Q: Если ваш герой умер в каноне, спасите его каким-нибудь чудесным образом

Катарина заломила руки сильнее, чем обычно, и услышала, как щёлкнули костяшки пальцев. — Я знаю всё… Знаю, как ты относишься ко мне… К отцу… Слышал! Святой Алан, ты всё время лгала! Ты — сама ложь, ты… — А ты — мальчишка, подслушивающий под дверью. Он всё понял… Что ж, значит нет больше нужды притворяться. Катарина убрала с кресла шаль и села, положив руки на бархатные подлокотники. Он молчит… Молчит и смотрит. Красный, как вепрь. — Никогда не упрекай, не понимая. Это присуще только женщинам… Нелюбимым и неумным. Что произошло в Надорах? Сколько человек осталось без крова? Почему он молчит? Молчит и смотрит. Пустым, холодным взглядом. Нет… Он не сделает ей ничего. Или?.. Катарина молча дёрнула розовый шнур, вызывая фрейлин. На всякий случай. — Как… как ты только можешь? Ты… — Я — регент Талига, Ричард Окделл. Вы вернулись, значит вы выполнили ваше поручение. Докладывайте. Он нервно сглотнул, потом дёрнулся с места, бросился к двери и задвинул тяжёлый деревянный засов. Обернулся. Снова молчит, снова смотрит. — Идём со мной! — вдруг произносит он, медленно приближаясь к креслу. Катарина чувствует, как шевелится ребёнок в её утробе. Он волнуется, а она — нет… Окделл подходит, нависает над ней, но Катарина даже не поднимает на него глаз. Где же, наконец, эти раскрашенные курицы?! Он трогает её руку, лежащую на подлокотнике кресла, дёргает браслет Фердинанда, проводит пальцами по её коже… Короткий вскрик. Он отстраняется, потирая рукой ушибленное пощёчиной лицо. Теперь она смотрит на него. В его глазах мелькает то, чего она так долго ждала… Она медленно встаёт, подходит к двери и пытается отодвинуть тяжёлый засов. — Ты не регент, ты — шлюха! Ведьма! Ему смешно. Он смеётся над ней… Снова толчок, в глазах темнеет. Катарина опирается на дверь. Только бы не упасть перед этой тварью! Он подходит к ней. На правой щеке уже выступил след от её удара. Его глаза бегают в разные стороны. А за дверью тишина, будто там и нет никого. Громко стучат часы. За окном завывает в низких тучах протяжный гром. Дождь барабанит в такт часам. Ричард кладет руку на клинок, она не может этого не заметить. Она хватает подвернувшийся под руку канделябр, а он всё приближается… Надменный, праведный Повелитель Скал приближается… Но ей уже всё равно, кто он — на её стороне Молнии. Падает на голову подсвечник. Смотрят в потолок бешеные глаза. Бросается в каменные стены замка горящая молния. Совсем рядом трещит и разбивается камень. Летит по комнате стекло. Яркая вспышка. Кровь на руках. Кровь на груди. Вязнет в алой луже чёрно-белое платье. Алеют в вазе высохшие маки. Громко стучат часы. Тихо плачет весенний дождь… Его больше нет. А она — есть и будет. Она, и её ребёнок.