Глава 6.
29 июля 2023, 14:16«Должно быть, это был смертельный поцелуй
Только любовь может так ранить
Только любовь может так ранить
Твои поцелуи прожигают мою кожу
Только любовь может так ранить…»
15 октября 1996 год. Трибуны ревели словно звери в загоне, что шли на убой. Если бы Демельзе Робинс удалось бы перехватить квоффл как раз в тот момент, когда соперник собирался сделать пас, возможно один из охотников Гриффиндора не получил бы фол за захват метлы противника за хвост, чтобы замедлить последнего. Тогда болельщики подняли шум, больше похожий на вопли волков в разгар полнолуния. В воздухе летали банки, склянки, шарфы факультетов, в общем всё, что было не жалко: Когтевран обходил явных лидеров прошлого года по ежегодному Кубку Хогвартса. Всего двадцать очков отделяло Гриффиндорскую команду от лидерства, но остальные семь висящих в воздухе метел явно не намеривались уступать в первенстве. Трибуны заревели ещё больше, когда в охотника Филла Гоффери чуть не влетел бладжер, что облегчило бы судьбу красных, но тот вовремя увернулся. Если всё пойдет как по маслу, то в конце Турнира Филлу Гоффери явно возведут памятник за старания. «– Посмотрите на поле! – в радио будке шли громоздкие комментарии Ли Джордана о сегодняшней игре. – Роджер Дэйвис дал команду на Построение атаки "Ястребиная голова"!!! Напомню, три охотника летят треугольником, оттесняя других охотников в сторону, это будет либо их преимуществом, либо жестким провалом в тактике!» – Я уже не в силах смотреть на твоего Поттера. Если его команда сегодня не проиграет, я сильно удивлюсь! – сквозь жуткий гул голос Малфоя прилетел прямо в левое ухо Агате. Было четыре вечера, стояла пред дождевая духота, а с вечерними тучами пришел и задувающий под кожу ветер. Поэтому если игрокам и было жарко, то достаточно теплые потоки воздуха еще больше делали жизнь невыносимее. – Он не должен проиграть, – с уверенностью крикнула рядом стоящая Агата Блэк. – Снитч ещё не пойман ни одной командой, а значит шансы на победу равны. Двое наших героев стояли на трибуне смешанных болельщиков: они растворялись с толпой разноцветных шарфов, что скорее болели ни за кого-то конкретного, а больше удовлетворяли собственный интерес то ли к ходу игры, то ли к самим игрокам. В толпе зевак, ярых фанатов квиддича и тех, кого силой притащили на турнир Малфой и Блэк явно были выделяющимися персонами, однако это было единственное место, где Агата слышала своего собеседника и собственный голос, а не ор стоящий вокруг. Девушка нервно потерла ладони, когда осознала, что испытывала мандраж, какого не помнила со времен своего третьего? Четвертого курса? Это был не первый ее матч в роли зрителя, но первый – с тех пор, как она перестала созерцать всё вокруг. И она волновалась, действительно волновалась, а от того ещё сильнее чувствовала на себе весь азарт игроков, их бешенный пульс во время атак и громких возгласов за забитый мяч. Но ещё больший адреналин ей придавали мысли, что будет ей за проигрыш Когтеврана, ведь тогда ей предстоит пойти на вечерний ФЗВ, сдержав обещание данное Гарри. Но если говорить откровенно, то в тайне Агата надеялась пойти сегодня туда, даже, если её однокурсники с факультета выиграют. Аплодисменты обрушивались на неё, словно она сама была на поле, ещё громче обычного. Всё в этот раз было громким и ярким. Да, ярким. Ведь Драко не позволял ей ни на минуту оставаться наедине со собственными мыслями, комментируя всё вокруг: начиная от последней модели мётел загонщиков, что недавно приобрели гриффиндорцы, заканчивая каплями пота на усталых когтевранцах. Он подмечал даже такие вещи, вроде того, каких мантий и какого цвета сегодня было больше. Он всматривался и сосредотачивался на каждом игроке на поле, особенно на Поттере и мадам Хуч, что спорили сейчас о возможном фоле со стороны синих. Её свисток утонул в пронесшем по стадиону вопле, и команда Гриффидора ещё шустрее и яростней начала играть с этой минуты. – «…Вообще правила квиддича тоже смешные: они как бы есть, но их нарушают все, кто пожелает…». – Нарушение! – кричали трибуны. Жесткая игра, на грани нарушений правил сегодня текла в крови команды Гриффиндора. Остановка игры и мадам Хуч назначила штрафной. Чэмберс, выполнявший штрафной, мастерски обошел вратаря красных, увеличив разрыв до 20 очков. К тому моменту Гриффиндор уже лез на рожон, цепляясь к нынешнему капитану соперников: чем больше между ними был разрыв, тем сильнее накалялась обстановка между командами. На минуте сороковой, один из охотников Гарри как бы случайно на полном ходу врезался в Чжоу Чанг – весьма неплохого ловца, что уже года два не сдавала свои позиции. Она кувыркнулась, едва удержавшись в воздухе. – Бладжер тебе в ж…! – настаивал кто-то с поля. А потом с трибун донеслись охи да ахи. – Что там произошло! И только Агата произнесла последнее слово, не дождавшись ответа Малфоя, как поле оглушили яростные возгласы комментатора: – «…Неужели! Дамы и господа, и вот квоффл оказывается в руках у вновь прибывшей после травмы Кэти Белл из Гриффиндора. Что я говорил, а? Эта девушка — великолепный охотник, и, кстати, она, помимо всего прочего, весьма привлекательна… НО что мы видим! О Мерлин... ГООООЛЛ!!!» Голова перестала соображать, как в мыслях зазвенели куча голосов: а это значило только одно – Грифиндор снова в строю. И снова студенты вскипели как вода в чайнике, проносясь волной на трибунах. Даже Драко, что так отчаянно пытался скрыть свою незаинтересованность в игре, живо отозвался на забитый мяч, тихо вскрикнув «Дааа». – «Вот что происходило бы, если бы игру сделали логичнее – можно просто убрать ловца и добавить тайминг и тогда произойдёт чудо, где на первое место выходит мастерство вратаря и охотников, а не быстрая метла и удача ловца!» – голос Ли Джордана пролетел словно снитч на поле одновременно восславляя охотников и унижая ловцов. – А сейчас Маклагген поучает Джинни Уизли за то, что она могла бы применить Трансильванский блок в игре, одновременно показывая Пиксу, как отбивать бладжер… и нечаянно попадает Поттеру битой по голове. – гордо заявил блондин. – Неправда. Последнее ты выдумал. – с крестя руки на груди заявила Агата. – А Трансильванский блок это…? – …маневр, имитирующий удар кулаком в нос соперника. Пока не произошло касание, приём не считается запрещённым, что конечно очень сложно в условиях полёта, однако возможно.. – Думаешь, Джинни на такое способна? – Думаю, что Маклаггену об этом не известно. – заключил Драко. – А что касается способна или не способна, то я узнаю об этом на поле. Агата усмехнулась. Самодовольно. Слишком самодовольно. – «Неужели! – вновь взлетел голос Ли над трибунами. – Я уже и не верил, что это произойдёт, Гарри Поттер – самый успешный ловец Гриффиндора – заметил снитч! Неужели сейчас всё и решиться для нашего сегодняшнего Турнира господа?» Услышав восклицания диктора, Блэк ахнула во весь голос. Её сердце забилось в такт с аплодисментами трибун, что вот-вот затаят дыхания, цепляясь за каждое движение ловца. – Только не молчи Малфой.., пожалуйста. – Бладжер тоже летит за ним. – тихо произнес Драко, что заставило девушку повернуться к нему лицом в немом переживании. Он подвинулся ближе к Агате, чуть ли, не дыша ей в затылок. – Он летит ровно, словно знает куда тот направляется. – начал тот. – Поттер облетает трибуну рядом с северным входом, проносясь мимо загонщиков. Нет. Он даже не увидел их, потому что его цель впереди, отблескивает золотистым цветом… – Но тот сменил направление и теперь они оба летят вверх, набирая скорость. – неожиданно продолжил кто-то за него. Девушка машинально развернулась на голос. Кто-то из Пуффенндуя, что стоял справа от Агаты, включился в дикторскую игру Малфоя. – … Чжоу нет рядом, чтобы помешать этому поединку.. И вот он протянул руку, буквально в паре сантиметров от долгожданной победы иииии… И вдруг на поле стало тихо. И всё вокруг затихло, теряя дар речи, словно в замедленном видео, а потом ускорилось с бешенной скоростью, сопровождаясь яростным воплем. Гарри Поттер сжимал в руке снитч, демонстрационно подняв его вверх. Его улыбки хватило только на пару секунд, после чего он утомленно слетел с метлы. – «Даааа! И это победа Гриффиндора дорогие друзья! В который раз ловкость ловца доказывает, что любую игру можно спасти даже из пасти дракона! Даже если дракон носит синий цвет! Поздравляем команду с выходом в 1/3 финала! Превосходная игра, просто превосходная!» Сердце Агаты подлетело ввысь, собираясь в тысячи цветных кусочках. Ей казалось, что улыбка с ей лица не сходила с этого самого момента.*****
Раз. Глубокий выдох с запахом чего-то крепкого. Её волосы цвета того самого шоколада, что он опускал бы в воздушную молочную пенку. Два. Ещё более глубокий вдох. Её тёплый, бархатный смех, запускающий щупальца ему под кожу. Раз. Выдох. Её мягкие поглаживания ладонью по выступающим костям плеч Поттера, плавно перебегающие пальцы к бицепсу и вонзающие в него свои ногти. Два. Вдох. Дрожащий шепот, что заставляет гриффиндорца наклониться к её лицу… У Тео больше не остается сил. Он рвано втягивает воздух, закрывает глаза и прислоняется к стене запрокидывая голову и касаясь кудряшками каменные выступы. Он не может больше смотреть в их сторону, только от того, что, если посмотрит на неё еще раз, у него больше не будет сил отвернуться. Теодор залпом допивает огненный виски, оставляя стеклянный стакан расслабленно болтаться в руке. – Приветствую вас в нашем клубе анонимных алкоголиков! – Минуту назад это была обычная вечеринка. – Тео даже не открывает глаз, распознавая в авторе этой нелепой шутке Забини. – Одно и то же! – восклицает тот. – Посмотри только на себя! Волосы верх тормашками, засохшая кровь в уголках губ, взгляд побитой собаки. Точно зависимый! Даже не удосужился надеть чистую рубашку! Хотя признаю, чёрный тебе к лицу. – Я пришёл сюда расслабиться, а не угождать тебе своей одеждой. – невесело усмехнулся Нотт. – Оно и видно! Блейз придвинул стакан друга к себе, снова заполняя его доверху бутылкой огненного напитка, что до поры до времени он держал при себе. Тео снова смотрит на жидкость у себя в руках, что медленно покачивается из стороны в сторону, в надежде увидеть в нем свое отражение, а может и какой-то смысл. Но не находит в нем ничего. То наслаждение, что он прокручивал у себя в голове, от жгучей тяготи во рту – растворилось словно его и не было. Ничто теперь уже неспособно притупить его мысли. – На ней её любимые кеды, лучшее черное платье из комода. Скорее всего на бретельках, но за кофточкой не видно. Новая помада, которую она нечаянно размазала в уголках губ, но которая действительно идёт к её личику. Любимые серьги-перья.. – Зачем ты мне всё это говоришь? – Теодор с неохотой, но с интересом посмотрел в полуоткрытые глаза Забини. – Не знаю. Может затем, чтобы ты подошёл к ней, и сам об этом сказал. Я конечно не эксперт.. – начал Блейз, но вовремя себя остановил. – Хотяяя, всё-таки эксперт. В общем, я хотел сказать, что будь я слепым, даже тогда я бы заметил на себе твой взгляд. Тео метнул глаза в сторону Агаты. Зачем она пришла? Какая часть ей извилин привела её сегодня на ФЗВ? Он считал её безрассудной! Глупой! Чертовски красивой! А может он просто злился на себя? На своё бездействие, упрямство? Худшее, что он мог сейчас сделать, это напиться до беспамятства, а лучшее – не делать ничего. Но что его действительно должно было волновало, так это непонятные слухи, что складывались возле него самого. Замечают все и вся, и стоило Теодору пройти по коридору, как вслед он слышал и имя Агаты, переплетенное с его собственным. Стоит подметить, не то, что раньше все вокруг не болтали про него и девушку из Когтеврана, просто контекст, который они придавали этим слухам стал носить исключительно романтическую окраску. А он и не опровергал, почему-то. – Она сейчас занята. – неохотно ответил Тео, наблюдая за тем как Агата растворяется в толпе старшекурсников, тем самым теряя её из вида. Пусть лучше она уйдет. Сольется со всеми. Съёжиться в каком-нибудь темном углу. Лишь бы Теодор больше не пытался наткнуться на неё взглядом. – А ещё она оживленна беседой.. – начал придумывать отговорки Забини, подыгрывая своему другу. – Да. – кратко ответил Нотт. – Чертовски сильно восторгается сегодняшней игрой Гриффиндора… – Согласен. – Стоит рядом с Гарри Поттером… – Разумеется. – Своим другом.. – Ага. – Бывшим парнем. – Пошёл ты! – уже откликнулся черноволосый. Не успели слова слететь с языка, как Тео успел пожалеть о них. – Ты всегда такой грубый или только на публике? – в оживленных окликах Блэк признала слизеринские замашки Теодора Нотта. До того, как явиться перед ним, Агата пребывал в чрезвычайно хорошем настроении: Гарри с любезностью составлял ей компанию в оживленных беседах о всякой ерунде вроде последних выпусках Патрик Пигса и новых вкусах жвачек в «Сладком королевстве»; он с радостью представил ей новых членов клуба и им даже повезло сыграть в один раунд пиво-понга два на два. Агате казалось, что еще немного, и она снова вспомнит какого это – радоваться каждому моменту жизни, не думая о том, что нужно будет сделать завтра. Может быть она снова начнет ходить на вечеринки, хотя бы по праздникам, когда станем немного легче, когда в голове будет меньше запутанности и когда она закончит с расследованием. А пока это всё напоминало ей смазливую обложку, которая маскировала дыры и темные пятна. – Агата Блэк! – с фальшивым удивлением воскликнул Забини и притянул Агату поближе. – Рад снова тебя видеть в логове заядлых лентяев и гениев! Что это? – Блейз отобрал стакан с шампанским у неё из рук. – Пьёшь эту детскую гадость? – Пока разогреваюсь так сказать, – смущенно ответила Блэк, поправляя очки. Девушка потянула края белой кофточки вниз, чтобы чем-то занять вторую руку. – Какая хорошая девочка! Но позволь предложить тебе кое-что получше! – Может не стоит? – сурово отозвался Тео. – С чего бы? – вдруг воскликнула Агата. – Потому что детский стол на другой стороне… Забини отошел чуть поодаль от друзей к столу со снеками. – О чем вы болтали? – отрешенно перескочила Агата. – О том, как слепые понимают, что они проснулись? – игриво пошутил Нотт. – Думаю, они не видят в этом проблему, – сарказмом на сарказм ответила девушка. – Это типа из разряда «…можно ли диабетикам желать сладких снов»? – Не обращайте внимание! – вдруг вмешался Блейз. – Он сегодня лишился манер вместе с мозгами. Видимо алкоголь всё-таки плохо влияет на людей. На, только попробуй! – Быстро сообразив свой новый коктейль, он подал янтарную жидкость в руки Агате. – Что это? – Секрет производства, но на вкус как нектар Богов. – сладостно протянул мулат. Еле заметная горечь на кончике языка заставила Агату ахнуть, но, когда яростный напиток окутал всю гортань, по телу разнеслась приятно-приторная сладость, больше похожая на мёд. – Это.. – пыталась выдавить из себя девушка, вытирая капли коктейля с губ. – Это действительно безумно вкусно! Забини лукаво заулыбался, пританцовывая в такт музыке. – А я что сказал, а? нектар Богов!*****
Если бы у музыки были был цвет, то это был бы фиолетовый. Мелодия разносилась эхом, а басы били арочные своды. Где-то в глубине замка, пока одни опускали свои лица на пуховые подушки, другие поддавались разноцветным лучам на танцполе. В их телах тек азарт, страсть, пламенное желание, смешанное с запахом крепкого алкоголя. Эта вечеринка, больше похожая для «избранных», была не только местом попойки, танцев на столах и игры в покер. Это было то место, где люди убегали от проблем, на пару часов становясь не только заложниками собственных факультетов. Здесь забываются все недостатки однообразной рутинной повседневности, тем самым показывая свою нежелательную пустоту мира, в те яркие моменты, когда красота должна сиять. Созерцая эту призрачную массу, Тео хорошо помнил, как чувствовал себя простым пятном тени на поле света; как моментами он просто уходил в небытие этого мира закидываясь импровизированным напитком Блейза и штуками покруче. Он мог быть здесь, тусоваться с какой-нибудь однокурсницей, зарубиться в ПиД или рубануться в покер. Но что-то значимое, причина по которой он действительно хотел здесь присутствовать ускользала в его руках. Ему не хватало смелости, чтобы признаться в этом хотя бы в полной тишине. Агата Блэк всё ещё стояла рядом. Вернее, было бы сказать, что она и не собиралась больше никуда идти. Музыка играла потрясающая, поэтому, когда Теодор каждый раз посматривал на русоволосую когтевранку, та пританцовывала, словно в комнате никого и не было, плавно двигаясь в такт ударам баса. Потрясающая Было в этом что-то завораживающее. Приковывающее. Когда волосы развивались в плавных движениях, а жидкость в бокале выливалась за края стекла. А ещё она была живой. В то время как остальные девушки стремились выглядеть соответствующе ситуации, привлекая к себе внимание. Он представляет её здесь. Рядом. В классах зельеваренья. В коридорах школы. На танцполе. В гостиной Когтеврана. Вечером, когда она надееялась выбрать свою драматическую роль, понимая, что все это своего рода отрепетированное событие, а не просто пьеса. Он представлял, как она выбирала это атласное платье, что струилась у неё на бедрах, что заставляло чувствовать его более или менее слабым. Она чувствовала себя в нем непринужденно, и преимущество, которым она могла бы пользоваться… было более чем блестящем и поразительным одновременно. Не успел Тео отвести глаз, как сокурсник пригласил их пройти к диванчикам и поиграть с ними в Было или не было. Это было лишним напоминание о том, что вечеринки, какими бы они ни были отстраненными от всего мира, часто оказывались всего лишь развлечением и лишним поводом выпить за спинами преподавателей – и эта дихотомия – одна из причин, по которой Тео одновременно терпеть не мог на них присутствовать и присутствовал всегда. На тесных трехместных диванчиках и в пару креслах собралось человек десять-двенадцать: одногруппники и однокурсники, друзья и соседи по комнате. Некоторые только заочно знакомые друг с другом, но оживление, которое царило за небольшим журнальным столом казалось сплотило их. Громкие звуки музыки, девичьих сплетен и споров о сегодняшнем турнире квиддича заполнили пространство, когда Теодор плюхнулся на одно из свободных мест на диване, рядом Рионой О'Нил. «–Узнай об этом Агата, – первое, о чем подумал Нотт. – Она бы задохнулась в собственной правоте». И хотя стены в гостиной Тайной комнаты и не прорезывают изящные арочные окна, шелковые занавеси все-таки висели на каменных плитах. Гирлянды над ними придавали комнате тошнотворно-ламповую атмосферу. Музыка играла не слишком громко, что тоже хорошо. Усевшись на диван, Тео продолжил разглядывать толпу вокруг. Вот сидит Миллисента Булстроуд и Терри Бут; Мариэтта Эджком танцует с Эрни Макмилланом, Забини, похоже, решил напиться в дрова. Еще пара ребят вроде Захария Смита, Ханны Аббот, Анджелины Джонсон, Джинни Уизли, Ли Джордана; кто-то танцует, кто-то сидит на диванчиках и болтает, а кто-то уже не может устоять на ногах, валяясь в куче подушек на подоконниках. Группа девчонок, строящих из себя фанаток трещали вместе с парнями из команды по квиддичу. Заглядевшись на довольного вниманием Ричи Кута, Теодор даже не заметил, как Агата уселась напротив него, пока она не загородила ему весь обзор. – Было или не было, Правда или действие или может в Я никогда не? – Гарри кивнул в толпу вокруг себя, мельком стреляя глазами на каждого сидящего. Теодор не успел и глазом моргнуть, как оказался в центре толпы, скандирующей "Я никогда не!". Ну, что поделать. За проигрышный напиток опять решили взять ничем не испорченный и всеми любимый огневиски с ирисками. « – Надо идти до конца!» – подумал Нотт, когда опрокинул очередной стакан с выпивкой. Восемь? Двенадцать? Он уже не помнил сколько глотков освежающего напитка он вплеснул себе в горло. Просто одна пустая бутылка перед ним и перед рыжим болталась в ногах. Тео не любил проигрывать вовсе, тем более в этой дурацкой попойке. Поэтому, когда Миллисента Булстроуд в очередной раз простучала сквозь зубы дурацки примитивную вещь, Теодор закатил глаза и с раздражением поднес стакан к губам, сделав вид, будто выпил. Мир бы не пошатнулся от этой хитрости. – Терри, я знаю о тебе всё, не ври! Живо выпил положенную тебе норму! – скомандовал Энтони Голдстейн. Терри поднял руки вверх, как – будто только что проиграл бой. Постепенно вечеринка оживлялась. Музыку стала громче, вопросы горячее, кто-то вставал со своих мест, чтобы поудобнее усесться на ком-то, а кто-то потанцевать. Музыка действовала по-особенному, как-то раскрепощала. «Я никогда не подглядывал в раздевалках!» «Я никогда не курил на уроках!» «Я никогда не принимала ванную с противоположным полом!» «Я никогда не пытался издать тихий пердун, но вместо этого он звучал вслух!» «Я никогда не танцевала грязный танец перед кем-то!» «Я никогда не наряжался в форму чужого факультета!» «Я никогда не целовался в туалете!» «Я никогда не говорил: «Я люблю тебя» не имея это в виду!» Голова ходила кругом, словно Тео окружали сотни назойливых репортеров. Но ничего не имело смысл, до тех пор, пока Агата Блэк не задала свою версию «Я никогда не…» Она была хаосом в его мыслях, и самым смертельным ядом Она выдвинула руку с пластиковым стаканом вперед, и процедила слова, которые, как ему казалось, долго вертелись в его голове: – Я никогда не врала, играя в эту игру! И он выпил. Она этого не увидела, но по определению знала. Прошло секунд пять, после чего Пэнси Паркинсон, что сидела на одном диване с Агатой, но в нескольких человек от неё, принялась, что-то громко обсуждать. – Как банально! – причмокивая сухими губами Пэнси надменно закатила глаза. – Нуу, ты можешь предложить что-то своё. – вступил в диалог Голдстейн. Пэнси многозначительно промолчала, грозно смотря на парня. Казалось, он влез абсолютно не в тот диалог. – Конечно могу! – воскликнула она. – И это будет куда лучше, чем сегодняшняя игра! – живо добавила черноволосая. – А может ты просто не можешь придумать нормально вопрос? – спросил Блейз. –… или не хватает мозгов. – тихо процедил Тео, пряча довольную улыбку в стакане с напитком. Но Пэнси хватило слуха, чтобы расслышать его упрек. Её тело начало закипать, а белая кожа покрылась розовыми пятнами. Теодор не был ей другом, скорее он был для неё жутким засранцев со своим заносчивым мнением обо всем на свете и с безумными знаниями в зельеваренье. Да, они не были друзьями, ведь они даже как сокурсники плохо общались, но его упрек очень хорошо зацепил ранимое сердечко слизеринки. Паркинсон встала с места, подняв бутылку огневиски вверх и устремила свой не очень довольный взгляд на Теодора. – Смешно. Очень смешно Теодор Вальфинг Нотт. Жалкий итальянский мальчишка, больше похожий на шута, чем аристократа. Человек, который боится любых проявлений эмоций, даже собственных… – Пэнси, перестань…– начал Забини, глядя как Тео смотрит на неё из-под лобья, но та продолжила. – Тогда вот мой вопрос. Я. Никогда не. Влюблялась. В Теодора Нотта. Все замолчали, искоса поглядывая друг на друга, в секундном молчании. Улыбка немедленно исчезла с лица Тео, а сердце стучало как бешенное. Нет. Нет. Он не посмотрит в её сторону. Не сможет. Просто не сможет увидеть, как она опустит стакан с напитком на стол. Конечно, Тео не собирался вытворять ничего подобного, в его голове был план, как красиво уйти от дурацких расспросов и немедленно отомстить Паркинсон. Поэтому, когда парень живо вылил содержимое в стакане на платье Пэнси и когда после этого последовали её вопли и ругательства, а чья-то тяжелая рука влетела ему в нос, Нотт резко вылетел из комнаты, с грохотом захлопнув дверь за собой. Его трясло. Тео попытался успокоиться, максимально задрав голову вверх, но становилось только хуже: руки не слушались, пальцы дрожали, а с носа хлестала кровь. Он крепко зажмурился и скривился от поступающей головной боли, что била в виски своей тяжестью, и только шум собственного кровотока, заставил его открыть глаза устремляя взор в тень пустого коридора. Его ноздри раздувались в попытках уловить воздух. Он еле держал себя в руках, вонзая ногти в собственные ладони. Он трус. Трус. «…Человек, который боится любых проявлений эмоций, даже собственных…» В его голове это звучал как приговор. Незаметно дверь заскрипела. Среди приступающей к горлу тишине, Тео заметил Агату. Ее голос прозвучал тихо: – Всё.. всё впорядке? – звала она в пустоту. Теодор держался из последних сил, чтобы не втолкнуть девушку обратно в комнату и захлопнуть за ней двери. Подойдя ближе, Тео снова услышал, как она его окликнула. В полной темноте он видел, как она стояла, перешагивая с ноги на ногу. «Наверно так она себя ощущала…» – проскользнуло в его голове. – «Одинокой в этой бесконечной черноте, когда никто не способен понять тебя». – Как тебе вечеринка? – Тео затряс головой и сделал вежливый вид, будто ничего не произошло. Агата так же продолжала молчать. Как тебе вечеринка, правда? – Хотя, не отвечай. Честно? мне плевать. Просто так спросил. – По легче! Я ведь единственная кто кинулся за тобой вслед, не находишь? – возразила девушка. — Да ты что? Можешь вернуться обратно! Зачем ты вообще вышла из комнаты!? Зачем ты вообще пришла на ФЗВ? Снова упиваться тупыми тайнами про Волка? Да? Не находишь это бессмысленной тратой времени? – он широко раскинул руки, указывая Агате на выход, однако та всё равно бы не заметила этого. Девушка хотела сказать, что-то ещё, но Теодор её перебил: – Уйди. – процедил он, пока его голос снова не сорвался на крик. Агата замерла, ожидая что рухнет на месте. Во всяком случае, было похоже на то. Она не в ком не находила такого же сопротивления к чужой помощи, помимо своего. Она сжала губы в угрюмую линию, многозначительно промолчала, пока мурашки не пробежали по её позвоночнику. – Думаешь она сделала тебе больно своими словами? Ты действительно думаешь, что она знала, о чем говорит? Думаешь им всем там не плевать на это? – Ты ничего обо мне не знаешь! – Да? Может быть. Потому что, Теодор которого я знала, которого я помнила – он был другим. Да, ты скорее всего такой же высокий как прежде, если еще не выше, широкоплечий дрыщ, раньше играющий в квиддич. Волосы иссиня-черные, кожа смуглая, глаза темно-синие, нос горбинкой, а правая бровь вспорота шрамом – опять же, спасибо квиддич. Ты любишь глядеть на окружающих с нагловатой насмешкой. Ты не «прилизанный идеальностью», ты этакий «мальчик-отступник» с неровной стрижкой и кудрявыми волосами, спадающими на всё лицо. Ты не любишь показывать эмоции, предпочитая маску вселенской скуки и безразличия и называя это спокойствием. Вот такой ты был: хладнокровный, бесконфликтный, с вечно «нейтральной позицией», небольшой жаждой к соперничеству и тупыми шуточками в запасе. Но ты никогда бы не сбежал. Никогда не дал бы смеяться над собой. И тем более, никогда бы не позволил вести себя как трус…– она задыхалась в собственных словах, пока не осознала, что неистово дрожит под, скорее всего, его испепеляющим взглядом. – И я спрашиваю себя, Тео, что же сломало тебя… В этом и была Агата. Во всех своих словах, что никогда не противоречили её поступкам. Упрямая, гордая, правдивая и ни капельки не фальшивая, даже если и не была идеальной. – Ты… Он подбежал к ней, грубо взяла кисть девушки себе в руку, словно собирался провести её через свой личный ад. И пока она дрожала в тяжелой хватке, смешиваясь с запахом дешевого алкоголя, сигарет и духов, Тео обхватил ее затылок ладонью и приник к губам в нетерпеливом поцелуе. Вот так, в тихом пустом коридоре, где тени спрятали их в своем темном покрывале таинственности Теодор Вальфинг Нотт поцеловал Агату Кассиопею Блэк МакКиннон. И вся их ненавистная история вдруг оборвалась в одной секунде. Страсть, словно вспыхнувший недавно костер, поднималась ввысь пламенем. А может…это был вечный огонь, что горел всегда и только сейчас в него подкинули порох. И теперь, ты либо сгораешь в нем, либо даешь ему выбраться. После недолгого прикосновения губ, Тео немного отстранился, будто отпуская её. Нет. Давая шанс сбежать, пока агония не испепелила их. Но желание прикасаться, притягивать к себе решительными движениями рук, выжигать клеймом отпечатки его пальцев у себя на теле, заключать в объятия, быть чем-то близкими, созвучными, заглушали мысли Агаты. Она даже не ощущала собственных ног. Она просто хотела быть кем-то для кого-то. Поэтому, когда руки когтевранки впились в его плечи – лишь бы не упасть, лишь бы не утонуть – Теодор утонул. Просто погряз по пояс в этом поцелуе, порожденном неодолимой страстью или другим столь же сильным желанием. Сначала, это было медленное соприкосновение губ, что-то осторожное и испытующие. Но когда парень не встретил сопротивления и снова коснулся, сделав шаг навстречу и с большей силой обхватывая ее руками – его губы стали более настойчивыми, а язык усилил натиск, понуждая её губы раздвинуться. Он поддался вперед, одной рукой поддерживая подбородок Агаты, а другой проводя подушечкой большого пальца по влажной нижней губе. В этом неосознанном движении, она осторожно потянулась на встречу вставая на носочки. Тео притянул её ближе, пропуская свои руки скользить по её спине, талии, забираясь под свитер, натягивая бретельки атласного платья. Да, черт возьми! Блейз был прав. Оно было на бретельках. Он ощущал все изгибы её тела, медленно проведя кистями по позвоночнику. Сладковатый вкус меда, который она пила ударил ему в голову, как крепкая настойка или что покруче. Черт, это была медовуха? Нет Нет! Он застыл неподвижно, когда её тонкая рука шевельнулось у него на затылке, наматывая кудряшки на пальцы. Медленно опуская руки к его лицу, она очертила руками изгибы его шеи, подбородка, размазывая застывшую кровь по-своему и его лицу. Он отпрянул, глядя ей расширившиеся глазами, которые давно не обрамляли очки, что упали секунд тридцать назад у его ног. Его била дрожь и в отчаянии он закрыл глаза, отрицательно потрясывая головой. Ну почему он такой придурок? – Мне пора, – тихо произнес он, но его голос прозвучал неожиданно громко. Тео осознавал: ещё пару секунд и он задохнётся рядом с ней. В прямом смысле этого слова. Поэтому он убежал не оборачиваясь, оставляя Агату в том же коридоре, где тени прятали их в своем темном покрывале…*****
Тео с ноги ворвался в гостиную Слизерина. Драко, сидевший в кресле и разгадывающий какой-то кроссворд даже глазом не повернул. – Мне нужно слово из 3 букв обозначающее разочарование, глупость, сожаление, есть какие-то мысли? – Тео? – выбросила испуганная Дафна Гринграсс, с ужасом поглядывая на прибывшего парня. – Тоже подходит… – Нет, Драко. Тео! – она вскинула аристократические руки в направлении Нотта. Теперь уже Малфой оторвался от газеты, роняя серые страницы на колени. – Мерлин, что с тобой? Твоё лицо? Оно... Оно опухло? – У меня. Аллергия. – по слогам произнес Тео, пока лёгкие раскалывались в пламенном танце. – Аллергия на мёд.Пока нет комментариев. Авторизуйтесь, чтобы оставить свой отзыв первым!