Q: Ваш персонаж заболел. Как будет лечиться?

Лихорадка издевалась над ней несколько дней. Катарина не любила болеть, особенно тяжело она переживала многочисленные простуды и недомогания после очередной беременности. Но в этот раз она заболела совершенно на пустом месте, ничего к этому не вело, и она искренне удивилась, когда вдруг почувствовала себя очень плохо. Сначала она обложилась покрывалами и шелками, надеясь переждать плохое самочувствие в постели, но на третий день вышла погулять в сад, и ей сделалось ещё хуже. Глаза покраснели и стали ужасно болеть, руки сделались холодными и неподвижными, лицо — мертвенно-бледным. Оставалось только сидеть перед запотевшим зеркалом и ждать помощи, но засевший в столице Та-Ракан не озаботился приставить лекаря к бывшей королеве, и Катарине пришлось рассчитывать лишь на Создателя. — Создатель вас не убережёт, Ваше Величество, — прогремела над головой госпожа Арамона. Она возвышалась над Катариной, как исполинская гора в Надорах. — Вы должны лечиться. — Милая Луиза, чем вы собрались меня лечить? — с недоумением произнесла Катарина, как обычно изображая чуть больше страдания, чем есть на самом деле. — Может быть, вы и не при смерти, но выглядите нехорошо. — Она осторожно вытащила из перевязанного узла банку и поставила её на столик. — Это мёд? — Да. Привезли из города по моей просьбе. Луиза торопливо отыскала две чашки и налила в обе немного мёда, после чего вручила Катарине серебряную ложечку. — Ешьте. — Ваша забота очень трогательна, милая Луиза, но мёд… — А что вам остаётся? Ешьте, иначе будет хуже. Катарина решила не перечить ей. Голова болела слишком сильно, дышать было совершенно нечем, и Катарина не хотела лишний раз произносить очередной вежливый оборот. Она взяла в руки чашку с мёдом и стала медленно есть. — Этот мёд не самый лучший, однако вполне достойный… Вот у меня в Кошоне в погребе было столько хорошего мёда, и всё зря… Столько лет запасала, а потом эти подковы с лошадьми — и всё, гниль! Катарина ничего не поняла и только выдавила из себя: — Гниль? — Гниль! Плесень… Я не рассказывала вам, я мало кому рассказывала… Я уехала из Кошоне, потому что в мой дом пришли выходцы. Катарина чуть не поперхнулась мёдом и отставила чашку. — Мой покойный муж вместе с моей покойной дочерью и с этой их слепой подковой. Пришли, и все слуги сошли с ума, вообразили себя крысами. Представляете? А запасы — гниль. Госпожа Арамона выглядела очень уставшей. Должно быть, она тоже чем-то больна, раз говорит какую-то чепуху. Катарина, конечно, слышала сказки про слепую подкову и пегую кобылу, но это казалось таким далёким и ненужным, что все эти годы она об этом и не задумывалась. Почему пожившая, опытная женщина говорит такие вещи? Тем более про собственного мужа и собственную дочь. Но сейчас Катарине не хотелось об этом думать, и она жадно слушала рассказ госпожи Арамона. — Я отправила Циллу в её комнату, потому что она капризничала. Очень уж хотела к отцу. Дохотелась! Увёл он её, подлец… Сам свою дочь увёл, и подкову оставил… Катарина слушала и слушала, ела мёд и снова слушала, а утром проснулась без головной боли и красных глаз, зато с обрывками мыслей о выходцах и привидениях. Что за глупости рассказывала ей вечером госпожа Арамона?