Завод

Дверь у Киры за спиной неожиданно громко лязгнула, и она невольно вздрогнула всем телом. На голову словно опустился черный мешок. В душном воздухе пробивался запах плесени и пыли, слышались приглушенные перешептывания на испанском. После прожектора на улице глаза привыкали к темноте медленно, но впереди удалось разглядеть очертания сбившихся в кучку заложников. Кира вытянула руки в стороны и, не нащупав ничего, сделала пару шагов направо. Пальцы дотронулись до шершавой мелящейся стены — можно продвигаться вперед. Под ногами хрустели обломки бетона и штукатурки — зданию , похоже, требовался капитальный ремонт. Стало страшно — вдруг на пути окажется что-то острое или провал в полу? Кира остановилась и прошептала заклинание ночного видения: «Ун деус каромат инк». Тишина. Снова ничего не произошло. От беспомощности накатило отчаяние. Глаза намокли. В душу склизкой змеей вползла тоска. Похоже, бандиты все предусмотрели и нашпиговали здание глушилками, так что можно не надеяться на магические способности. — Кто там? Иди, не бойся, ям нет, — произнес женский голос по-испански. — Тут светлее — в крыше дыра, и луну видно. Судя по выговору, голос принадлежал простоватой женщине средних лет. От таких обычно не ждешь подвоха, но мало ли что? Кира продолжила путь, все равно аккуратно проверяя ногой пол перед собой. Спустя десяток шагов она оказалась в большом помещении, оставив за спиной, судя по всему, коридор или предбанник шириной футов в девять. Из-за скопления людей в нос начал забираться запах немытого тела и засаленных волос. Кира огляделась. Здесь было светлее. Помещение оказалось высоким, в два с небольшим этажа. Вдоль противоположной стены угадывался балкон, а за ним — несколько чернеющих дверных проемов. Как будто кабинеты высоких боссов, а снизу холл для прочей административной обслуги. Потолок почти весь обвалился, и небо закрывали рифленые металлические листы, едва держащиеся на сварных фермах. Сквозь дыру в одном из них виднелась грязно-серая, словно пыльный мяч, луна. Кира прошла дальше. Носа коснулся запах биотуалетов — приторная вонь концентрата-наполнителя — видимо одна или несколько пластиковых будок стояло в дальнем темном углу под балконом. Кира мотнула головой, словно это могло помочь избавиться от вони, и приблизилась к группе заложников. Люди — кто стоял, кто сидел прямо на замусоренном полу — вполголоса нервно переговаривались на испанском. Глаза наконец полностью приспособились, и Кира начала различать лица. Двое пенсионеров-американцев держались особняком, стояли в паре десятков футов, брезгуя оставаться в компании «грязных венесуэльцев», как шипела старуха. — Иди к нам, девочка, мы не обидим, — призывая, помахала рукой полная женщина лет пятидесяти в просторном платье. Кира по голосу поняла, что до этого слышала именно эту сердобольную особу. — Симпатяжка, держись меня! — раздался резкий и высокий мужской голос, принадлежащий типу неопределенного возраста в джинсах и клетчатой рубашке с коротким рукавом. — Со мной безопасно, не пожалеешь! Остальные не обратили на Киру внимания. Она сделала вид, что не услышала обращенных к ней фраз. Ее все еще потряхивало после болезненной пощечины и выстрела, ранившего незнакомца, а тут еще назойливые зазывания, словно на рынке. Испуганное блеяние остальных действовало на нервы. Хотелось спрятаться и наглухо закрыться в ракушке. Кира прошла мимо кучки венесуэльцев и направилась наверх по полуразрушенной бетонной лестнице. Балкон, нависающий над частью первого этажа, оказался на удивление прочным, но ни перил, ни ограждения не было. Усевшись на усеянный строительным мусором пол, Кира свесила ноги. На первом этаже, ниже футов на десять, копошились остальные. Кира вдруг впервые остро испытала отторжение и нежелание находиться среди людей. Узнай они, что она маг — разорвут на клочки, что похитителям будет нечего продавать.Среди заложников бесполезно искать союзников, они ей точно не друзья. Вокруг только враги — и по ту, и по эту сторону стены. Пронзительное ощущение одиночества высекло одинокие слезы, которые проторили мокрые дорожки на щеках. Кира оказалась в чужой стране совсем одна, на голову свалился ворох нерешаемых проблем, и нет никого, кто мог бы прийти на помощь. Одной из таких проблем Кира видела самоотверженного незнакомца. Его поступок не выходил из головы. Почему он напал на бандита? Похитители и с другими заложниками обходились грубо, но вступиться он решил именно за нее. Сам по себе героический порыв не вызвал бы подозрений, но в целом история с этим «туристом» настораживала. Сначала он пялился на нее на вокзале, потом вбежал в автобус в последнюю минуту, затем нарвался на пулю — это смахивало на преследование. Даже если к АБМ он отношения не имеет, запросто может оказаться неадекватом или серийным маньяком. Кира твердо решила во что бы то ни стало держаться от него подальше. Заложники продолжали пребывать тем же манером, а уже сидящие внутри помогали новеньким освоиться. Кира слышала, как венесуэльцы подбадривали друг друга, но витающая в воздухе тревога пробегала знобящими мурашками по коже. По детским всхлипам Кира поняла, что в здании оказалась молодая венесуэлка с девочкой. Пара женщин направились к ним навстречу и вскоре привели обеих в холл. Мартина, так звали маму, причитала, что ей никак не успокоить дочь, Ану. Истерика перешла в затяжную форму. Кира от бессилия до хруста сжала челюсти. Она могла бы помочь девочке, если бы не глушилки! Хех, в таком случае она бы уже давно вызволила всех, кто оказался в этой передряге! После очередного хлопка двери из коридора донеслись неровные тяжелые шаги — последним бандиты втолкнули в здание раненого незнакомца. Судя по звукам, он с трудом опирался на простреленную ногу и, делал длинные передышки. Кира вдруг вспомнила, что в том коридоре очень темно. Даже ей, твердо стоящей на своих двоих, идти там было жутковато, каково тогда парню, у которого только одна нога в порядке? В желудке заворочался щекочущий ком вины и стыда — мужчина пожертвовал собой, чтобы выручить незнакомую девушку, а та даже поблагодарить не хочет! С каждым новым чиркающим хрустом бетонных обломков Кире становилось все труднее. Ладони стали ледяными и влажными — к чувству вины добавился страх. Если незнакомец все же работает на АБМ, что произойдет, когда она приблизится? Как агенты вычисляют магов? Что он сделает, если разоблачит ее? К черту размышления! Кира решительно выдохнула и направилась к лестнице. Завтра кого-то из них могут продать, а она так и не поблагодарит спасителя? Может, этот мужчина поймал пулю, которая предназначалась ей? Кира по-кошачьи тихо спустилась на первый этаж и, проходя мимо остальных, увидела незнакомца. Он только-только показался из коридора. — Привет, — приблизившись, сказала она на родном языке. — Пришла поблагодарить спасителя. Давай помогу? В темноте Кира едва различила кивок, но и без него помогла бы — стоять мужчине и вправду было сложно. Она закинула его руку себе на плечи и, поддерживая, медленно повела вдоль стены в угол. Страх, что незнакомец работает на АБМ, перекатывался в душе холодной ртутью. Кира каждую секунду ждала, что услышит от него обличительные слова и обещание после освобождения арестовать, но мужчина молчал и лишь шумно втягивал носом воздух, когда приходилось опираться на простреленную ногу. — Ну привет, — наконец выговорил он, коснувшись стены, и со вздохом опустился на пол. — И тебе спасибо. Я Рэй. Тон показался Кире дружелюбным. Мужчина улыбнулся, словно старался казаться сильным. Храбрился, как мальчишка, но Кира видела, что он чувствует себя неважно. На лице проступила заметная даже в свете луны бледность. На светлых брюках различалось здоровенное кровавое пятно. — Кира, — она присела рядом и, бесцеремонно протянув руку, прижала пульс на шее Рэя — отчетливый, но быстрее, чем хотелось бы. — Ты потерял много крови. В голосе на удивление зазвучала искренняя озабоченность, но мужчина ее будто не заметил и махнул рукой: — Пустяки, — ответил он бодро. — Заживет как на собаке. Вблизи он оказался еще симпатичнее. Темнота сейчас не мешала как следует его рассмотреть — прямой ровный нос, глубокие глаза, аккуратные губы и легкая щетина, в лунном свете серебряной патиной покрывающая подбородок. — Ты оптимист, как я посмотрю, — усмехнулась Кира. — Не пожалел, что успел на чертов автобус? Рэй смутился, словно не сразу понял вопрос, а затем отшутился: — Я спешил за девушкой своей мечты и ничуть не жалею! — он немного помолчал. — Сама-то понимала, что Венесуэла — опасная страна? Сначала в мозг ввинтились слова о «девушке мечты». Кира одернула себя — скорее всего Рэй просто льстиво пошутил. А вот годной легенды о причине своего вояжа по криминальной Венесуэле не было, и Кира судорожно соображала, что сказать, прямо на ходу, но вдруг в здании зажегся свет. Несколько лампочек под решетчатыми плафонами горели ярким оранжевым цветом, словно были скручены с городских поливальных машин или уборочных тракторов. Заложники загудели громче, повставали с пола и стали медленно, крадучись, подбираться к коридору. Мартина с Аной остались сидеть у стены под балконом, американские пенсионеры не поддались общему порыву и не сдвинулись с места. — Сиди, — скомандовала Кира, — я проверю, что происходит. Рэй кивнул. Она направилась в сторону коридора. Может, похитители пришли забрать тех, кто уже продан? Почему-то вдруг стало особенно страшно, что заберут именно раненого Рэя, сочтя неподходящим для продажи или опасаясь его скорой смерти. Короткий разговор с ним всего на пару фраз взбудоражил позабытое желание стать кому-то нужной. Не успев дойти до угла, Кира услышала лязг дверного замка, и кучка заложников отпрянула назад к стене, над которой широким козырьком нависал балкон второго этажа. Из коридора послышалась испанская речь: — Всем построиться у стены! — по грубому хрипловатому голосу Кира узнала главаря бандитов. — Выстроились в одну линию! Живо! Возникла небольшая суматоха — люди в страхе поспешно выполняли приказ. Кира развернулась на полпути и встала в шеренгу заложников, оставив раненого Рэя в углу без помощи. Из коридора в общий зал вошло сразу шестеро вооруженных бандитов. Один из последних с татуированной рукой нес огромный полиэтиленовый мешок со снеками в цветастых упаковках, еще один на маленькой тележке, вроде мебельной, прихрамывая, вез два пластиковых ящика с бутылками воды. Главарь с видом хозяина положения огляделся по сторонам и, заметив Рэя в углу, направил на него винтовку: — Тебе особое приглашение надо? Встал к остальным! Киру пробрал озноб. Если Рэй сейчас не поймет бандита или не сможет встать, схватит еще пару пуль, которые уже окажутся смертельными. К счастью, на этот раз он, хоть и с трудом, принялся выполнять приказ. Впрочем, бандит обильно сопровождал слова жестами, так что даже глухой смог бы уяснить суть требования. Оглядев свирепым взглядом стоящих вдоль стены заложников, главарь направил дуло в потолок и произнес: — Смотрите и запоминайте. Это, — он показал на двоих, что принесли еду и воду, — ваши мама и папа. Если расстроите их, они перестанут приходить, и вы сдохнете от жажды. Всем ясно? Люди понуро закивали. Кира тоже для вида опустила голову. В душе бушевала ярость, а формулировка «расстроить» заставила сжать спрятанные за спину кулаки. — Сейчас каждый подойдет и получит свою порцию ужина. По одному и без фокусов! — прибавил главарь и сделал шаг в сторону, давая подручным с провиантом выйти на середину. Первой пошла за пайком желчная карга, перед этим обозвав своего супруга трусом. Бандиты протянули ей пакет банановых чипсов и бутылку воды объемом в пинту*. Она выхватила их порывистым движением и с добычей направилась обратно. Ее примеру последовал старик-муж, а потом и все остальные заложники покорно и без резких движений стали подходить к бандитам за ужином. Кира оказалась в очереди раньше Рэя. Встав у «раздачи», она по-испански обратилась к бандитам: — Дайте мне две порции. Я отнесу тому, кого подстрелили. Кира намеренно говорила громко, чтобы ее услышал главарь, и метнула в него прямой взгляд. Один из раздающих обернулся к боссу и, получив одобрительный кивок, передал заложнице две бутылки воды, второй прибавил к ним две пачки банановых чипсов. Не еда, конечно, но лучше, чем ничего. Кира вернулась в шеренгу и передала второй ужин Рэю. Тот сдержанно кивнул, словно ему было неловко принимать от нее помощь. Затем пайки получили оставшиеся трое, и на этом выдача еды завершилась. Порций оказалось ровно по количеству заложников. Это еще раз подтверждало, что похитители действуют по отработанной схеме. Все было предусмотрено, даже чертова тележка — не в руках же таскать две дюжины бутылок. — А теперь есть и спать! — прорычал снова вышедший в центр главарь. Его злорадство не скрывала даже черная маска с прорезями для глаз и рта. — Утром мама и папа принесут еще! Кира проводила уходящих бандитов негодующим взглядом и подошла к Рэю. Он опирался одной рукой о стену и еле стоял — совсем обессилел от потери крови, ему требовался покой. По взгляду Киры Рэй все понял, без возражений оперся на ее плечи, и они направились в свой угол. Свет в помещении снова погас. Раздался детский плач, женские вздохи и приглушенные ругательства мужскими голосами. Кира, стиснув зубы, довела Рэя до стыка облупившихся стен, и вместе они опустились на пол, чтобы наконец поесть. — Спасибо тебе, Кира, — вдруг проникновенно сказал он, шурша упаковкой чипсов. — Сам я вряд ли бы дошел, чтобы получить эти сушеные бананы. Такая благодарность вдруг кольнула в переносице. Кира за несколько последних лет привыкла держаться особняком, так что ее давно никто не благодарил, тем более, так сердечно. — Да брось, — отмахнулась она как можно непринужденнее. — Не стоило тебе за меня вступаться. Тот подонок все равно меня ударил, а ты еще и пулю поймал. — Он собирался ударить тебя в живот, — парировал Рэй под сухой хруст чипсов. — Пощечина — пустяк по сравнению со сломанными ребрами, поверь. Я все сделал правильно. Он был прав. В тот момент грубая хватка бандитов выбила Киру из колеи, мозг будто отключился — все могло обернуться гораздо печальнее, если бы бандит действительно избил ее. Эх, закон сохранения в очередной раз сработал как часы. Она избежала жестоких мучений, но тяжелая участь постигла ее спасителя. Разговор на время смолк. Кира успела сильно проголодаться и с аппетитом уплетала почти что национальную гордость Венесуэлы — банановые чипсы. Сладкие тонкие пластинки разламывались с бумажным хрустом, и сухие острые кусочки царапали десны. Вокруг царило молчание, даже надоедливая старуха перестала ворчать, заняв рот едой. По помещению разносился лишь шорох упаковок и хруст банановых слайсов. Вдруг откуда-то сзади, из-под лестницы послышался детский голос: — Мама, я хочу пить, — прозвучало тихо и жалобно. — Дай мне еще? — Извини, Ана, мы все выпили, больше воды нет. Завтра принесут, — ответила Мартина. — Утром дадут новую воду. Засыпай, во сне пить не хочется. Я спою тебе колыбельную. Похоже, девочка послушалась, и раздалось тихое пение. В приятном голосе женщины ощущалась трепетная любовь, а еще страх и горечь. Кира уже начала успокаиваться, что сон на время притупит страдания ребенка, но голос девочки вскоре зазвучал еще жалобнее: — Мама, я не могу спать. Я хочу пить! Мартина принялась снова успокаивать дочь, но Кира чувствовала, что это не поможет — уговорами жажду не утолить. Она решительно встала и направилась на звук голоса молодой венесуэлки. — Вот, возьмите мою воду, — Кира протянула Мартине наполовину пустую бутылку. — Мне достаточно. Пусть Ана попьет. — Спасибо, сеньора, — пролепетала женщина. — Да хранит вас Господь. Кира кивнула и направилась обратно к Рэю. Да, Господь спит и видит, чтобы хранить именно ее! Лет до одиннадцати Кира верила. Ходила с мамой на воскресные службы, слушала проповеди. Но когда отец начал спиваться и покатился по наклонной, Господь почему-то не помог. Оставался безучастным, и когда мама медленно угасала в депрессии после смерти мужа. Вот уж кого-кого, а Киру Господь всегда обделял вниманием, но все же спасибо Мартине на добром слове. Вернувшись к Рэю, Кира услышала тихое сопение. Утомился и уснул, бедняга, прямо сидя. Страх перед ним уступил место совестливой признательности. К тому же, если бы он был агентом, наверняка, уже бы выдал себя присущей им надменностью. Эти гады превозносят себя над обычными людьми, ведь они защищают общество от страшных и ужасных магов. Вряд ли этот простой и приятный мужчина — агент. Кира оглянулась по сторонам. Кто ел, а кто уже дремал. Она опустилась на колени рядом с ногой Рэя. Рану закрывала какая-то тряпка, но это не помешает. Кира приготовилась произнести заклинание заживления. Не факт, что сработает, но у глушилок могут быть слепые пятна. Почему бы не начать проверку прямо с этого места? Она разработала методики врачевания самостоятельно. В даркнете не было инструкций по исцелению тела, но, уяснив принципы построения заклинаний, можно изобрести свое. Кира, с детства мечтавшая стать медиком, первым делом занялась врачебной магией. Пока она умела лечить лишь неглубокие раны, легкие ожоги и небольшие синяки, но была уверена, что сможет научиться исцелять любые недуги, даже раковые опухоли. Всего-то надо — время и возможность свободно творить, не озираясь по сторонам в страхе отправиться в тюрьму пожизненно. Как жаль, что ее путь к мечте закончится на этом заброшенном заводе! Стоп! Путь еще не окончен! Хватит раскисать! Кира сосредоточила мысли на ранении и тихо проговорила необходимые слова. Снова ничего. Что ж. Остается только смириться — слепые зоны ингибиторов найти, скорее всего, не удастся. Но все же попытаться стоило. Кира поднялась на второй этаж и присела у стены между двумя дверными проемами. Другие заложники, похоже, опасались сюда подниматься. Это радовало — можно побыть одной. Пока Кира не планировала спать. Хотела дождаться, когда все уснут, чтобы при помощи короткого заклинания ночного видения, поискать место, где в этом здании магия еще работает. * Пинта — американская мера объема сыпучих тел и жидкостей, соответствующая 570 граммам.