхотелось умирать. И тогда крик прорвался наружу, давая здоровой руке дотронуться до левого предплечья. Адская, пронизывающая всё тело и разъедающая кожу боль дала шанс вырваться на ружу эмоциям.        – Пэнси Паркинсон! Ваше поведение перешло все границы! Вы использовали не предназначающееся для дуэли заклинание Делетриус! Произнесли его неправильно, с угрозой жизни для своего соперника! Ваша ярость никак не должна отражаться на проигрыше! Минус 20 очков Слизерену! – Флитвик был в ярости. Его тонкий голос больше не казался детским, а нотки серьёзного тона оглушили всех присутствующих учеников. – Мистер Малфой, – он понизил голос, отдавая распоряжение подскочившему к Агате ученику, и дал логическим действиям превзойти учительские нравоучения. – Срочно помогите мисс Блэк добраться до лазарета!       Они вышли вместе. Драко дал Агате облокотиться на него рукой, ускоряя при этом шаги и силой увлекая её за собой. Краем глаза он замечал, как кровь окрашивала белую блузку, выливаясь из алого мясистого пятна на предплечье. Мясо. Он видел, как словно кислота разъедала её кожу, и только Блэковские шипения от боли заставляли его не пялиться. Он не мог обернуться, но слышал громкие, торопливые шаги, что шли за ними вслед, как только они перешагнули дверь.       – Ты могла, хотя бы месяц потерпеть без происшествий? – знакомые нотки хрипения, вывели Агату из полуобморочного состояния. Его голос подлетел к потолку, отскочив от каменного свода коридора, и осел на языке частицами горького пепла. И слова… Режущее не хуже самого острого лезвия: разочарование в голосе, во взгляде, пренебрежение, боль.. но всё равно. Понимание с каждым произнесенным словом.       Но вот только Агата не могла ничего сказать в ответ: горло стянуло в узел, а ком знакомого чувства тянул вниз. Страх? Ооо… А не помнила и дня, когда не боялась его: она просыпалась с мыслями, что готова бороться и больше не чувствовать вечную тревогу в груди, щемящее все органы, и засыпала с желанием сдаться каждую свободную минуту своего времени. Жизнь вставляла ей палки в колеса каждый раз, когда Агате казалось, что она вот-вот сможет выбраться из бесконечного цикла череды неудач. Тело сотряслось, пытаясь бороться с глубокой раной. Агата поддалась этому порыву и громко, скрепя зубами подавила эту боль. Месяца для неё было мало…       Драко не ждал ответа. От осторожно прижал своей ладонью пульсирующую рану. Это было парализующе, потому что Агата вскинула голову потолку, рыча сквозь зубы, ломая хребет от напряжения в мышцах. Она вцепилась пальцами ему в плечо, тем самым причиняя ему боль, которую ощущала сама.       – Отпусти! – вскрикнула она, но Драко не поддался манипуляциям.       – Через мой труп, Блэк. Если я отпущу, то твоё гниющее тело ещё долго будет разлагаться в стенах этого коридора, а твоя противная душенка застрянет в одном из этих кабинетов! – он пытался быть убедительным, подталкивая тело девушки вперёд. – А теперь ответь, мне отпустить тебя?       – Не..нет, – обессиленно прохрипела она не в состоянии сопротивляться.       – Славно.       Агата привалилась на секунду к каменному углу боком, поворачивая в следующий коридор. Она почти ввалилась в него, цепляясь раненым плечом за стену, если бы не висела на Малфое, наверняка оставляя кровавый след за собой. Но тут же ещё крепче сжимая зубы, заставляла сильнее ускорять шаг переплетающихся ног, лишь бы тому было проще тащить её за собой.       Драко медленно вдыхал, пытаясь подавить дрожь. Лишь бы она не почувствовала его страха.       – Ты ведь помнишь клятву, которую дал мне? – сообщила она, будто это было чем-то обыденным для неё.       Малфой словно проглотил застрявший в горле ком. «Её переклинило» – по-другому он не мог объяснить это чувство. Он обернулся, полу корпусом, и тревожно окинул коридор. Что-то внутри него полыхало, сжимая слова на пол пути наружу. Ему казалось всё это неправильным. Своеобразным. Словно она была готова умереть у него на руках в эту же секунду. Словно ей это было нужно. И глазами он всё же надеялся увидеть хоть кого-то, лишь бы его не переполняло собственное же отрицание происходящего, тяжесть ноши, и ощущения, что от ответа ему не уйти.       –Да, – произнес он, будто ему было всё равно.       – Славно.       И теперь в этой невидимой игре было 1:1. Драко должен уже был отвыкнуть от этого безумства, что создавала Агата в его жизни, но взглянув на неё периферийным зрением и заметив то ли улыбку, то ли брезгливую гримасу на её забрызганном кровью лицо, он мысленно расслабился.       Конечно он помнил. Ведь это было.. не давно.       «Если ты умрёшь, я умру вместе с тобой» – звучало в голове его же голосом. Это было весной. Этой грязной, серой, тусклой весной, когда после Св. Мунго, Нарцисса пожалела Сириуса Блэка и позволила его дочери пройти реабилитацию и адаптацию к новым условиям её жизни у себя в Малфой Мэноре. Всей душой привязанная к Агате, и следившая за её жизнью с самого начала её рождения Нарцисса Малфой не могла позволить себе больше видеть страдания её троюродной племянницы. В итоге для Драко же это случайное пересечение обстоятельств стало началом появления в его жизни человека, который также сильно знал, что одиночество было невыносимой мукой страдающих.        Она была слишком тихой и слишком стойкой. Она пропускала мир через сердце, когда он ненавидел его каждой фиброй своего существа. Она была слишком чувствительна и в то же время без эмоциональна. Она просто была. И этого было достаточно, чтобы Драко осознал, что мир крутился не только вокруг него.        И он подпустил её так сильно, что сам не осознавал, как катиться в пропасть. Она сделала его своим должником, потому что заставила его чуствовать, хотя многие называют это дружбой. И если Агата МакКиннон Блэк когда-нибудь умрёт, то все остатки его человечности умрут вместе с ней.       – Ты, конечно, выглядишь так, – начал он. – Будто тебя зомби покромсали.       Агата беззвучно рассмеялась.       – Судя по крикам Паркинсон, один зомби там действильно сегодня был. – теперь уже улыбнулся парень, прогоняя пятиминутные воспоминания о полу облысевшей Пэнс.       – Оуу, Агата. Думаю, надобны извиниться перед ней, – саркастично продолжил он, чем вызвал ещё большую улыбку Блэк, мимолётно сменившуюся на горечь боли из-за кровоточащей раны. – Уже почти дошли.       Драко был прав. Пройдя ещё два опустевших коридора, и он с ужасом налетел на мадам Помфри, что разливала микстуры по склянкам, но как только завидела их обоих с трепетом подскочила с места, попутно роняя одну из таких стекляшек. Она не задавала лишних вопросов, лишь сурово оглядев рану, зацепляя окровавленную кожу ногтями, и приказала Малфою немедленно отнести Агату к одной из пустых кроватей.       А потом он и вовсе вышел. И шёл. Шёл. Шёл. Пока сам не понял, как очутился у себя в гостиной. Он оглядел свои руки, на которых всё ещё застыла её кровь. И рубашка его была в крови. и мантия. и лицо. и душа.

*****

      Тео вскочил на ноги, когда в дверях гостиной появился бледный, задумчивый Малфой, сам не осознававший, что уже минут пять, никак не мог переступить порог дверей.       От частого дыхания Нотт думал, что задохнётся в ту же секунду, когда, выскочив из зала заклинаний, он хотел уже было пойти за ними, но собственное тело вело его в Астрономическую башню, где он чуть не выблевал легкие лишь бы научиться нормально дышать.       Драко резко посмотрел ему в глаза, кивнул и спокойно хотел пойти в комнату, где позже он проведёт не менее двух часов. В одиночестве. На полу. Где будет отмывать запекшую кровь с рук. Словно ничего и никогда не было.       – Что?       Тео задохнулся от этого «что»       Он открыл крыло пиджака, вытаскивая худой кистью из внутреннего кармана последние две тонкие трубочки. Зубы моментально сжали фильтр, а вторую он протянут ему. Длинные пальцы сжимали яд, заполнявший комнату запахом цитруса, кофе и табака.       Малфой сделал ещё одну затяжку, поднимая тяжёлый взгляд на слизеринца, что опустился в кожаное кресло, нервно запуская ладонь на заднюю часть шеи и пару раз ей хрустнул, растеряно уставившись в пол.       Он ведь знал, что это Теодор пошёл за ними. Даже сквозь затылок, чувствовал его присутствие, чувствовал его страх за чужую шкуру. Его собственное отражение осталось в этом коридоре. Если бы он только этого не сделал. Если бы он только не вылетел за ними… Он выглядел бы не так жалко в глазах Малфоя. С каждым днём он всё глубже проваливался в пустоту, растворяясь вместе с каждой выкуренной сигаретой, с каждым пустым взглядом на полу слове, с каждым проклятым рисунком в его черновиках, а то и хуже. И все фальшивые маски вдруг разбились в его глазах, весь пазл сложился в большую картинку, словно все шесть лет он видел этот рисунок, но не замечал за толстым слоем самообмана. И теперь перед Драко сидел маленький, беспомощный мальчик. Мальчик, чьи чувства превосходят его самого.       Блондинистый парень развернулся к лестнице в их спальню, но перед тем как исчезнуть в комнате, он ровно посмотрел на друга и спокойно произнёс:       – Вечером пойду её проведать. Просто чтоб ты знал. – и глухо хлопнул дверью.       Теодор удивленно вскинул глаза на пустую дверь, закрывая лицо руками и расслабляя мышцы в маленьком кресле, давая телу сползти вниз, упираясь ногами во все стороны.        – Чёёёрт, – заключил он сам для себя.       Его затошнило от собственной слабости.

*****

      Агата проклинала этот день всё меньше, и ненавидела людей всё больше.       Особенно тех, кто разнёс слухи о произошедшем сегодня событии, с её участием в главной роли, по всей школе. И да, ей претило это внимание. Ослепнув, она оставалась темной мышкой в уголках Хогвартса: никто не задавал ей глупых вопросов в столовой, не расспрашивал о заданных предметах, не грузил её мысли пустой болтовней по неинтересной её теме. Ооо… она ведь даже не могла видеть всех этих людей. И может вам покажется это грустным, но Агата по-своему находила в этом свои плюсы. Но всё оставшееся сегодня время, включая ужин, Блэк то и дело слышала, как Мадам Помфри выгоняла заблудившихся зевак и болтливых ртов, что так тщательно и незаметно, пытались утолить свой интерес о произошедшем.       Агату тешила мысль, что Пэнси более вероятно выглядела сейчас паршивей чем она. Эта теплая мысль грела ей сердце.       Однако, чёрт бы побрал этих сплетников! Ведь именно из-за них, Гарри Поттер уже пятнадцать минут никак не мог перестать наяривать круги вокруг постели Агаты…       – Я его убью, – повторял Гарри через каждый полуоборот. – Нет.. – он пристально окинул Агату взглядом. – Я его точно убью!       Был поздний вечер. Старосты давно объявили комендантский час, сонно бродя в коридорах и тащили за собой тяжелые мантии и приблудившихся третьекурсников. Но Поттер не спал, и на ночь глядя, а вернее когда до него дошли слухи, он не минуты не теряя сгрёб с кровати мантию-невидимку и со всех ног побежал к Агате.       На вряд ли это было тем, что он назвал бы долгом. Интересом? Страстью? Скорее всепоглощающее чувство, что он просто обязан быть здесь рядом с ней. Ведь так и поступаю друзья?       – Кого? – настаивала Агата.       – Твоего братца, конечно же.       – Троюродного брата вообще-то. – поправила его она.       – Прекрасно. Убью значит и его! – не замедляя шаг, Поттер обходил перила кровати со всех сторон.       Он не мог смотреть на Агату, хотя и не был слеп. Но скорее с радостью ослеп бы в эту же секунду, лишь бы не видеть Агату такой: опять прикованной к больничной постели. И тогда он уже потерял её один раз, второй бы – он себе бы точно не простил. Перемотанное предплечье врезалось в его зрения, как только его глаза пытались посмотреть на подругу, но тут же находя в белых бинтах сгустки алых пятен, он снова отворачивал голову.       – Знаешь, – начала Агата, – Вообще-то он мне помог. Сама бы я в жизни не добралась сюда.       – Оправдываешь его, – заметил Гарри.       Она отчаянно закатила голову назад, рыча сквозь зубы от безнадежности ситуации донести до него что-либо. Даже если бы её слова были разумнее всего на свете. Блэк опустила голову, чтобы подальше сесть на подушку и усесться чуть более удобнее, но задев руку об изголовье кровати, тихо зашипела, заставляя Гарри обратить на себя внимание.       – Убью, – снова начал тот.       – На самом деле, – продолжила Агата после минутного молчания, – Я не чувствую той боли, что должна чувствовать.        Он присел на край кровати, дабы дать понять Агате, что он её слушает. Выговориться было для неё сейчас самым лучшим решением. Но не смотрел на неё. Не мог.       – Это вроде как должно выглядеть странно, – она подбирала слова, чтоб он мог понять её. – Когда Пенси бросила в меня Делетриус… Боже, эта дура даже не знает, что произнесла! Её магия разъела мне кожу до мяса! – девушка насупилась, вспоминая какую физическую боль она получила во время перевязки от мадам Помфри, но собравшись с мыслю продолжила. – В общем, я хочу сказать, что это так странно, когда ты вроде как истекаешь кровью, и тебе должно быть больно, ноо… всё что ты чувствуешь в этот момент — это пустота. Такая чёрт возьми большая пустота внутри, что сжирает любую боль, даже смертельную. Я пытаюсь. Пытаюсь бороться с нею, но всё что я делаю, по умолчанию является проигрышным вариантом. Я пытаюсь… пытаюсь изо дня в день находить в себе силы сопротивляться, но …       Её дыхание опустилась на ночную рубашку, что выдала мед работница, не давая ей закончить предложение.       И стоило бы, ведь было бы странно признаваться ему в этом.       – Прости меня…прости Агата. – его руки сжались в кулаки, и его закрытые глаза вдруг обожгло огнём. – Прости, что не был никогда рядом, когда ты нуждалась в этом.       Она подняла голову, в попытках хотя бы на минуту увидеть его лицо в темноте. Ей было больно осознавать, что всё это время, Гарри думал, что виноват во всём происходящем. Но как бы оно не было, никто не был виноват: ни Гарри, ни Драко, ни Полумна, никто из её друзей и даже сама Агата. И он знал это, и всё же испытывал перед ней вину. От одной только мысли об этом, Агата ущипнула себя за больную руку, сильно стиснув тонкую кожу, надеясь, что это быль отрезвит её. Но боль больше не придавала ей эмоций.       «Сломанный сосуд» – думалось её.       Но едва ощутимые движения теплой ладони на лице, заставили её затаить дыхание. Она боялась вдохнуть в легкие хоть немного воздуха, только бы не спугнуть всё на свете. И Гарри притянул её к себе в объятия, утыкаясь носом в её волосы темно русые волосы, еле напоминающие каштан, цепляясь материалом толстовки её раны, не думая о боли, чувстве вины, ни о том, что кто-то мог зайти сюда в эту же секунду. Он держал её крепко, прижимая к своему телу, к сердцу. Сгребая её мысли, обиды. Он сделал бы всё, лишь бы она отдала эту пустоту ему. Лишь бы он хоть на чуточку мог понять её.       И тогда что-то ёкнуло в сердце Агаты. Не так, словно она была в него влюбленна... А так, будто маленькие трещинки на засохшей глины пропустили свет в душе. Словно сосуд лопался, но чем-то светлым. Чем-то, что разливалось в крови, и приносило теплое чувство надежды, как будто Гарри действительно смог забрать часть её пустоты в себя. И осознание, что она его любит, действительно любит, но не так как раньше, а любит как дорого ей человека. И эта ниточка, что связывала неловкие молчание между ними, как только они оказывались вместе, порвалась, лопнула как мыльный пузырь.       И, тогда Агата плотнее закрыла глаза, запуская руки в его волосы, утыкаясь носом ему в плечо, не осознавая, как позорно ныла ему в кофту последние несколько секунд. Но Поттер всегда держал крепко.