Глава 5.

      «Я отдаюсь тебе всецело

Разве не видишь?

Почему же ты не даруешь мне свободу?

Ты властвуешь

Властвуешь

Надо мной…»

      10 октября 1996 год.       – Так он подойдёт? – голос девушки выражал явное нетерпение.       Кормак Маклагген потер свои золотистые волосы, что кудрями выпячивались наружу и прилипали к мокрому лбу. Его глаза метались по полю, следя за своими игроками, а в глотке не оставалось места для воздуха. Поэтому он прерывисто произнёс:        – Думаю, если он сейчас не убьёт Ричи, то через минуты десять он будет в твоём полном распоряжении. – игриво начал он.       Его кокетливая, прищуренная улыбка всё время была на загорелом лице, но каждый раз посматривая на Агату он забывал, что она и подавно не оценит его попытки соблазнения, отчего растерянно отводил взгляд снова на поле по квиддичу.       Было воскресенье. И единственный солнечный день за октябрь подтолкнул Гарри Поттера вывести свою команду на тренировку в семь утра, отчего те, уже были уставшие как бараны. После часа жалоб и нескольких истерик, одна из которых была связанна с разбившейся Кометой Два Шестьдесят и несколькими выбитыми зубами, Гарри собрал на поле всю команду и, даже, нашёл себе двух охотников: Кэти Бэлл, вернувшиеся в команду после травмы ноги и новую находку по имени Демельза Робинс, которая не только мастерски уклонялась от бладжеров, но и забила 10 голов в придачу. Ну и естественно ещё и Кормак, который по своему случайному везению стал хранителем резерва на своём та седьмом курсе. По счастливому везению потому, что не стал хранителем на шестом, после того, как на спор съел ядовитые яйца Докси. Зачем? Одному Кормаку было известно.        Агата Блэк особо не разбиралась в квиддиче, а в её познания входила лишь та информация, в которую в неё заложил Поттер, поэтому для неё Кормак Маклагген был: «...–Ну это, тот чувак, который должен облетать свои кольца и помешать другой команде забить гол». В принципе этого было достаточно.       Непристойно выругавшись, когда бладжер чуть не влетел в трибу неподалёку от них, Кормак спокойно извинился, запрокидывая ноги на метлу, и улетел прочь – скорее к собственным воротам, оставляя Агату дожидаться капитана команды.       Как уже было сказано ранее, было часов десять-одиннадцать, прекрасного, сонного и солнечного дня воскресенья. Большинство студентов школы всё ещё посапывали у себя на накрахмаленных простынках, уткнувшись носами в подушки, набитые гусиным пером и досматривали свои сны. Что помешала Агате Блэк поступить также, как и добрая половина Хогвартса? Наверное, то, что девушка уже как две недели не могла найти себе покоя, и царапающая за горло тайна, придавала её сил больше, чем сон...       Лоб нагревал жар солнечных лучей, отчего та прикрывала его ладонью. Для октября была действительно жарко, поэтому Агата сняла свой тот же охристый свитер, под которым пряталась одолженная ею у Полумны футболка, какого цвета Агата знать не могла, однако догадывалась, что надписи были там приличнее, чем оживленные разговоры на стадионе. Она присела на поле, с легкостью отметив, что в любой момент в неё может прилететь каким-нибудь мячом или не дай Мерлину и каким-нибудь гриффиндорцем. Поэтому иногда Агата маячила телом в разные стороны, чтобы было меньше шансов сотрясения головы.       Заранее Блэк достала увесистый блокнот и всё тоже ранимое перо, ведь сюда девушка пришла неспроста…       Прошло уже две недели с того дня, как профессор Снейп любезно наказал её за не содеянное ею действие. Наказание было не из легких, и в первый же день Блэк думала сдаться Снейпу, в его огромные, костлявые руки. Однако доклад был уже полностью готов ещё к субботе, благодаря помощи Падмы, всего лишь за небольшую плату, и её безумных знаний в области истории магии, поэтому Агата расслабленно проводила сегодняшний выходной, в компании… А пока ещё не с кем, но что-то подсказывало ей, что ей будет не одиноко, хотя бы потому, что чуть ли не каждый день она виделась с Теодором Ноттом.       Вспомнив образ парня из прошлого у себя в голове, она криво улыбнусь, а потом сама заставила себя потрясти головой.       «Что это с тобой? Это же Теодор? Это же он? Тот, что постоянно не давал тебе житья с одиннадцати лет» – и тот, про себя добавила девушка, что неосознанно приходил тебе в мысли каждую свободную секунду. Она не знала почему, однако больше не испытывала к Тео отрицательных эмоций, кроме небольших раздражений, что выражалось у неё в жуткой сыпи на теле. Вернее сказать, она и до этого не то что ненавидела его, скорее относилась с осторожностью и опаской, а теперь… а теперь её даже забавляло его присутствие. В неком роде.       Теперь, когда Тео помогал Агате с расследованием они виделись каждый день, как по часам в шесть часов вечера в астрономической башне – в самой высокой башне Хогвартса. Агата чуть не дохла, пока добиралась туда, хотя бы потому, что до смерти боялась оступиться и полететь вниз по ступенькам, но дело требовало таинственности и конфиденциальности, поэтому выбора у неё не было – за час до шести, у неё находилась какая-нибудь важная причина удалиться из чего-либо общества и тайком, неспешно взбираться вверх. Стоило ли это того? Пока трудно было дать оценку происходящему. Бывало Тео действительно узнавал что-то ценное, как например список всех имен старшеклассников, что часто присутствуют на ФЗВ, которые также в том числе имеют неплохие навыки в зельеваренье, и те из них, кто может всегда оставаться в тени, имея за собой большое количество связей, друзей, свободного времени и парочку сотен галеонов. И теперь в список подозреваемых входило сорок два человека, большую часть которых Агата знала лично. Иногда им не удавалась выяснить ничего среди школьных стен, и тогда они выискивали информацию в библиотечных книгах, в поисках изготовлений эйфорийных зелий или тех, что включали экстракцию из твердых тел или жидкости, что кстати помогло ей в написании доклада для Снейпа. В общем, время не прошло даром, и теперь блокнот Блэк был практически полностью исписан доказательствами с обведенным в центре именем. ВОЛК.       – Агата! – Поттер подскочил с метлы, и подбежал к девушке со скоростью ветра. – Кормак передал мне, что ты меня ждёшь. – в его речи был явный вопрос, но его запыхавшееся тело определенно не смогло выдавить из себя больше, чем отрывистое утверждение.       – Да, жду. Присаживайся! – живо отозвалась она, освобождая место рядом с собой. – Как ты мог взять его в команду? Он же.. он.. Бездельник?       – Кормак Маклагген – это лучшее из двух зол. – улыбчиво произнес он, поправляя запотевшие очки, что сбились к носу.       Гарри облегченно плюхнулся рядом на желтоватую траву, выдвинув перед собой согнутые ноги и облокотился на них руками. Он старался не так громко дышать, делая вид будто не устал, однако с радостью взял предложенную Агатой бутылку с водой и жадно выпил всё до капли. Агата вдруг приоткрыла рот, намереваясь сказать что-нибудь успокоительное, а может даже смешное, но обнаружила, что дар речи покинул её. Да и вообще способность что-либо делать: она могла только сидеть и наслаждаться тем, спокойствием, что Гарри привносил в её мир.       Словно загипнотизированный, Гарри не в силах был оторвать от неё глаз. Он тяжело дышал, явно всё ещё борясь с одышкой, но вдруг с изумлением понял, что перед ним сидела Агата Блэк МакКиннон – та самая Агата, что он потерял на пятом курсе, что рассыпалась у него в руках как песок, но она снова была здесь. Рядом. Он увидел это в её лёгкой полуулыбке, слегка приспущенных очках, за которыми прятались ей веки, обрамлённые густыми блэковскими ресницами. Он увидел это в ней. Её невидящий взгляд был устремлен куда-то вдаль, и вид у неё был такой…       Словно она была счастлива?       – Так, что случилось? – наконец-то выдавил он, боясь спугнуть что-то неизвестное ему.       Она снова повернулась к нему, и заинтересованно склонила голову набок.       – Я не знала, что вы тренируетесь по воскресеньям. Тем более в такую рань. – негромко выговорила Блэк.       Поттер усмешливо хмыкнул, будто это последнее, что он хотел услышать от неё сейчас. С начала октября в Хогвартсе вновь стартовал Чемпионат школы, в котором Поттер явно намеривался победить.       – Снова Турнир между факультетами, Агата. Снова он. – иронично произнёс парень, растопыривая руки в сторону.       – Ооо. – протянула она. – Уже? Я совсем об этом забыла. И как продвигаются дела? – а девушка и правда забыла, ведь квиддич был для неё не столь интересен как всё те же зелья, например.       – А вот через пять дней и посмотрим. Если нам удастся выиграть у Вашей команды, мы определенно побеждаем Пуффендуй по очкам. И тогда, нам останется сразиться только с зелёными для выхода в полуфинал.       – Не знала об этом! – торжественно объявила она.       – Нуу, я смотрю у тебя в последнее время появилось множество дел. – отвлеченно сказал Гарри, и чуть не прибил себя, что ненароком не произнёс в конце имя одного слизеринца.       Он заметил. Заметил, что Агата стала более живее относиться к различным ситуациям, стала более общительной и открытой с сокурсниками. Однако он не мог не заметить, что это возможно было связанно с появлением Теодора Нотта в её жизни. Хотя он и так, в принципе, присутствовал там, но чем чаще Поттер смотрел на Агату, тем сильнее он стал замечать прикованный к ней ещё один взгляд. Поэтому он с осторожностью всё еще не мог привыкнуть к этому изменению.       – Нашла себе занятие по душе?       –Да-а, и нет одновременно. – немного нелепо повторила она. – У тебя будет пару минут, чтобы ответить на некоторые вопросы? – осторожно начала она.       – Конечно. Я же уже здесь. – он заинтересованно и любопытно посмотрел на неё. Они не виделись где-то неделю, если не считать мимолётные приветствия в столовой и на общих занятиях. И когда Комрак осведомил его, что Агата ждёт у трибун, Поттер не сомневался, она не просто пришла поздороваться. И вот, он загнал команду в раздевалку, а сам поспешил к ней.        Агата не знала, как подойти к сути разговора, но кроме как того, чтобы прямо рассказать всё Гарри. Просто иначе он и так обо всём узнает, а тут она может хотя бы привести аргументы в свою пользу и без лишних ушей.       И тогда, на одном дыхании Агата пересказала ему всё, что сама узнала за последний месяц: это и про Рианну О'Нил, и про ночную встречу в коридоре, и про все их с Тео зацепки, опуская детали их каждодневных посиделок в астрономической башне. К тому моменту, когда Агата закончила рассказ, Гарри нервно переглядел по сторонам, в надежде не найти того, кто бы мог стать свидетелем их разговора и с серьёзным видом посмотрел на Агату. Наверное, даже с надеждой на что-то. Но она этого не могла видеть.       – И ты думаешь, что это кто-то из учеников школы?        – Ну естественно, Гарри! – громко высказалась она. Все улики были спрятаны в её записной книге, и все они вели к одному из студентов. Мысль, что это мог быть кто-то из преподавателей – они отбросили, и круг сокращался ещё на десяток. До сорока двух.       – Ты не одобряешь это, так? – почти шепотом сказала она и поникла. Неодобрение Гарри было бы для неё ударом, что поставило бы под сомнение всю суть затеи. – Я действую во благо..       «Себе или другим?» – подумал парень.       – И что ты хочешь узнать от меня? – вдруг неожиданно для них обоих произнёс гриффиндорец.       Она открыла блокнот на страничке с закладкой, где Тео накалякал своим кривым почерком интересующие их вопросы, составленные самой Агатой и протянула другу перо. Гарри нахмурился, вчитываясь в каждое написанное слово. Агата попросила, как можно точнее и расширенно отвечать на вопросы, не пропуская пробелов. На это ушло как минимум минут пятнадцать.       – Странные у вас конечно вопросы. А на вопрос “ Как вы оцениваете зад профессора Снейпа от 1 до 10” мне поставить ноль или одиннадцать? – усмешливо спросил он.       – Там нет такого вопроса, Гарри! – очарованный её приказным тоном, он ещё громче рассмеялся.       – Почему же, есть. Видимо это нужно самому Нотту для его статистики. – и тогда уже захихикала девушка.       Спустя ещё минут пять Гарри устало протянул блокнот Блэк. И когда она уже собиралась уходить он окликнул её.       – Агата, может быть ты придёшь на следующий ФЗВ? Мне было бы приятно тебя там видеть.       – Даже не знаю.. – задумчиво проговорила она, перебирая все возможные отмазки, которые у неё были в запасе, но Гарри было трудно отказать. – Только если вы победите в Турнире! – гордо провозгласила она.       – В предстоящем?       – Да.       – Справедливо.

*****

      В который раз у Агаты свело зубы. Было невозможно сосредоточиться на какой-нибудь отвлеченной мысли из-за громких разговоров за столом, поэтому она просто оставила все размышления и принялась поглощать свой обед, запивая всё тыквенным соком. Было 16:20.       – Я могла бы одолжить тебе своё платье! – радостно отозвалась Полумна, обращаясь к напротив сидящей Падме. – Или лучше два!       –Лунаа! – воскликнула Падма, закрывая ей рот своей маленькой ладошкой. – Я хотела, конечно, чтобы Рон Уизли пригласил меня на свидание, но если об этом будет говорить вся школа, то я тебя убью! – негромко шепнула она.       Наконец-то, подумала про себя Агата Блэк. Если бы Рон Уизли не пригласил Патил сейчас, она бы совсем разочаровалась в его умственных способностях.       – Но согласись, – продолжила Лавгуд, выбираясь из цепких рук темнокожей, – Тебе определённо нужно платье! Желательно зеленное, под цвет твоих глаз. Ты согласна, Агата?       Блэк кивнула, и прожевав содержимое в тарелке иронично произнесла:       – На мой взгляд, выглядело бы не плохо.       – Агата! – взбудоражено ответила Патил, но всё же нотки усмешки были в её голосе.       Никто не мог не заметить, что в последнее время Агата была хорошем расположении духа, однако её частые исчезновения, в принципе, в точности, что Блэк пыталась сделать и сейчас, заставляли когтевранок напрячься и задаваться вопросами.       – Уже уходишь? – Луна нахмурилась, и положила обратно в тарелку вилку, так и не донеся её до рта. Одной рукой она остановила металлическую трость подруги, не давая ей пройти. Они отошли чуть подальше от стола, где их шёпот оставался осадком в чужих ушах. – Я думала, что мы сегодня побудем все вместе, поможем Падме со свиданием. Да и в принципе устроим своеобразный девичник.       Падма залилась восклицанием, отпуская Агату к её делам, но вот Луну это явно не устроило.       – Полумна, мне правда пора идти. Я обещала помочь кое-кому… э-э.. с докладом. – соврала девушка, в надежде, что не залилась румянцем вранья. – К вечеру обещаю прийти!       Но навряд ли это было так, и обе это прекрасно понимали.       – Это на счёт того, что случилось две недели назад, да? На зельях. Не ужели ты и Те..       – Неет! – Агата не знала, как ещё реагировать на это резкое высказывание подруги. – Нет! Я и он.. Чёрт! Как ты вообще могла такое подумать?       – Он не пара тебе, Касси! Он сделает тебе больно, а ты даже не поймешь, как. Он шут и раздолбай, что вечно пытается колко задеть тебя! Разве ты забыла про рану у себя за ухом? Он ведь даже не извинился, не так ли? Тем более, не думаю, что он серьёзен в таких вопросах, поэтому не стоит с ним..       Но Луна не закончила, она захлебнулась собственными словами, уставившись на подругу, видя, как Агата яростно сжимает трость в руке. Белокурая ощутила, как мурашки прожгли её позвоночник, потому что в её восклицании, в её пустом взгляде, она кричала о том, что знает правду.       – Вы расстались с Невиллом,, да? – неожиданно для себя вдруг поняла Блэк, пронеся сквозь мысли слова подруги – Ты злишься из-за того, что вы с ним расстались, не так ли? Давно? Почему ты мне не сказала?       Рука Луны растерянно отпустила Агату. Она могла сорвать связки, доказывая обратное, но она просто уйдёт, и останется одна, пока не станет лучше.       – Ты не понимаешь…нет, ты не поймёшь..– и вдруг она убежала прочь.       Агата не успела даже воскликнуть, как осознала, что рядом никто больше не стоит.       – Что это было? Куда она? – спрашивала Падма из-за стола, но всё произошло так быстро, что Агата и сама не поняла.       – Я..я не знаю…       Её стало плохо, и она опустилась на свободное место. На неё как будто упала плита. Она не понимала, почему Полумна отстранилась от неё; не понимала, почему так лицемерно вели себя Ханна Аббот и Сьюзи Боунс тогда, в коридоре; не понимала, почему Лавгуд решила не делиться с ней этой болью в её сердце… Но ей было проще закрыться и спрятаться от этого мира, чем принять его сильные и слабые стороны, со всеми поражениями и расставаниями. Ведь такой была и сама Агата. А вернее и является ей и сейчас. Потому что ничего не изменилось, не поменялось. Может только стало чуть-чуть легче, но она всё также бессильна перед самой собой.       – Я не знаю. – второй раз проговорила она. Было 16:31.

*****

      Он никогда не приходил вовремя. Но сегодня ноги сами несли его в эту башню, по знакомым ступенькам, закладывая уши от небольшого ветра. Он пришёл туда без десяти пять, зная, что Агата придёт буквально через пару минут, но он хотел увидеть её первее, чем большие, арочные своды башни, открывающие вид на всю территорию школы, с её озером, что отсвечивала закатные лучи на своей глади.       Тео бросил рюкзак на каменный пол, достал оттуда помятые, светло-коричневые листы, словно кто-то окунул их в чае, пару карандашей всех оттенков черного и опустился на подоконник.       В воздухе запахло цитрусами.       Агата поднялась по лестнице вверх, ступая на последний проём, когда Теодор закончил марать третий лист бумаги. Он чуть не свалился в окно, когда понял, что испугался её прихода, но быстро поправив всю свою одежду, он переключил взгляд на девушку.       – Чего без настроения? – неожиданно для себя произнёс Нотт, заметив, что Агата как-то отстраненно вытащила блокнот и положила ему его в руки.       Сначала она помолчала, присаживаясь буквально в пару сантиметрах от него, а потом на выдохе что-то пробубнила про себя о тяжёлом дне. Тео не стал расспрашивать более, поэтому взял пошарпанные, но довольно увесистый блокнот, вчитываясь в последние занесенные отметки. Теодор был глазами Агаты, в то время, как она была ушами этого дела: скрытая, незаметная и непримечательная – девушка вполне могла сойти за жучков, что подслушиваю какие-нибудь опасные и загадочные тайны. И вот сейчас: она достала информацию за прошедший день, а он пытался её анализировать, фильтровать и группировать в искомые отгадки. Расспросы их были довольно скудные: не всем ребятам они доверяли большое количество информации, которая в принципе в любой момент могла скомпрометировать их самих. Ведь вопросы порождали ответы, а те в свою очередь ещё больше вопросов. В большинстве случаев ответы были однотипны, не полостью раскрыты, какие-то они и вовсе не могли прочитать из-за неразборчивого почерка. Однако в всего лишь небольших кусочках фраз, Тео бывало находил зацепки, которые вычеркивали из списка подозреваемых множество количество людей. Так, например, они отбросили из списка всех преподавателей, потому что Агата Блэк считала их всех неспособными причинять вред своим же ученикам; всех учеников до четвертого курса; всех, чьи умственные способности явно не впечатляли нашу парочку; а также Колина Криви, Лайзу Турпин, Милисенту Булстроуд, Дафну Гринграсс, Винсента Крэбба, Лаванду Браун, Пака, Келлу потому что могли это сделать и ещё десяток людей, которым они доверяли как себе – таких было немного, человек 6.       Сегодня они вычеркнули ещё человек двадцать, и столько же оставили на подозрения.       – Могу поклясться, что за этим всем скорее стоит какой-нибудь Эрни Макмиллан или Захарий Смит – вид у них всегда такой, словно весь мир против них. – высказал Тео свои догадки, так и не подняв глаз от строчек дневника, продолжая поиски нужной информации.       – Не любишь Пуффендуй? – спросила девушка, загребая под себя ноги.       – Не люблю выскочек, особенно тех, кто не носит темно-зелёный. – казалось пошутил он.       – Пфф. – прыснула про себя Агата. – Твоя одержимость собственным факультетом иногда меня пугает.       – Но ведь эта одержимость и делает меня таким притягательным, а? – поняв, что Агата развеселилась, он решил подыграть ей.       – Или твоё самолюбие. – саркастично ответила она.       Она улыбалась. Он сжал в руках исписанные листы, пытаясь вернуть внимание к делу, что казалось было сильнее всего на свете, но продолжив изучать её взглядом, Тео окончательно захлопнул блокнот, на что Агата наконец посмотрела на него. Вернее, ему так показалось.       Забавный факт. Раньше он жутко боялся с ней заговорить. То есть раньше – курсе этак на первом, Тео считал её жуткой зазнайкой, что вечно сует своё нос куда ей не следовало, вечно пытается доказать себе что-то, а также той, что сторониться нормальных людей. Под нормальными он имел в виду себя. Но так ли это было, ведь больше всего на свете именно поэтому он и мечтал всегда с ней дружить, включая её в свой список крутейших людей, которых он когда-либо знал. Она занимала место в его списке… и это что-то да значило.       Он взял из портфеля пустые листы и стал что-то зарисовывать. В полной тишине было слышно, как мягкий грифель отчерчивает линии.       – Ты имеешь что-то против? – ответил он на её шутку, которая как ему показалась закончила их разговор, но он не хотел, чтобы последнее слово оставалось за ней.       – Нет, просто нас – когтевранцев не отталкивают люди, которые маршируют под другую мелодию. – спокойно заключила она. – И уж тем более я не стану делать предубежденные выводы на счёт людей, только из-за того, что на них галстук другого цвета.       Теодор точно знал, где она сидела, поэтому, когда на секунду закрыл глаза, а потом открыл... он точно понял, что их взгляды встретились, и он замер. Она не видела его. Не могла. Но сейчас точно-точно смотрела на него сквозь линзы. Пальцы Тео остановились, руки расслабились. А этого он боялся больше всего. Боялся, что нашёл образ, в котором находил спасения от безумия. «Нас не отталкивают люди, которые маршируют под другую мелодию» – ответ её прозвучал почти шепотом, но ощущался для Нотта чем-то сокровенным.       – Можно.. я тебя нарисую? – нерешительно произнёс он.       Удар. Удар. И ещё раз удар. Агата слышала, как застучало её сердце на этой фразе. Он мог не спрашивать, ведь она бы никогда и не увидела, как он зарисовывал её очертания. Но он спросил, а это что-то да значило.       Сама, не помнив, как, она кивнула, задыхаясь в собственной духоте. Агата чуть отсела, разворачиваясь к нему профилем, поерзала на месте скрестив ноги как йог и расслабилась.       – Можно..? – шепотом он вновь спросил её и девушка даже не поняла сначала о чем Теодор спросил, пока худые, аристократические пальцы не потянулись к её очкам, задевая пару локонов, что теперь сползли ей на лицо.       И тогда она ахнула во всё горло: Агата не снимала очки при других вот уже месяца три, только пару человек из близкого круга её друзей заставали Агату без них. Она нервничала. Нет – она боялась этого момента, боялась, что кто-то, а тем более Теодор, посчитают её уродом, каким она в принципе себя и находила.       Но он не находил её такой. Никогда.       Нежно голубой, как и прежде. Изысканный синий, с вкраплениями темно-серого, словно открытое окно в незнакомый мир. В этом было что-то трепещуще-волнительное и одновременно магическое. Её глаза были полуоткрыты, не на чем не сфокусированы и легкая белая пелена, едва заметная – как два тумана, теперь заполняла их.       Тео был лишь наблюдателем.       Никто не ждал ответных чувств от дорогого вина, или от хорошей сигареты, или от потрясающего заката на песчаном берегу океана. Ими наслаждаются и их потребляют. А ещё испытывают раздражения, когда источник удовольствия заканчивается. Именно таким он ощущал себя, когда не находил больше её глаз в любой момент времени.       Теодор внимательно изучал лицо Агаты, выискивая признаки всепоглощающей ярости, и не находил их, даже несмотря на её тяжёлое молчание.       всё будет просто       Он засунул руки в карманы брюк, в попытке отыскать знакомое содержимое, и найдя его, он медленно протянул ей сигарету, мимолётно дотрагиваясь до нежной кожи подбородка. Она легонька изогнула бровь, задаваясь беззвучным вопросом.       – Для расслабления, – пояснил тот.       Она неуверенно втянула в себя цитрусовый дым.       Ей всегда было интересно что он рисует. Выводит ли он плавно линии или толсто штрихует, не боясь замарать руки?       На каких листах он пишет: в блокнотах с белоснежной шероховатой бумагой или в толстых, бежевых, вырванных листах?       Пользуется ли он ластиком или позволяет себе делать ошибки, затирая всё мозолистым пальцем?       Пишет ли он в школьной форме? в парчовом домашнем халате багряно красного цвета и вышитых туфлях с золотой нашивкой? В пижаме в конце концов?       Рисует ли он с натуры, не забывая выводить каждую деталь для акцента или держит всё в голове, заполняя свои образы правдоподобием современного мира?       Горит ли в его руках огонь, когда он держит карандаш? Или хотя бы в глазах?       Она не представляла. Но сейчас, он дал ей такую возможность.       Когда шум карандаша, заполнил всё пространство в её голове, Агата позволила себе заговорить:       – А шевелиться нельзя совсем?       – Ты можешь делать всё, что хочешь. Даже разговаривать. – пояснил он, всматриваясь в ей растрепанные волосы.       «Сложно говорить, когда сама не понимаешь, что происходит» – подумала Блэк.       – Мы можем сыграть в игру «пять вопросов», – предложила она. – Суть в том, чтобы по-очереди отвечать правду на любые пять вопросов, которые интересуют другого человека. Важно не врать и не задавать одинаковые вопросы собеседнику.       – А как другой человек поймет, что ему не врут? – прокомментировал Тео. – На совесть?       – Думаю, что если люди соглашаются играть в такие игры, то смысл им врать? Выставлять себя за кого-то другого? Прятаться за маской? Бред! – высказала Блэк. – Тем более, даже если выложишь какой-нибудь сверхсекретный-секрет, можно сразу наложить на партнера Обливиэйт и дела с концом! – оживилась она. – Вот, например, мой первый вопрос, какой твой любимый фрукт?       – Тебе правда интересно? – спросил Тео, под положительный кивок Агаты. – Ну ладно. Мне нравятся лимон и лайм. Вкус у них своеобразный конечно – кислый – не каждый станет их есть, прям как с людьми, но в этом и их прелесть. У нас в Италии есть загородный дом. В детстве я там часто подъедал местные цитрусовые деревья. – улыбчиво уточнил он.       Агата искренне улыбнулась. Ему нравились цитрусовые. Даже сейчас в своих руках она держала сигареты с их вкусом. Можно было и догадать, балда!       – Тогда теперь мой вопрос. – начал Теодор и решительно спросил. – Волк – это ты?       Сначала Агата подумала, что ей послышалось. Её ушам не верилось, что он это спросил. После всего, что они откопали, после каждодневного двухнедельного расследования он думает, что Волк это она?       – Ты что, издеваешься? Зачем мне, это надо? Отравлять других, действовать втихаря, вести расследование против себя, правда??? – пассивно-агрессивно спрашивала она его. – Да я же слепая, чёрт возьми, серьезно? – её тело покрылось мурашками.       – И всё же, ты не ответила.       – Нет! Я не Волк! – выкрикнула девушка. – Дурацкие у тебя вопросы, конечно.       – Ты сказала можно задавать любые, – хмыкнул он и продолжил рисовать её портрет.       – Да, любые. Но этот был лишён всякой логики! – настаивала Блэк.       Сглотнув, Тео мысленно было отступил на шаг, но останавливаться, сраженный её яростным порывом, он не собирался, поэтому напомнил, что следующий вопрос её.       – Почему ты не сознался Снейпу, что это ты разбил превосходные зелья? – она приняла правила его жестокой игры, и теперь действовала настырно.       Он даже не повернул на неё лица.       – Я пытался – и тогда в кабинете и после занятий. Я пытался, если ты не заметила. Но любой твой проступок оценивался как его личная победа. Холодный расчёт, слышала о таком? Не знаю, что ты ему сделала, но…       – Он видит во мне моего отца, от этого по определению ненавидит и меня. – перебила его Агата, дабы закончить догадки. – Я знаю только малую часть истории – ту, что когда-то рассказывала мне мать, она ведь также училась с ними – с Мародерами и остальными, но от этого не легче. Детям всегда приходиться расплачиваться за ошибки своих родителей.       Тео глубоко вздохнул. Он также был ошибкой. А может и невоплощенной мечтой отцовских ожиданий. Агата говорила правильно, от этого не легче. С этим приходиться мириться не из последних сил и играть в войну за счастье, где ты просто не можешь проиграть.       – Лааадно, – тревожно протянула Агата, лишь бы не впасть в депрессию. – Снова твоя очередь.       – Касси – это что-то типа двойного имени? Или какое-нибудь прозвище?       Лицо Агаты снова изобразило что-то наподобие улыбки. Он был наблюдательней, чем ей казалось.       – В семье моего отца есть давняя традиция называть детей в честь созвездий. Поэтому я Агата Кассиопея Блэк МакКиннон. – словно вытошнила она эти слова.       – Неплохое имя. – серьезно продолжил он, пожимая плечами.       – Теперь я. Поцеловать, переспать, жениться: Дафна Гринграсс, Пэнси Парскинсон, Линдси Джордан.       – Чёрт…– усмешливо покраснел он и призадумался. – Блэк, ну ты и… Ладно: поцеловать – Линдси Джордан, переспать – Пэнси Парскинсон, жениться – Дафна Гринграсс. И только не спрашивай почему!       Она громко рассмеялась. Агата не улыбалась за последние полгода столько, сколько за сегодняшний вечер. Она понимала, что у неё с ним абсолютно ничего и никогда не вышло бы, ей нужно просто остыть, забыть и отпустить. Агата всё это знала, но в тоже время она хотела слышать его голос, чувствовать его присутствие, видеть его черновики.       – Это ты подложила мне Флоббер-червей в рюкзак на третьем курсе?       Агата рассмеялась ещё больше. Он не удержался, ему приятно было видеть её счастливой.       – Да, извини. – зажимая рот ладонью, проговорила она.       – Чёрт! Да я дня три не мог вывести их слизь!       – Значит заслуженно! Я просто так никогда тебе ничего не делала!       Он посмотрел на сигарету в её руках, что давно уже сгорела до фильтра. Теодор с интересом прокручивал её слова в голове: может.. так всё и было? Просто       – Твой патронус? Если он есть, конечно.       – Эээ…– он не выдумывал, просто подбирал слова для лучшего объяснения. – Фенек. Это такая маленькая лисица, с крупными относительно тела ушами. А твооой, – вспоминаюче все их совместные уроки по заклятьям, проговорил он. – Это кажется была собака?!       Агата кивнула в знак согласия. Ирландский волкодав, вернее. Однако все всё равно утверждали, что её патронус был похож на патронус отца – волк. Словно злая, ироничная шутка над ней.       – Почему ты не можешь видеть? Как.. как вообще это произошло? – его слова отразились для неё эхом, но потом он отшатнулся. – Нет. Нет, не отвечай. Я полный идиот!       – Нет! То есть.. всё хорошо. – остановила его она и это было правдой, ведь никто не был виноват, никто не мог знать, что она.. – Все бояться почему-то задеть эту тему, но иногда лучше раз и на всегда рассеять слухи и эти дурацкие сплетни, о том, что меня укусил гигантский тарантул. В тот день…       – А это не так?       – Идиот.       – Да ладно, шучу. Я знаю что это был не тарантул. Скорее Черная вдова. – девушка ударила его по плечу. – Ладно! Ладно! Продолжай.       – В тот день, я была в комнате смешивания зелий в подземельях, отрабатывала какой-то эликсир, как обычно в принципе. Было уже достаточно темно, буквально несколько минут до отбоя… У меня ещё в тот день, как сейчас помню, жутко разболелась голова, поэтому я решила закончить и вернуться в гостиную Когтеврана. – её голос всё тяжелее опускался на грудную клетку, но она решила продолжить. – Но, когда я дошла до лестницы – шею пронзила гигантская боль, словно тысячу ежей лезли наружу из-под кожи, голова закружилась, в глазах потемнело и я вроде как потеряла равновесия и … а дальше я очнулась в полной темноте.       – Кто тебя нашёл?       – Не знаю, – пожала она плечами. – Да и не важно. Я пролежала несколько часов без сознания, ударившись головой о каменные плиты, пока кто-то видимо не наткнулся на моё тело. А потом… а потом ты и сам всё знаешь: я не вернулась в Хогвартс, завалила, практически, СОВ и прошла просто жуткую адаптацию и теперь я здесь.       – Мне жаль..       – Нет. Нет. Нет! – воскликнула она. – Вот от кого, так от тебя я не хочу слышать жалость к себе! Потому.. – да потому, что он был единственным, по мнению Агаты, кто не изменил к ней отношения, единственный, кто относился к ней как к обычному человеку. Профессор Снейп не в счет! И жалость от Теодора означала бы только одно – она проиграла эту битву.       – Не важно. Просто это ничего не меняет, относись ко мне, как и прежде – будь занозой в заднице, играй на моих нервах и не забывай едко подкалывать день ото дня. – саркастично добавила Агата.       Он улыбнулся:       – Обязательно! Тогда мой последний вопрос, а потом я покажу тебе портрет: Драко Малфой – друг или парень?       Блэк хмыкнула.       – Мы друзья. Я ему всё-таки родня как никак.       – Что? Ты его друг? не верю. У Малфоя нет друзей!       – Это от чего же?       – Хотя бы потому что я один из них.       И это было правдой. У Драко особо не было друзей, а те, кого он мог так называть считали его жутким засранце, но доверяли ему больше, чем собственным матерям. Отчего? Один Годрик знал. Однако Агата Блэк имела и на этот счёт своё мнение.       Для неё он был..       10 из 10 и ярый фанат драматических постановок и исторических сражений, что дорожил своим семейным перстнем-оберегом больше, чем отношениями..       он 8 из 10 ну как только ты начинаешь говорить, он перестаёт придавать этому значение…       он 9 из 10 ну как Агата осведомлена, что до их дружбы он бы с радостью наслал на неё Риктусемпру..       он 10 из 10 но разделял её интересы в наблюдении за звёздами летними ночами и готов на всё ради зелёных яблок… даже на убийство..       он был 10 из 10 потому что Агата считала его другом, а этого было достаточно.       – Скажу так, я просто знаю его чуть лучше тебя. – этого заключения было достаточно.       И когда Блэк закончила рассуждения, у неё в запасе оставался ещё один вопрос, который она пообещала задать чуть позже, то ли для таинственности, то ли потому что ещё не придумала какой. В тот вечер, когда на небе уже показались первые звезды, приносящие с собой холодный ветра, он показал ей свои рисунки: она проводила шершавым пальцам по угольным выступам, растирая их в пыльные пятна. И ей не нужны были глаза, чтобы чувствовать в них душу. Она просто знала про себя, что они были великолепными.