Q: Вы нынешний, вы из прошлого, вы каким никогда не станете — эти три (или не три) человека, допустим, встретились

Вокруг была тьма. Она посмотрела наверх, влево, вправо. Везде темно. Не видно ничего. Слышно только, как где-то далеко шумит вода. Шумит водопад. Должно быть, там цветут лилии и светит солнце. Она протягивает правую руку вперёд, боясь снова наткнуться на холодную скользкую стену, но рука проваливается в темноте. Никакой стены впереди нет, и Катарина делает ещё один шаг. Ещё один. И ещё. Она оставила свои туфли, должно быть, тысячелетие назад, когда ей стало трудно идти в обуви в темноте. Но теперь она об этом жалела. Скользкая земля сменилась острыми камнями, и они часто кололи ей ноги. Наверное, до крови, но никакой крови она не видела. В её левой руке — старая свеча, которая горит и не сгорает. Сколько часов и дней, сколько лет она идёт в темноте куда-то? Сколько сотен лет она не может остановиться и идёт? Много. А свеча до сих пор горит кроваво-красным пламенем. К счастью, она не может её обжечь. Катарина пробовала согреться от этой свечи, но её огонь холодный, словно лёд. Вдалеке вдруг появляется белая точка. Белая, пронзительно белая, как начало начал. Как начало мира. И шум водопада становится громче и громче, пока Катарина не приходит к этому водопаду. Она выходит из пещеры и проходит сквозь воду, её глаза ослепляет весеннее солнце. Да, весеннее солнце. Вокруг весна. Цветут белые лилии, их лепестки плавают в воде, ярко пахнет сирень, а водопад шумит. Он шумит. Он живой. А она — мёртвая. Она стоит и не чувствует этого водопада, потому что она — мёртвая. За сиренью появляется тень, и через несколько мгновений на поляну выходит девочка в розовом платье до колен. У неё за ухом красный мак, сорванный кем-то из юношей. Она плачет, потому что что-то узнала. Она что-то узнала о себе, да, Катарина точно это помнит. Но что она узнала тогда? — Почему ты плачешь? — спрашивает она у себя. Девочка замолкает и осматривает Катарину с головы до ног. Катарина понимает, что не понравилась этой девочке. Она не понравилась себе. Она никогда себе не нравилась до конца. Водопад начинает шуметь ещё громче, белые цветы плавают вокруг Катарины, а она стоит в воде, не в силах оторваться от её блеска. Из-за другого куста сирени медленно выходит женщина с прямой осанкой. Она смотрит высоко вперёд, она в прекрасном платье бледно-сиреневого цвета. Она даже не обращает внимания на Катарину. Какое ей дело до мёртвой, если она всегда думает о живых? Она думает о счастье людей ежечасно, ежесекундно. Все её мысли — о людях. Она живёт ради них. Она почти Святая. Наконец женщина обращает внимание на Катарину и смотрит на неё болезненно грустными глазами. — Что ты натворила, девочка? — говорит она себе. — Что же ты натворила… Подойди. Катарина чувствует, что ноги несут её вперёд. Она подходит к женщине. У неё красивые глаза и полные губы, она всё ещё молода, она милосердна и добра. Она протягивает руки к Катарине и крепко обнимает её, в её глазах стоят слёзы. Катарина чувствует её тепло — у неё горячее сердце. А за спиной плачет девочка в розовом платье и с маком в волосах, она опять о чём-то подумала. Громко шумит водопад. Белые лилии осыпают Катарину мягкими лепестками. Здесь светит солнце. Но она мертва.