Пенсионеры

Рэй проснулся от шума. Утомленный, так и не отдохнувший за ночь мозг с трудом осознавал происходящее. Память о вчерашнем вечере восстановилась через несколько долгих мгновений, затем слух распознал, что стало причиной пробуждения — на территории рычало два двигателя, и по звуку, принадлежали они внедорожникам. К тому же, засыпая, Рэй слышал, как тарахтящий автобус выехал с территории. Значит, на завод заявился кто-то еще. Едва шевельнув ногой, Рэй вспомнил о ранении. Боль зашевелилась в бедре, но ощущалась уже не так остро. Он огляделся в поисках Киры. На первом этаже находились только венесуэльцы. Женщины сидели кружком, взявшись за руки, и, кажется, молились. Мужчины расположились чуть поодаль. Старуха-американка с мужем остались у дальней стены, так и не снизойдя до остальных заложников. Рэй глянул на балкон и обнаружил Киру там. В свете дня второй этаж стал отчетливо виден. Девушка дремала, привалившись спиной к стене между двумя дверными проемами, в которых смутно угадывались небольшого размера комнатушки. Словно почувствовав на себе взгляд, она проснулась, коротко потянула спину и заспанным взглядом окинула помещение. Заметив Рэя, улыбнулась. Застенчиво, точно ребенок. Ему передалась ее солнечная улыбка, и он ответил тем же. Все еще глядя на нее, Рэй краем уха услышал, как во дворе заглохли оба двигателя и раздались мужские голоса. Слов было не разобрать, но говорили на испанском. Кира встала, размяла тело и направилась к лестнице. Рэй снова залюбовался ее легкой походкой и красивой фигурой, которую подчеркивали грубоватые штаны с карманами и свободная майка. В глубине кольнула тревога. И все же, почему она такая недоверчивая? Целенаправленно забралась на балкон подальше от остальных, будто опасалась всех и вся. В этот момент входная дверь звонко крякнула металлическим замком, в коридоре по обломкам штукатурки послышались шаги. На этот раз к коридору никто из заложников не ринулся, все наоборот, будто пытаясь спастись, расползлись по углам. В холл снова вошло шестеро боевиков. Двое, как и вчера, принесли еду и воду. Четверо сопровождающих молча обводили помещение автоматами, а оставшиеся, повторяя вчерашний ритуал, вышли в центр, чтобы начать раздачу завтраков. Рэй отметил, что именно этих двоих главарь вчера назвал «мамой» и «папой» пленников. Всю левую руку Мамы, залезая на плечо, уродовала мрачная монохромная татуировка с черепами и цветами, переплетающимися в геометрическом узоре. Папа, который и в этот раз вез тележку с водой, на каждом шаге припадал на одну ногу, как будто она была короче другой. Никто не приказал заложникам выстроиться, боевики с оружием чего-то ждали, пока в холл не ввалился главарь. Его Рэй научился узнавать по походке — он сильно выворачивал наружу правую стопу и шагал, как утка. Главарь окинул холл взглядом, словно выбирая жертву. Похоже, бандиты явились забрать проданных за ночь заложников. Они могли увести кого угодно, даже Киру! Рэй бросил взгляд на девушку — она замерла на середине лестницы, тоже, видимо, напряженно ожидая вердикта похитителя. Рэя охватила бессильная злоба. С простреленной ногой он не сможет помешать бандитам. Впрочем, даже полностью здоровый, он вряд ли одолел бы семерых вооруженных автоматами боевиков. — Стариков, — по-испански скомандовал главный своим бойцам и указал на американских пенсионеров. Ребята в масках отправились исполнять приказ. Пожилые туристы спокойно смотрели на приближающихся боевиков, как будто не верили, что те идут за ними. Когда похитители обступили их, мужчина сдался без боя, запоздало осознав происходящее, а старуха только тут спохватилась. Задергалась и попыталась прошмыгнуть между бандитами. Те предугадали движение и не дали ей уйти. Затем, грубо скрутив женщине руки за спиной, затянули на них пластиковые наручники. После чего поволокли несчастных в сторону коридора. — Стойте! Что вы делаете?! — вопила старуха по-английски. Она брыкалась и вырывалась, так что похитители с усилием волокли ее к двери. Выворачивая голову, она таращилась на остальных заложников, словно ожидала хоть какой-то поддержки. Венесуэльцы же затихли и, казалось, даже перестали дышать. — Куда вы нас тащите? — не унималась пенсионерка. — Остановитесь! Что вы делаете?! Мы граждане США! Ее муж не произнес ни слова и не сопротивлялся, пока бандиты вели его к выходу. Похоже, мужчина смирился со своей участью и лишь пытался сохранить лицо перед неизбежным. Главарь кивнул подручным и задорным голосом крикнул остальным заложникам: — Завтрак! Налетай! — он развернулся и скрылся в коридоре. За ним захлопнулась дверь, а люди так и замерли на своих местах, боясь пошевелиться. — Ну! — гаркнул хромой. — Вы сейчас без воды останетесь! Живо! Оцепеневшие венесуэльцы не сдвинулись с места. Поэтому первой к «раздаче» неторопливой походкой подошла Кира, хотя и находилась дальше всех. Прежде чем получить паек, она без слов кивнула в сторону Рэя. Бандиты переглянулись, а затем протянули ей две пачки чипсов и две бутылки воды. После нее люди словно отмерли и выстроились в очередь за завтраком, Кира так же спокойно вернулась к Рэю и вручила паек. Она не говорила с бандитами, потому что тоже заметила, что еду принесли вчерашние Мама и Папа. И где она так прокачала наблюдательность? Она присела рядом на пол. От нее приятно пахло нежным и терпким эфирно-древесным ароматом чудом не выветрившихся духов. — И снова ты меня выручаешь, — с толикой укоризны проговорил Рэй. — Спасибо за завтрак. Кира невозмутимо открыла пачку чипсов и, улыбнувшись, игриво положила в рот один слайс. — Любой бы помог, — прожевав сказала она. — Элементарная вежливость. На этом оба углубились в поедание банановых чипсов, пока Кира снова не заговорила: — Как нога? — спросила она, откладывая в сторону пустой пакет из-под снеков. — Болит, — почти не кривя душой признался Рэй. — Встать можешь? — в голосе Киры звучало неподдельное беспокойство. — Дай, рану осмотрю? Рэй нехотя кивнул. Он мог встать, но решил скрыть это. Пусть пока в нем видят обессиленного раненого. Козыри всегда надо беречь. Кира аккуратными движениями потрогала проложенную на ране ткань и печально покачала головой: — Надо расширить прореху на джинсах, и, похоже, лоскут присох к ране. Придется размочить и отрывать. Рэй согласно опустил голову. Он понимал такую необходимость, но сам, наверное, тянул бы до последнего. Тем более, сегодня нога болела куда меньше. Кира запустила пальцы под джинсы и потянула в разные стороны. Она действовала деликатно, но прикосновения все же причиняли боль. К лицу прилила кровь, на лбу вздулась пульсирующая вена. Ныла плоть вокруг ранения — похоже, ткани воспалились и опухли. Разорвав джинсы достаточно, чтобы легко убрать кусок рубашки, Кира полила израненную ногу водой и немного подождала, сосредоточенно глядя на то, как пропитывается ткань. Затем принялась снимать лоскут. Даже после размачивания он отходил чертовски болезненно, словно вместе с кожей, но Рэй стиснул зубы и не подавал виду. Перед этой бесстрашной девушкой особенно не хотелось ударить в грязь лицом. Хотя она казалась мягкой и доброй, так что, наверное, поняла бы. Наконец Кира отлепила от кожи побагровевшую ветошь. Подсохшее до этого ранение снова закровило, и по бедру заструились тонкие алые ручейки. Девушка склонилась над ногой и внимательно рассматривала, словно пыталась залечить ее взглядом. Затем снова полила рану водой, промывая и очищая кожу от запекшихся разводов. Теперь стало видно, что пуля проела неглубокий желоб в плоти длиной всего пару дюймов. Болело, будто там снаряд взорвался, а на деле — сущая царапина! — Это следовало бы зашить, — печально констатировала Кира. — Но стерильных ниток и игл нам никто не даст. Так что просто прикрой рану, когда перестанет кровоточить, чтобы грязь не попала. Но не плотно, оставь доступ воздуха. Рэй уже знал, что ничем эту мелочь прикрывать не будет — само зарастет. Кира встала и уже намеревалась уходить, как будто кроме ранения ее здесь ничего не держало. — Подожди, не уходи! — окликнул Рэй. — Я хотел сказать спасибо. О ране можешь не переживать. Это царапина. Лучше скажи, откуда ты все это знаешь? Ты медик? Кира охотно развернулась, уселась рядом с ним и, глядя на дыру в крыше, мечтательно проговорила: — Я хотела пойти в медицинский колледж, изучала анатомические атласы, методички по оказанию помощи… с детства мечтала быть врачом, — тон к концу фразы огрубел. — Но работаю лаборанткой по химии в средней школе. Работала, точнее. В прошлой жизни. В ее голосе обнажилась тоска — грусть о чем-то, безвозвратно утерянном. Такую интонацию Рэй слышал от матери, когда она узнала, что он отправился по стопам отца. Мама мечтала, что сын пойдет в политику. Кира сказала «в прошлой жизни», словно была уверена, что не выберется из этой передряги и с похищения началась новая жизнь. — Как думаешь, что они сделали с автобусом? — вдруг спросила она тихо и меланхолично. — Отогнали и сожгли, наверное… — смутился Рэй. — Или просто бросили… Я допускаю, что водитель был в сговоре с похитителями, а может, даже руководство автовокзала. В любом случае, полиция вряд ли станет расследовать наше похищение по горячим следам. А если автобус найдется целым, то и угон спустят на тормозах. — Видя, что Кира чуть не плачет, Рэй умолк, но все же решился спросить: — Ты чего нос повесила? — Ничего особенного… Так, пустяки, — Кира утерла скулу тыльной стороной запястья и отвернулась. — Там остались дорогие мне вещи, и, похоже, я их больше никогда не увижу. Как ее утешить, Рэй не знал. Багаж похитители уже наверняка уничтожили. Никто не станет хранить вещественные доказательства собственного преступления. — Утерянного не вернешь, это верно, — начал он, все еще пытаясь придумать что-то утешительное. — Мне жаль, но что поделаешь? Может, лучше придумаем, как выбираться? Кира посмотрела на него с грустной насмешкой. — Твой неизбывный оптимизм, Рэй, меня умиляет, — вздохнула она и снова уставилась в потолок. Кажется, ей так хотелось на волю, что пробоина в крыше, в которую виднелось небо, притягивала ее взгляд словно магнит. Рэй не знал, чем парировать, ведь пока и сам не придумал, как сбежать. Кира какое-то время задумчиво разглядывала сварные фермы и противоположную стену на втором этаже, а потом вдруг встрепенулась и сосредоточенно произнесла: — Думаю, я смогла бы пролезть через пробоину в крыше. Она, конечно, небольшая, но я, кажется, протиснусь. А там, если повезет, доберусь до полиции… Рэй тоже глянул на дыру в металлопрофиле. Расположена почти у конька двускатной крыши — высоковато, хотя добраться до нее по сварным фермам труда не составит. Больше сомнений вызвали размеры отверстия — фут, от силы полтора в диаметре — слишком маленькое даже для такой худой девушки, как Кира. К тому же где-то под сердцем кольнула тревога — вдруг она сорвется? Пол бетонный. Любое неудачное приземление с высоты почти в три этажа — это гарантированные травмы. Что бы Кира себе ни повредила, вытаскивать ее станет куда сложнее. — Давай оставим план с пробоиной на крайний случай, хорошо? — дружелюбно спросил он и хотел перевести тему, но его прервал голос одного из заложников: — Стариков никто не отпустил! Их продали! — выкрикнул венесуэлец в клетчатой рубашке с коротким рукавом. — Если мы так и будем сидеть сложа руки, все последуем их примеру! Он стоял в окружении сидящих заложников, словно мессия, собирающийся вывести свой народ из передряги, и пафосно разглагольствовал, о том, как совершить побег. Венесуэльцы же геройствовать были явно не готовы и только тихо перешептывались. Рэю стало смешно. — Смотри, у нас тут народный герой! — пошутил он, все еще поедая чипсы, и показал на новоявленного лидера. — Попкорн бы лучше, но и сушеные бананы подойдут. Кира не оценила юмора. Она о чем-то думала и, казалось, вообще пропустила услышанное мимо ушей. — Посиди тут, — наконец выговорила она и решительно направилась к лестнице. Рэй догадался, что она собралась сделать, только когда она остановилась у дальней стены второго этажа. Вот же упрямая! Сердце тревожно ёкнуло. Жаль, не успел ее отговорить, а кричать что-то сейчас было уже поздно. Кира по уступам на дальней стене начала взбираться к крыше.