Тирион I

      Его дракон перелетел через поле и повалил катапульту.       Деревянная фигурка шумно покачнулась, затем наконец встала спокойно на красном квадрате, тёмном как кровь в тусклом свете свечей внутри шатра. Предрассветные лучи как раз начали просачиваться сквозь его полог, но это утро не ждало восхода солнца. Сгрудившиеся в углу наёмники негромко переговаривались. Их глаза выглядели отяжелевшими после бессонной ночи.       — Слышишь, как твои люди там шепчутся? — Тирион убрал в сторону упавшую фигурку и откинулся на спинку сиденья, — Гадают, куда дальше этот дракон двинется.       Обветренное лицо Бурого Бена Пламма было хмурым.       — Как? — пробурчал он скорее себе, нежели карлику. Его глаза беспокойно оглядывали раскинувшиеся перед ним армии.       — Хитростью, как же ещё? — Тирион одарил капитана самой триумфальной из своих улыбок. На самом деле, он только что сделал очень плохой ход, и пожалел о нём сразу же, как убрал руку с крыла. Он подвёл под удар своих копьеносцев, что такой опытный игрок как Бурый Бен заметил бы сразу, если б изволил оторвать взгляд от своей стороны доски, — Мой дракон тебя погубит, лорд Пламм. Как же жаль, что у тебя больше нет своего собственного.       Игра, которая протекала в сумраке шатра, была кайвассой — состязанием в уме и хитрости. Ходы и закономерности на этой доске показывали, чего игрок стоил, отражали его способности и демонстрировали их пределы. Расставленные перед игроком фигуры отражали все выборы, что он имел, показывали его истинную сущность. Поэтому, глядя на отчаянное положение дел на доске перед собой, Тирион видел маленькую копию себя самого.       Как бы мало ему не везло, он сам довёл дело до этого, разве нет? Опростоволосился в Селхорисе, сбежав от Полумейстера в поисках борделя. «И зачем? Чтобы забраться на шлюху и облеваться?» Тупо, безрассудно, бессмысленно. Если б он тогда просто-напросто остался с Халдоном, сейчас бы уже был в Вестеросе рядом с мальчишкой-королём. А так вместо этого Джорах Мормонт приволок его в залив Работорговцев и посадил их обоих на цепь.       К Бурому Бену он пришёл за свободой, но что это за свобода такая? Он звал старого наёмника командиром, но, по правде, Пламм был его хозяином, а капитаны Младших Сыновей — надсмотрщиками. Пока что Тириону удавалось спасаться враньём да бумажками с обещаниями, но один неверный шаг, и они продадут его милой сестрице Серсее. «Может, они уже хотят так сделать». Как бы их убедить, что голова его ценнее на плечах, чем без них?       Пламм всё ещё морщил лоб над этим последним ходом. когда великан снаружи вдруг взревел. Его рычаг скрипнул, противовес полетел вниз: «Чпок-ПУМ», — и требушет отправил в полёт очередную кучу трупов. Фигурке на доске задребезжали, огонь свечей затрепетал, наёмники поморщились.       — Это Злая сестра, — отметил Тирион. Для Ведьмы звук был слишком близко, — Крикливая сука, хотя по сравнению с Серсеей она тихоня. Но если б дракона можно было завалить одним только звуком, то сир Сервин бы вооружился котелком да ложкой. Старый сир Барристан, наверное, сидит там и хохочет над всей этой машинерией. У него-то есть огнедышащие чудовища, а юнкайцы в своей мудрости выставили против них шесть груд хвороста.       Чернилка поднял на него раздражённый взгляд:       — Ты о драконах не шути, Полумуж. И не думай, что понимаешь, чего дракон хочет, а уж тем более, — два дракона. Думаешь, старик смеялся, когда эти чудовища жгли защищаемый им город, город их матери, а? Помнишь?       Уж это Тирион едва ли забудет. Лагерь взорвался криками, и Тирион вылетел из шатра Чернилки как был, со спущенными штанами. Но, как оказалось, наёмники не готовились к битве, а лишь встали как столбы, задрав головы и подставив дождю разинутые рты. Там, в ночном небе, меж облаков парили два странных силуэта, выискивая добычу. Внезапно ударили фонтаны огня, озаряя своим мрачным светом мокрые чешуйчатые шкуры, зелёную и белую. Зрелище было одновременно чудесное и устрашающее. Жаль, что этого не увидел его дядя Герион.       — Если сир Дедушка осмелится на вылазку, он поедет верхом на коне, а не на драконе, — сказал Пламм, — Эти дикие звери его сожрут так же легко, как нас.       Он сделал ход своей собственной тяжёлой конницей. Игра на выжидание — заметил он ошибку Тириона, или нет?       — Зависит от того, кто вкуснее пахнет, — Тирион шумно принюхался, — Были пожары, их потушили. Миэрин как стоял тысячелетиями, так и стоит, вместе со своими цветастыми стенами. Были бы эти драконы и правда дикие, от города одни головёшки бы остались, и не было бы нужды юнкайцам держать эту бесконечную осаду. Эти звери дрессированные. Очевидно, они просто перевозбудились после долгого заточения. С моим розовым ужасом такое тоже бывает.       Каспорио Коварный покачал головой:       — Дрессированные звери, да без дрессировщика. Это всё равно, что фигурки без игрока. Драконья королева вышла из игры в Яме Дазнака. Она своими драконами больше не командует, это трудно делать со дна Скахазадана.       — Я бы не был так уверен, — Тириону было нечего ответить, поэтому он ответил на выжидательный ход своим выжидательным ходом — двинул отребье на одну клутку, блокируя наступление Пламма, — Не было найдено ни очаровательной утопленницы, раздувшейся под водой, ни кровавого пятна на брусчатке с остатками серебристых волос. Остаётся предположить, что она жива.       — Жива иль мертва, никакой разницы. Её здесь нет, — Каспорио сложил руки на груди, — А вот волантийский флот здесь будет, и скоро. И когда они присоединятся к юнкайцам, Миэрин падёт. И Дейнерис станет королевой пустоты.       — По-твоему, что быстрее? — спросил Тирион, — Корабли? Или же драконы? Вы все сюда из Волантиса приплыли, так ведь? Меня это путешествие чуть не убило. Я мочился в свой гамак, когда ветер был слишком силён — спросите сира Джораха, он подо мной лежал. Но большую часть времени он оставался сухим, потому что ветра не было. Даже лёгонького. Я бы за борт прыгнул со скуки, но тогда некому бы было мочиться на сира Джораха, когда ветер вернётся. А дракон, скажи мне на милость, может застрять в штиль?       Бурый Бен Пламм задумчиво почесал свою бороду цвета соли с перцем:       — Вот взять тебя, ты и на свинье полминуты не продержишься. А сколько она продержится на драконе? Пустыню успеет пересечь? А море?       — В вопросах оседлания зверей Дейнерис Бурерождённая могла бы многому меня научить, — парировал Тирион, — В Вестеросе каждый ребёнок слышал о Таргариенах, и валирийцах, что были до них. Они подчиняли драконов своей воле и могли летать на них часами, от одного замка до другого. А силы воли серебряной королеве не занимать — спросите астапорцев. Будь я её драконом, я бы даже не осмелился протестовать против того, чтоб она обернула вокруг меня свои ножки, ну уж нет. Она бы ездила на мне, сколько ей вздумается.       Тирион надеялся, что лицо не предаст его. На самом-то деле наёмник выигрывал, как внутри шатра, так и снаружи его. У него спёрло дыхание, когда Пламм положил палец на своего слона. «Только не он», взмолился Тирион, «Любая другая фигурка, только не он».       Тут подал голос Улан:       — Я думал, у них для этого рога были. Волшебные такие. У этой твоей серебряной королевы был такой, когда она улетела?       Над этим вопросом Тирион призадумался. О таргариенских реликвиях в книгах по истории писалось много: о коронах и перстнях, мечах и скипетрах, о множестве разных побрякушек, обозначающих легитимность того или иного монарха. Но ни о каких рогах ничего не говорилось.       — Драконьей наездницей её делает её кровь, а не какая-то изукрашенная труба, — решил он наконец и фыркнул, демонстрируя уверенность, которой на самом деле не чувствовал, — Стоит ей только свистнуть, и дракон тут же примчится служить ей, словно вышколенная гончая.       — Есть же та лиссенийская пьеса, — неуверенно настоял Улан, — Как там она называлась? «Поминки Пагаксеса»…       «Чпок-ПУМ», вскричал другой требушет. Ткань шатра содрогнулась.       — Это Призрак Астапора там воет? — Тирион заставил себя усмехнуться, — Похоже, Добрые Мастера со мной согласны.       Тень сомнения промелькнула в миндалевидных глазах Бурого Бена, когда он наконец двинул свой требушет и съел копьеносцев Тириона. Чернилка сопроводил ход одобрительным кивком головы. Затем повернулся к Тириону и спросил:       — А даже если она и вернётся. да ещё и верхом на драконе — что дальше? Что нам в таком случае следует делать?       — Младшим Сынам-то? Естественно, то, что всегда делают наёмники: присоединиться к тем, кто в итоге будет в состоянии им заплатить.       — Чем заплатить, карлик? Драконьим пламенем? Наш отряд уже два раза переметнулся — сначала от юнкайцев к драконьей королеве, затем обратно. Теперь она ни за что не станет нам доверять, даже если на минутку предположить, что она не злопамятна, а уж что касается этого… — Чернилка усмехнулся, — «Спросите астапорцев».       Тирион не нашёлся, чем ответить, и перевёл взгляд обратно на игровую доску. «Моё наступление сорвали. Нужно начать новую атаку, пока он не сориентировался». Тирион двинул лёгкую конницу на левый фланг, затем взглянул на заместителя Пламма:       — Вот скажи мне, Каспо. Дожив до своих лет, что ты считаешь худшей вещью в ожидании перед боем?       Капитан подозрительно глянул на него, словно гадая, не было ли здесь какой-нибудь скрытой шутки, но в конце-концов ответил:       — Я бы сказал что это скука. Заснуть не можешь. Говорить никто не хочет. Нечего делать, только сидишь и ждёшь, — он почесал щетину на подбородке, — Почему я, по-твоему, сижу тут и наблюдаю за этой долбаной игрой?       — Скука? — удивился Улан, — О какой скуке речь? Живот сводит часами, сердце колотится, — но худшее это то, что ты постоянно думаешь. Думаешь обо всём сразу, о каждом паршивом решении в своей паршивой жизни, которые, в конце концов, привели тебя к смерти здесь и сейчас. Переигрываешь одни и те же ходы снова и снова, замечаешь все удачные пути, которые в своё время пропустил. Что, если бы вот лучше постарался? Вот тут не открывал бы пасть? Что, если бы вон тогда поцеловал ту дорниечку? Но случая уже не представится. Назад не вернёшься, остаётся только идти вперёд, сжимая меч. Может, это наш последний рассвет, но мы не заметим его красоты за эхом всех тех рассветов, что когда-то пропустили.       «Да этот у нас поэт-воитель», подивился Тирион.       — Несомненно, — мягко вмешался Чернилка, — Но вот самая худшая вещь в ожидании перед боем — это не знать, почему этот маленький лживый бес так сильно хочет заманить наш отряд на погибель. Чтоб не выплачивать значительные деньги, которые он клятвенно пообещал каждому из нас? Чем больше умрёт, тем меньше платить, так, что ли? — Чернилка с деланным недоумением глянул на Пламма, наклонив голову вбок. Тот ухмыльнулся и двинул вперёд свою тяжёлую конницу, угрожая королю Тириона. На пустяковую угрозу с фланга он внимания не обратил, — Что ж, просвети нас, Полумуж. Зачем нам вертеться туда и сюда, будто человек, обронивший свой кошелёк? Что мы можем найти, кроме собственной смерти?       На это должен был быть какой-то ответ. Тирион почесал свой шрам, подумал, затем задвинул короля за гору.       — Чем больше умрёт, тем меньше платить, говоришь? Обижаешь, счетовод, — это ты так посчитал. А я вот как посчитал: мне не завоевать Утёс Кастерли с помощью тысячи пудов горелого мяса, — он повернулся к толстяку и взглянул тому в глаза, — Будь добр прожить достаточно, чтоб убить мне моих врагов. И тогда я с радостью выплачу каждому из вас его золото, а Бурому Бену дам его лордство.       — Это лордство капитан сразу получит, если принесёт твою голову королеве Серсее, — заметил Каспорио.       По спине карлика побежали мурашки. «Каспорио Козёл, вот ты кто!». Он натянул на лицо дружелюбную улыбку:       — А с золотом тогда что? Тебе, Чернилке, Улану? Всему остальному отряду? Может, у меня и божественный член, но я отнюдь не Триос: за мою голову положена только одна награда. Единственное вознаграждение для каждого из вас находится в хранилищах моего замка.       Каспорио пожал плечами. Улан удивлённо поднял брови. Чернилка лишь барабанил пальцами. Но он их подловил. «Сами догадаются, какова будет щедрость Серсеи». Бурого Бена сейчас занимала только игра; он отодвинул назад свой требушет. создавая двойную угрозу тяжёлой коннице и дракону Тириона.       «Чпок-ПУМ», прогремел требушет снаружи. Этот был рядом.       — Это Ведьма, — отметил Тирион, — Самый крупный из шести сосков на нагруднике. Стены Миэрина будут стоять всю зиму напролёт, даже начни юнкайцы стрелять валунами.       — Они запускают кое-что похуже валунов. Бледную кобылу, — выплюнул Каспорио, — Этот сморщенный рыцарь не может не вылезти наружу. Старый хрыч не может отсиживаться, когда с неба идёт кровавый понос, и его народ высирает свои кишки прямо на улицах. Это вынужденный ход.       Тирион подумал над тем, какая из его фигурок была для него важнее.       — Барристан Отважный — опытный рыцарь, ветеран сотни битв. Он пережил все возможные опасности войны, а не только те, что с острыми концами. Я его хорошо знал при дворе: кровавого поноса он боится не больше, чем Верховный Септон — шлюшьей оспы. И он достаточно умён, чтобы не вылезать из крепости.       — Выходит, ошиблась Девица-Генерал, — задумчиво проговорил Бурый Бен Пламм, — Малацца была уверена, что Сир Дедушка ударит сегодня.       Тирион пренебрежительно махнул рукой. «И как, интересно, она это может знать?». Разве что в стане старика Селми завёлся предатель…       «Чпок-ПУМ». Смутно, где-то вдалеке.       — Погибель драконов, — определил Тирион и спрятал в безопасность своего собственного дракона.       — Это точно был Кулак Маздана, — присоединился к игре Тириона Улан.       — Для первой догадки неплохо. Но эта звучала с дальней стороны города.       — Тебе что, уши тоже отрубили? — сказал Каспорио, — Она ближе была. А Погибель драконов уже несколько часов не стреляла.       — Может, ты и прав. Немного странно, что она вдруг стала молчаливой сестрой, не находишь? Стоит нам глянуть, не идёт ли дымок поверх стен? Может, драконья королева устроила погребальный костёр.       Бурый Бен Пламм быстро оглянул поле, затем съел тяжёлую конницу.       — Если эта твоя драконья королева жива, и если она на драконе сидит как на кобылке, и если она прилетит снять осаду, — он поднял взгляд на карлика, — то как следует Малдшим Сынам вести с ней переговоры, чтоб не закончить как Харгаз Герой?       — Я всё ждал, когда вы спросите, лорд Пламм, — вежливо ответил Тирион, съедая арбалетчика Пламма своим, — При помощи заложников.       — Каких заложников? — не понял Улан. Ему ответил Каспорио:       — Коневода, евнуха и шлюхи.       — Некоторые называют его любовником, — заметил Пламм, сам, однако, так не делая, — Даарио Нахарис, капитан Ворон-Буревестников, дотракийский ко и заместитель командира Безупречных. Их передали юнкайцам при открытии бойцовых ям, однако обратно те их не вернули, — его король завершил обмен, взяв арбалетчика Тириона.       «Ну разве не любопытно?». Говоря о заложниках, Тирион имел в виду лишь жалкую парочку из себя да сира Джораха. Действительно ценные фигурки подойдут даже лучше. Укрывшись за знающим выражением лица, разум Тириона усиленно работал. Безупречный был простым солдатом, лишь одним из тысяч кастратов с копьями, а что касается этого её наёмника — кто сказал, что она любит его хоть сколько-нибудь сильнее, чем другие свои игрушки?. А вот дотракиец, с другой стороны… наверное, он один из её старейших товарищей. «Как же она может за него не беспокоиться?».       — Эти-то? Я думал, их казнили уже, — сказал Улан.       — Адмирала этого её грохнули, а родню короля Хиздара освободили, — задумчиво проговорил Пламм, — а эти трое остались.       Тирион послал в наступление отребье.       — Видно, для того, что Мудрые Мастера могли привязать их к Ведьме и забросить в город.       — Каждый из них стоит своего веса в золоте, если верить залёной карге, — заметил Чернилка, — Зачем такие деньги разбразаривать?       «Что, прямо уж настолько они ценные?».       — Юнкайцы никогда не умели считать гроши, — перед мысленным взором Тириона непрошенным гостем возникло лицо Петира Бейлиша, и он загадочно улыбнулся. «Вот уж кто мог понять, чего стоит заложник».       И тем не менее, Оленьих людей запустили в Черноводную вместе с теми деньгами, что они задолжали короне. Был ли это его план? «Нет, не его. Вариса», решил он. Эти двое одного поля ягоды, хоть и стоят на противоположных концах этого поля, одна фигурка из чёрного дерева, другая из чардрева. Придёт день, и Тирион их обоих с доски сметёт.       Каспорио нахмурился:       — Что бы ни собирались Мудрые Мастера делать со своими пленниками, это их пленники, а не наши. Что ты предлагаешь? Чтоб мы заявились туда и попросили дать их взаймы?       — Нет. Тут требуется, чтобы какие-то хитрецы их своевременно освободили из заточения. Жаль, что тут таких нет… — Тирион проследил за тем, как Бурый Бен двинул вперёд свою лёгкую конницу, создавая угрозу одновременно его копьеносцу и дракону, — Это печально, правда? Ведь подобная демонстрация лишила бы драконью королеву всяких сомнений в нашей честности. За ней был бы должок.       — Ага, ведь нет лучшего способа искупить свою вину, чем вернуть королеве мальчика для постельных утех, — сухо проговорил Каспорио, — Подарочек такой же полезный, как скипетр.       — В цепях от них никому не будет пользы, а если их по камням размажут, то тем более, — заметил Улан, — С ними мы хоть что-то сможем предложить на обмен. Жест нашей доброй воли.       — Нашей доброй воли! — расхохотался Каспорио, — А какой же жест её доброй воли нам ждать взамен?       «Чпок-ПУМ», прогудела опять Злая сестра. «Чпок-ПУМ», ответила ей Дочь Гарпии.       — Тут Каспорио прав, — решил Чернилка, — Карлик ведь с королевой не встречался никогда. Да, приведём мы к ней дорогих ей людей, но ведь мы так и останемся предателями. Когда она получит их, чего бы нас горячо не отблагодарить?       — Чего бы? А того, что когда мы преподнесём наш подарок, в дело вмешаюсь я, — сказал Тирион, — Лев, убивший одного из злейших врагов Дейнерис Бурерождённой — Тайвина Ланнистера. Мой лорд-отец убил её невестку, племянницу, племянника — мальчика, который был всего лишь младенцем, когда его погубили.       На минутку Тирион задумался, где сейчас мог быть Юный Гриф. «Может, он уже король… А может, ему проломили череп, на этот раз насовсем». Он отвёл назад своего дракона.       — И эта щедрая, понимающая королева сразу же примет в свои ряды сына Тайвина — потому что тот утверждает, что убил родича! — Каспорио вскинул руку и недоумённо взглянул на капитана.       Бурый Бен лишь улыбнулся:       — Кстати, о родичах, — он взял последнего копьеносца Тириона, — Помнится, у твоего брата какое-то такое прозвище есть… Как там?       Тирион усмехнулся на этот намёк.       — Моего дорогого братца я планирую обслужить так же щедро, как и мою милую сестрицу… Но едва ли женщину, которая отдала собственного брата на растерзание коневодам, можно смутить такой мелочью, как убийство родичей. Да и убийство королей тоже — разве не был Визерис её сюзереном? — Тирион понизил голос, — Я был орудием её возмездия, и могу быть им в дальнейшем. Когда она это поймёт, то поверьте: она будет видеть во мне подарок от богов. Не меньше.       — Поверить? Кому, а, Бес? — возмутился Каспорио, — Это Дейнерис-то Бурерождённой? Я помню её обман под Юнкаем. Она пообещала Меро один день, а потом напала на нас в ночи. Я помню вопли ста шестидесяти трёх Великих Мастеров, прибитых в ряд. Поверить этой женщине, убившей собственного брата? Этому мужчине, убившему родного отца? Может, нам ещё поверить богам, что забросили нас в эту пустошь с поветрием и драконьим пламенем? Не больше, чем ей следует поверить им, — и не больше, чем она им поверит.       Тирион оглядел игровую доску. «Если путь к победе и существует, он лежит за пределами правил игры. Но почему это должно останавливать Беса?». Он двинул вперёд дракона и поднял взгляд на своего оппонента.       — Я — лорд Утёса Кастерли. Мой отец мёртв, мой брат — королевский гвардеец, который не может владеть землями. Этот замок мой по праву, вместе с землями, вместе с знаменосцами. Одни только драконы не смогут завоевать Железный трон, когда Дейнерис повернёт на запад; ей понадобятся воины Западных земель. Ей понадобятся пехота Свифтов и конница Пейнов. Ей понадобятся Футы, Стакспиры и Ярвики с мечами, копьями и секирами. Луки и стрелы Йю и Сарсфилдов. Арбалеты Дроксов и корабли Фарманов. Но прежде всего ей понадобится золото. Золото Ланнистеров. Моё золото.       — У тебя же сестра есть, нет? — спросил Улан, — Старшая? Разве она не предъявит претензий на замок?       — Для дорнийца ты бледноват, Улан, — пошутил Тирион. Ему вспомнилась беседа с Красным Змеем о дорнийском законе и том, что это может значит для Серсеи. «Эти замыслы кончились, когда Гора проломил ему череп», — Мы все знаем, что брат идёт прежде сестры.       Чернилка ухмыльнулся:       — А наша драконья леди тоже так думает?       — Предположим, что ты и правда законный наследник, — сказал Каспорио Коварный, — великий лорд по крови и по рождению. Эти знаменосцы, они когда взглянут на тебя, увидят ли они лорда? — наёмник оскалился и оглядел его с головы до ног, — Я вот вижу только карлика.       «Чпок-ПУМ».       Тирион пихнул вперёд своего дракона, выдохнул и отвернулся от игровой доски, словно от блюда, к которому потерял интерес.       — Победа в шесть ходов, милорд.       Пламм был в замешательстве:       — Победа? Посреди игры? И какой ход ты, по-твоему. мне навязал? Я могу пойти сюда, или сюда…       — И куда бы вы не пошли, лорд Пламм, дракон всегда…       — Капитан! — раскрашенный полог шатра распахнулся, и внутрь влетел юный гонец с обезьянним хвостом на шляпе. Должно быть, он был из Йи-Ти, — Новости! Капитан!       Бурый Бен Пламм всё ещё высматривал своё поражение:       — Покажи мне, карлик, — недоверчиво проговорил он, — Покажи мне, как это.       — Мой капитан, вам нужно идти! — отчаянно умолял гонец, — Вы должны!       — Тихо ты.       — Корабли, Пламм, — это был уже хриплый голос Джораха Мормонта из-за полога шатра, — Корабли на горизонте.       Бурый Бен встал. К тому времени, как его стул перестал качаться, он уже сменил одну игру на другую.       — Волантийцы?       Сердце Тириона рухнуло. «Нет, мне нужно больше времени!». Если прибыли корабли из Старого Волантиса, Младшие Сыны точно не переменят сторону.       — Впереди только торговые коги и галеры, — отозвался снаружи молодой Кем, — но сзади ещё минимум несколько дюжин. Они заполняют залив.       — Тащите карлика, — приказал Пламм. Не обернувшись, он быстрым шагом вышел из шатра; его люди последовали за ним. Джорах зашёл внутрь лишь затем, чтоб сунуть Тириона под мышку, затем присоединился к остальным.       Предрассветные сумерки окрасили в розовый восточный небосклон, но над заливом Работорговцев всё ещё царила ночь. Горизонт одну за другой порождал тени, целый выводок смутных призраков. Силуэты скользили к берегу, неся с собой темноту. Воины Младших Сыновей покидали палатки, чтобы поглядеть на это зрелище, и теперь на запад были устремлены тысячи глаз.       — Паруса! — прокричал Бурый Бен, щуря глаза, — Кто-нибудь, какие паруса?       — Чёрные, — сказал Джорах Мормонт.       — Ещё просто темно — они зелёные, — настаивал Каспорио, — У волантийских галер зелёные корпуса и паруса.       Джорах отрицательно мотнул головой:       — Чёрные. Вон там. Это что, кракен?       «Безумие. Форменное безумие». Тирион ёрзал у него под мышкой, силясь получше рассмотреть. «Железнорождённые находятся на другом конце мира. Мормонт просто наслушался историй о налётчиках, когда рос на Медвежьем острове».       — Я вижу красный цвет, — утверждал Улан.       — Так красный или чёрный, остолопы? Говорите! — прорычал Пламм.       — Красный и чёрный, — медленно ответил Джорах. Затем здоровяк-рыцарь уронил карлика и весь затрясся от смеха, — Железнорождённые подняли драконьи знамёна.