Глава 7.

«Я не скажу не слова

Но я по-прежнему перестаю дышать

из-за тебя

И ты овладеваешь

Моими мыслями…»

      20 октября 1996 год.       – Харе улыбаться, Агата. Иначе я подумаю, что тебе плохо. – заботливо выговорила Падма, смотря на то, как Блэк, начиная с сегодняшнего утра и по сей момент, лежала на кровати будто пялясь в потолок. Будто – потому что Патил осознавала, что это было физически невозможно, но изредка подходила к кровати соседки махая руками перед её лицом, и когда та не бранила её в ответ – девушка испытывала огромное облегчение.       С того момента как черноволосая когтевранка ушла на занятия по Прорицанию и вернулась после Травологии прошло не больше не меньше, чем часа 4. Однако Агата как и лежала неподвижно, так и лежит. Даже пижамные штаны, что были на ней с утра, бросались красным цветом в глаза и сегодня днем.       Что было в голове Агаты Патил не имела понятия. Её поникшее настроение носило, как самой Падме казалось, пятидневный характер, а частые порывы смены настроения от «безумных улыбок во все тридцать два» до «я терпеть не могу этот мир» были явлениям частым в стенах этой комнаты. И что-то ей подсказывало, что не больше не меньше это было вызвано тремя причинами. Первое, вот уже как неделю девушка не общалась со своей лучшей подругой Луной Лавгуд, хотя они и жили в одной комнате. Второе, ей снова не удалось приготовить зелье у профессора Снейпа. И третье… хотя Падма и могла и ошибаться на счёт второго, это было связано с последним ФЗВ, где та неожиданно выбежала в коридор с игры Я никогда не и больше не вернулась в комнату. Гадать можно было бесконечно, но хуже было бы спросить…              Мариэтта… Мариэтта Эджком. Что Агата знала о ней?       1. Мари жила по соседству.       2. За кудрявыми волосами Блэк никогда не видела ей глаз и лба.       3. Она дружила с Чжоу и неплохо относилась к самой Агате.       Однако даже то, что они носили одинаковую форму не снимали с неё подозрение. Ведь, а) её мать работала в Министерстве магии, что давало ей преимущество в некой неуязвимости и безнаказанности и б) Мариэтта была старше наших героев на год, а те, кто был хоть немного умнее Агаты и Тео бессрочно попадали в список имен, под маской которых скрывался Волк.       «Нет. Нет! –мысленно воскликнула Агата. – Снова этот кудрявый выскочил в её голове!»       Прошло дней пять, и не проходило ни секунду, чтобы девушка не думала о том поцелуе в коридоре. Неожиданно? Да. Притягивающе? Определенно. Странно для них двоих? Многозначное да. И то, что теперь она не могла спать по ночам, пропускала занятия ссылаясь на головные боли и просто то, что она не могла думать ни о чем другом – это были все вещи, в которых Агата винила Теодора Нотта и ненавидела одновременно. Все свои мысли в конечном счете она отожествляла с тем поцелуем.       Почему она не оттолкнула его? Но что еще важнее, почему ей это так понравилось?       С Гарри было по-другому, и лишь теперь она осознавала это: просто их дружба когда-то стала со зависимой от вечной подпитки неосознанной близости друг от друга. И то, как тяжело им далось это осознание, лишь доказывало это. Однако… однако с Тео…       С Тео было притягательно, разрушительно для сохранения рассудка. И Агата могла поклясться, что всё, что она чувствовала до этого, было лишь пробником для того, чтобы осознать оригинальность и весь спектр чувств. Его губы были влажными, теплыми, со вкусом апельсина… а его руки…       «Так, хватит! – успокаивала она саму себя. – Лучший способ отключиться от этих бредовых мыслей смена деятельности!». И такой сферой вновь стали поиски ненавистного ей Волка. И теперь, Тео заставил её ненавидеть этого человека ещё больше.       Симус Финниган был и есть идеальным кандидатом на эту роль по мнению Агаты Блэк. Во-первых, его мания к подрыванию вещей, ярые способности к ЗОТИ, а также любопытство, инициативность, и вера в Прорицания возносили его в список Топ 5 злодеев. Во-вторых, он от чего-то не нравился Тео и теперь всё больше нравился Агате. Но что-то в нем было не то, от чего он сразу спускался на десятую строчку. Возможно его неуклюжесть и неявные причины по которым он мог торговать эйфорийными порошками заставляли когтевранку сомневаться.       Эрни Макмиллан и Терри Бут в этом не уступали своему предшественнику. Неплохие оценки у профессора Снейпа, удачно приготовленные напитки живой смерти, и просто люди на которых у Агаты была чуйка. Однако после того, как Терри спросил её в один день:       – А правда, что ты ослепла из-за укуса гигантского тарантула?       … Агата уже сомневалась в его профпригодности для роли Волка.       Лианна – неклюжая, слабая в зельях даже среди лучших, и ещё к тому же скромная. 5 из 10 для роли Волка.       Фэй Данбар – боевая, громкая, скорее могла бы кого-то убить голыми руками, чем действовать втихаря.       Салли-Энн Перкс, Изабелль МакДугал, Лайза Турпин – с ними Агата вообще плохо общалась, чтобы даже хоть немножко судить о них. Однако Тео… Сволочь, А НЕ ТЕО, включил их сюда.       Её сознание пыталось бороться из последних сил, подкидывая какие-то отрывочные мысли о проклятом слизеринце. В какой-то момент Агата поймала себя на мысли, что ищет повод, чтобы назвать это неправильным. Неправильно было его целовать. Неправильно было так много времени проводить вместе в Астрономической башне. Не правильно было бороться с ним всё это время в невидимую гонку первенства за что-то… за что они не получили в итоге ничего кроме вечных попыток быть ядом друг для друга.       Но лишь один аргумент за то, почему она не должна была называть их поцелуй неправильным, перечеркнула бы всё. И от этого становилось еще страшнее.       Майкл Корнер – был из разряда «в тёмном омуте черти кроются». Но даже их напарничество на зельях не делало ему преимущество, для того, чтобы не заносить его в список подозреваемых. Тихий, странный, ленивый, но в какой-то степени тянущийся к знаниям – он положено занимал десятку в их списке.       Сьюзен Боунс – ещё одна скромница….       Чужой кашель остановил поток мыслей.       – Что опять? – привстав на локтях раздраженно выкрикнула Агата.       – Ты выглядишь как маньячка! – Патил вновь не могла угомониться. – Сидишь здесь как затворница, в глубокой тишине и темноте…       От бесконечных нравоучений девушка плюхнулась на подушки, роняя растрепанные волосы на лицо.       –… не ешь, не пьёшь, только листаешь свой старый блокнот! Что у тебя там?!       – Не важно! – выкрикнула Агата, в надежде, что манеры Падмы не позволят лазить ей в чужих вещах. – Я просто устала, понимаешь.       Падма закатила глаза. Устала? Вот кто устал, так это брюнетка, что целыми днями крутиться как пчелка в улье и что в единственный выходной вечер идет на квиддич.        – Я собираюсь идти на матч. Сегодня мы играем со Слизерином. Последний турнир перед финалом. Не хочешь пойти? – отвлеченно спросила девушка.       Агата немного призадумалась.       – Эмм… Нет. – после чего в Блэк прилетело подушкой.       Но даже это не отвлекло Агату от рассуждений. Она спокойно засунула её под голову и принялась рассуждать о последнем человеке что входил в их список: Кассиус Уоррингтон. Противный из зеленых. Ни Драко ни Тео не доверяли своему одноклубнику, в то время как сама Агата знала о нём только как об охотнике в квиддич.       И так, всё, что поняла Блэк за последний час, так это то, что весь список был абсолютно бесполезен: ни один человек, что был записан там даже на 80% не подходил под определения Волк. Они были все скучны, примитивны, не настолько скрытны, чтобы носить тайны. Ни у кого из них не было загадочности, полного мастерства в знаниях по Травологии и Зельям. И всё было бесполезно. Даже сама Агата подходила под Волка больше, чем все они вместе взятые.       – Как ты думаешь, – вдруг начала Агата, когда Патил надела последний атрибут болельщика: свой полосатый школьный шарф. – Если бы в школе, чисто теоретически конечно же, кто-то, к примеру, конечно же, продавал за деньги, ну пусть будет написанные им рефераты по любому предмету. Вот как думаешь, как бы действовал этот человек?       – Ты продаешь рефераты за деньги? – Падма вопросительно изогнула брови.       – Не я! – выкрикнула та. – Вернее даже никто. Чисто теоретически, Падма! Ну подумай. –настаивала девушка.       Что-то она теряла из виду, словно ответ лежал на поверхности, но в силу возможностей, она не могла его знать. Но моделирование ситуации и помощь стороннего наблюдателя могли бы рассмотреть ситуацию со стороны. Ведь, как бывает, ответ на самый сложный вопрос кроется в самых простых вещах.       – Нуу, – протянула брюнетка. – Во-первых, если бы чисто теоретически это была я, то я бы действовала втихаря…       «Ну естественно. – подумала Агата. – Волк действовал только по ночам, шифруясь латинскими паролями». Есть.       – Во-вторых, продавала не абы кому, а только узкому кругу людей…       Только члены ФЗВ; тот, кто мог им стать, бывшие его участнике и те, просто знал об этом. Есть.       – В третьих, это было бы не за маленькие деньги. Ведь быть пойманной и отчисленной пострашнее, чем эти гроши.       ЕСТЬ.       В какой-то момент Агате показалось, что Падма мыслила, как Волк. Но она отбросила эти мысли.       – Ну и последнее, скорее всего я бы действовала не одна.       – Что прости? – тут то Блэк как будто ударило током.       – Я имею ввиду, – начала девушка, присаживаясь на кровать. –.. зачем мне самой делать всякую ненужную работу в роли постащика? Я бы лучше нашла кого-нибудь, кто нуждался бы в деньгах, возможно бы даже доверилась своим близким друзьям и делегировала им эту часть. Было бы глупо самой выполнять всю черную работу, с постоянными мыслями о том, что я могла бы больше «написать рефератов» за это время. Это более логично, не находишь?       – Ты права…       До Агаты вдруг дошло, отчего она никак не могла подловить Волка, почему никто из списка, по крайней мере половина из них, не походили на него – ведь его не существовало. По крайней мере он всё ещё остаётся мистером Х, большим неизвестным в огромном уравнении. Теперь он мог быть кем угодно..       Но что нужно, чтобы найти этот член уравнения? Искать переменные.       Искать Y. Искать посредников. Искать тех, кто мог бы вывести на Волка и сдать его с потрохами. Агата так отчаянно верила, что голос в том коридоре и принадлежал Волку, отчего совершенно не мыслила по-другому. Это был не он. Только малая его часть.       Теперь уже совершенно ясно, они искали не того. Искали смышлёного злодея, хитреца, но держали в голове зацепки совершенно другого человека. Однако теперь, каждый мог быть посредником. Даже друзья Агаты. От этого осознания голова ходила кругом.       Девушка поднялась с кровати, поудобней усаживаясь в позе йога.       – Как думаешь, сколько учеников в Хогвартсе начиная с пятого курса и по седьмой?       Падма повернулась к Агате, нерасторопно собирая волосы в тугой хвост – последний штрих:       – Точно не знаю, сто пятьдесят? Плюс минус человек десять.       – Черт! – выкрикнула девушка. Ей вспомнилась тяжёлая работа перебирания лиц, которую они с Тео буквально каждый день в течении уже месяца делали втихаря. Это был адский труд, при том факте, что Агата не могла в полной мере помогать Нотту в связи своего недуга.       Сто пятьдесят человек       Это 22 команды по квиддичу. Это ещё один месяц впустую. Ещё кучи слежки за людьми, подслушиванием сплетен в коридорах и поиск информации в библиотеке, а также бесчисленные попытки самим купить эйфорийные таблетки. Это ещё один полностью исписанный блокнот, тайны, слежки, интриги и месяц вдвоем с Теодором Ноттом.       От бессилия ситуации Агата должна была взъелась сама на себя: кричать, вбиваясь лицом в пуховую подушку; сорвать горло и выкинуть чёртов блокнот в мусорку. Но она просто сидела неподвижно и улыбалась.       Да. Она улыбалась. Потому что с осознанием того, что она зашла в тупик ей стало легче.       Она позволит быть себе не идеальной.       Она позволит не закончить себе то, как ей как ей казалось должно изменить что-то в её жизни.       Она может начать сначала. Так было бы проще. Но зачем?       Её мысли уже давно занимали не только записи в черновиках. Хотя признаться честно, в начале это было единственным её мотивом – занять себя чем-то, скрасить свое одиночество... отвлечься в конце концов. И чем дальше Агата уходила от этого, тем легче ей становилось. Почему? Ведь раньше Теодор был для неё петлей на шеи, что затягивалась с каждым шагом. И тогда Блэк боролась, сопротивлялась, пока не осознала, что это не он держит эту веревку с петлей на её шеи, а она сама. И не петля эта была вовсе. А венок из цветов. Нарциссов.       Блэк сорвалась с места и нелепо обхватило пальто Падмы в объятия, затискиваясь носов в её пышные черные локоны. Падма не успела ничего сказать и вообще как-то отреагировать, когда руки сами потянулись в объятия       – С тобой… с тобой всё в порядке Агата? – Патил несмело запустила руки за спину когтевранки.       – Да. – тихо проговорила Блэк всеми силами сжимаю в руках подругу, стараясь сдерживать подступающие слезы.       Она не умела плакать. Может быть только от боли. Физической. Когда от ярости в груди хотелось кричать, ненавидеть, сопротивляться этой боли. И та беспомощность, что ощущалась в груди как что-то мерзкое всегда грызло легкие… и меньшее на что ты способен – это сдерживать слезы, не позволяя себе почувствовать себя слабой.       Но в какой-то момент она уже не чувствовала себя слабой в объятиях других. Все менялось: страх, одиночество, потерянность, необузданный вихрь эмоций.. Она закрыла перед ними двери и осталась казалось одна, пока не осознала, что за ей спиной тянется шлейф открытых дверь, из которых ярким светом проскальзывают руки.        Рано или поздно это должно было случиться. Она должна была сорваться, с содроганием осознавая, что стала в какую-то секунду счастливее. Но ей должно быть плохо. Обидно. Больно от проигрыша. Больно от того, что она не смогла найти того, кто играет с ней в прятки. Но этого не было.       Агата не знала, что может столько чувствовать одновременно.       Потому что случилось что-то важное. По важнее Волка и его секретов.       Уходя из комнаты Падма обернулась напоследок, окидывая Блэк странным взглядом. Утром ей хотело придушишь Агату, пинком выдворяя ту наружу, а сейчас… а сейчас там вообще не осознавала, что творилось с голубоглазой. Но одно она знала точно. Если она что-то и сделала для неё сегодня, так то, что с большей вероятностью отговорила Агату писать рефераты за парочку галеонов.

*****

      Луна Лавгуд, как ей и положено, сидела на избитой бетонной скамье заросшей мхом и плющом, ножки которой были выгравированы под античные колонны. Она казалась единственным человеком, что со всей школы не пошел на турнир по квиддичу, от того долгое молчание и полную тишину нарушал только птицы, что сидели на голом дереве, объедая последние остатки ягод.       У неё было странное чувство, что среди всей этой тишины она должна была находиться здесь не одна. Поэтому изредка, когда стержень карандаша ломался от сильного нажатия на бумагу, она живо поднимала глаза, и когда клубничные сережки преставали вести себя как маятник, она снова обращала свой взор на черновики, что лежали на острых, худых коленках.       Когда Агата Блэк вышла из-за угла, Луна сразу это заметила. Её лицо больше не походило на грозовую тучу, а от приятного оттенка лица как будто исходили шипящие лимонадные искры.       От громких поступающих шагов, птицы взлетели вверх, улетая под четким взором белокурой.       И почему именно сейчас Полумна чувствовала себя недостаточно обиженной. Как будто в сердце больше не оставалось той горечи, что разливалась по телу каждый раз, когда она входила в общую гостиную, и каждый раз, когда у них выпадали совместные занятия.       Лавгуд не дулась на Агату, скорее даже не находила в себе силы признаться, что виновником сего была она сама. Но когда русая макушка показалась из виду, Луна простила весь мир. И себя в то числе.       – Агата! – Лавгуд тихо подозвала подругу к себе. – Иди на мой голос!       – Да, да. – вставила Блэк, пробираясь через колончатый забор. Её руки обхватывали каждый камень, а ноги спотыкались об любую травинку. Но как только лёгкая рука легла на её плечо, Агата уместилась на холодную поверхность.       – Я хотела сказать…– начала упрямая когтевранка, но не успела она закончить подготовленную речь, её тело окутало знакомое тепло и Агата забыла всё на свете: запах, вишни со сливками выжигал легкие, вопреки всему, даже если Блэк заслужила это пренебрежительное отношение. Раньше, девушки никогда не могли долго друг на друга обижаться, но эта неделя была пленом для них обоих.       Агата кротко улыбалась в ответ, и упёрлась носом в теплое плечо.       – Я должна извинится Касси… – что-то тяжелое подступило к горлу Лавгуд. – Я..я не знаю что со мной случилось тогда в столовой. Я должна была объясниться, а не бросать тебя одну.       – Ты не виновата Луна! Никто не виноват. Но ты должна рассказать мне, что произошло. Я не вынесу, если узнаю, что кто-то обидел тебя.. даже если это был дружелюбный Невилл.       – Нет, Агата. – категорично отрезала когтевранка, подбирая слова. – Здесь скорее злодеем оказалась я.       Мотыльки хлопают крыльями. Снова. И снова. Пока не станут угольно-черными.       Агата замешкалась, мотнув головой. Она машинально начала соображать, пока наконец не поняла. Тогда воздух окутал молчание, поднимая пар от дыхания. Руки Полумны дрожали, но Агата держала сильнее.       – Я рассталась с ним, Касси. – под тихим шепотом признала она. – Рассталась, так посчитала что Невилл заслужил знать это, пока не стало поздно. Я просто поняла, что это не мой человек. Вернее, даже сказать, что он самый лучший, самый добрый, чуткий, внимательный, но мы с ним будто…       –… будто брат с сестрой. – закончила за неё подруга.       Так было и с самой Агатой. И с Гарри.       – Да. Тогда еще в поезде, я осознала, что не смогу ему быть кем-то чем просто другом. Он заслуживает большего! Заслуживает быть счастливым и любимым. Но это трудно, понимаешь? – Агата кивнула не перебивая. – Я видела, как трудно было вам с Гарри после расставания и думала, что раню Невилла этим ещё больше. Однако… в какой-то момент я поняла, что тянуть уже было невозможно и призналась ему во всём.       – И как он отреагировал на это? – Агата помрачнела, вникая в суть ситуации.       – В том то и дело, что он отреагировал нормально! Он сам в последнее время как будто чувствовал, что между нами что-то не ладное. Поэтому я разозлилась. Впервые разозлилась на него из-за этого, словно ждала, что он будет умолять меня не расставаться, не уходить. Но всё было так обоюдно, что и сама не ожидала этого. И тогда я разозлилась, но не на него, а на тебя! Прости меня Касси, я сильно виновата перед тобой! Просто... я видела, как Тео смотрит на тебя, а для меня в тот момент все парни были как мишень на пораженье.       – Не напоминай. – пробормотала Агата, словно та открыла дверь в комнату с боггартами, но потрудилась зажечь там свет. – Нотт жалкий трус, и то что ты видела, скорее всего иллюзия, созданная им самим.       – Он тебя обидел? – девушка придвинулась ближе всё крепче сжимая руку подруги.       – Это долгая история. – Кажется, – голос Полумны прозвучал громче обычного, когда вдалеке послышался гул с поля по квиддичу. – У нас ещё есть время.