Часть 2

А в аду, куда Кроули обязан был возвращаться из-за должности из раза в раз, все как всегда чудесно. Относительно. Чудесно для всех, пока нет самого демона. И тем более для его любимой матушки. Буквально недавно он мочил жилетку демонице о безразличии матери, а теперь встречается с ней с глазу на глаз. И так каждый день проходит. Он молча наблюдает, как она наливает себе чашку чая во время скучной аудиенции. Она злобно ухмыляется, замечая взгляд сына на себе. Каждое ее изящное движение пленило внимание. И не только короля. Похотливые демоны жаждали растерзать это тело, завлечь во все пучины разврата. А она подмигивала им, давая пустую надежду. Игралась с каждым, заставляя делать то, что хочет она взамен на хоть какую-то связь и внимание от ведьмы. И гордо выпрямив спину, она решает перебить очередного демона, требующего каких-то действий от своего покровителя: — А кто тебе дал право так разговаривать со своим королем? — делает она уместное замечание на грубость пришедшего — Он тебе сделал поблажку и позволил высказаться, в ты так невежественно к нему обращаешься. Фергюс, ты разве не хочешь его наказать за это? — обратилась она уже к родному сыну, который от усталости уже не мог препятствовать её маниакальным желаниям. В голове лишь крутился вопрос, зачем она сейчас защищает Кроули от нападок. Какие свои корыстные цели она преследует. А иные и не могла. Из садизма ради, чтобы понаблюдать пытки несчастного? Или ей было выгодно, чтобы Маклауд занимал трон и был устрашающим королём? Или же просто показать всем, что имеет влияние на своего взрослого сына. И не малое влияние. Но может ли позволить сам шотландец вновь захватить его мысли, его голову? Нет, он не может себе прежде всего позволить стать вновь зависимым от нее, от ее мнения. Теперь власть у него и это именно он может решать судьбы. Однако он не мог не признать, что матушка права. Как же стыдно было это признавать для себя. Он действительно не должен был подрывать свой авторитет, поэтому вердикт был таков: — Как насчет порки? Тебе повезло, у меня хорошее настроение, поэтому обойдемся без заточения. — он ухмыльнулся и отпустил демона под стражу, поглядывая на свою мать, которая явно была недовольна его выбором. Но почему недовольна? Что он снова сделал не так? Он сделал, как она сказала. Или ей надо было более жестокое наказание? Но на этом демоне держится почти вся бухгалтерия, он не мог так поступить. Но знал, что ведьме плевать на дела в аду. Она лишь хотела утолить свою жажду крови, хотела видеть чужие мучения. Так чем она лучше обычного демона? Чертовка и так в аду, пусть и живая еще. И что бы ни делал монарх, она всегда оставалась им недовольна. Как бы он ни пытался ей угодить, сколько бы ни помогал, она неутолима. И хоть бы один взгляд одобрения если бы получилось ухватить, но нет... Она не скрывает, что каждый ее добрый жест — это манипуляция им. Она не скрывает или делает вид, что так и есть, чтобы не показывать свою искреннюю любовь к сыну. Но он убежден, что это именно манипуляция, потому что обида не дает видеть нечто иное в ее действиях. Даже если все еще любовь двигает идти за ней на поводу, обида сильнее. После того, как демона увели, женщина грациозно поднимается со своего стула, ступает легкой походкой к королю и наклоняется к нему с натянутой улыбкой, на что он отвечает своим неизменным хмурым взглядом. — Дорогой, тебе бы отдохнуть. Совсем себя не бережешь. Выглядишь ужасно — поправляет сбившиеся чёрные пряди. — Ты тоже, матушка. — натягивает он улыбку в ответ. Их отношения очень напряжённые. Заботу они прикрывают неприязнью, взаимными завуалированными оскорблениями. Подобно злобным подружкам, которые делают комплимент, но и одновременно с этим желают как-либо задеть. — Может, закончим все это и пойдем домой? — Тебе уже так не терпится запереться у себя в покоях, чтобы не видеть меня? — с очередным укором он сказал. Каждой такой фразой он пытался достучаться до её совести, чтобы она хотя бы раз искренне извинилась перед ним за детство. Но та держалась стойко, продолжая улыбаться. — Ну что ты. Сам же сказал, я выгляжу уже не лучшим образом. Мне тоже нужен отдых. — горделиво выпрямив спину, но продолжая упираться руками на подлокотник королевского трона, продолжала она — Всё-таки красота требует внимания к себе. — Отдых? От чего? Ты тут сидишь и чаи пьешь. — возмущенно хмурит брови, но с тяжёлым вздохом соглашается с ней — Хорошо. Пойдем домой. И с этими словами он встает с кряхтением старика со своего просиженного места и удаляется из тронного зала, а следом идет ведьма, оглядывая всех высокомерным взглядом, молча всем позволяя понять ее мысль, что король лишь в ее руках.