Чон Юнхо

- Сука!       Ночь. Посреди пустынной улицы раздаётся вопль, полный боли. Возможно, потому что орущий смачно, из всех своих пьяных сил, пнул урну с мусором, но не удержал равновесия и упал прямо на высыпавшиеся из урны обёртки. Как же ему повезло, что ничего посерьёзнее там не оказалось. Юнхо уселся на пятую точку и, подтянув колени, опустил на них локти. Он чувствовал себя таким беспомощным и жалким… ещё и пьяным в зюзю. Переварив в своей хмельной головушке события последних дней, парень всхлипнул и снова разразился проклятьями, казалось, оглушая своими криками даже звёзды. - Сука! Мразь! – набрав в лёгкие побольше воздуха, он заорал так, что у самого уши заложило. – НЕНАВИЖУ! - Эй! – кто-то с боку посмел прервать его пьяную тираду. – Чего разорался посреди ночи? - Да пошла ты…       Студент попытался оторвать своё тело от земли, но конечности вдруг потеряли способность слушаться команд, поэтому парень стал заваливаться на бок. К его огромной радости, а так же к радости его симпатичного личика, от столкновения с асфальтом его спасла пара женских рук. Позабыв о том, что ещё час назад он проклинал в баре весь женский род, во главе с его прародительницей Евой, Чон попытался взглянуть на свою спасительницу, чтобы поблагодарить за помощь как положено – смотря в глаза. Но свет от уличного фонаря, что светил девушке в затылок, прятал в тени её лицо и ослеплял своими лучами его чувствительные после пребывания в темноте глазки.       Сознание стало медленно уплывать куда-то, и, понимая, что его связь с реальностью вот-вот оборвётся, парень схватился за плечи незнакомки, надеясь, что это поможет не отключиться прямо посреди улицы. - Юнхо?       Последнее, что услышал Чон, перед тем, как провалиться в темноту, был чужой голос, зовущий его по имени.       Что-то пушистое неприятно пощекотало кончик носа. Юнхо сначала нахмурился, из последних сил пытаясь не покинуть царство Морфея. Но меховое нечто лишь стало настойчивее и уже дразнило лёгкими прикосновениями лицо и шею, от чего становилось просто невыносимо терпеть щекотку. Несмотря на отвратительно состояние, Чон умудрился поймать нарушителя своего сна ещё до того, как открыл глаза. Правда, он тут же получил за это когтистой лапой. - Вот же гадёныш! - парень резко сел, хватая огромного рыжего кота и укладывая его себе на колени. – Чего ты достаёшь меня с утра пораньше?       Кот раздражённо фыркнул и попытался спрыгнуть, но Юнхо удержал его и стал поглаживать по пушистой макушке. Не выпуская животинку из рук (а та так и норовила сбежать), парень стал осматриваться, и с ужасом понял, что понятия не имеет, где находится. Помещение походило на небольшое кафе в очень непривычном для Кореи стиле, пахло, как в доме его бабушки – засушенными травами и ягодами. Его взгляд упал на невысокий столик с красивой витражной столешницей, на котором стоял высокий стакан с водой и небольшая чёрная пиала с чёрной жижей. Он потянулся, чтобы убрать со стола, потому что его заинтересовало витражное изображение. Хоть Юнхо и посещал художественную школу, и учился на преподавателя ИЗО, он мало понимал в значении различного рода символов, но ему безумно нравилось рассматривать… Он понял, что окружности, что располагались ближе к краю были восемью фазами луны, а та, что посередине – солнцем. Пространство между ними были заполнены яркой листвой, цветами, птицами и зверями. Все было красиво и гармонично, и явно что-то означало, но Юнхо едва ли понимал что именно.       Откинувшись спиной на диван, парень снова окунулся в своё поистине мерзкое состояние. - Фу, во рту будто кот насрал, - парень скосил глаза на свой случайный будильник и ткнул его пальцем в нос. – Твоих лап дело?       Кот зашипел и ударил злостного нарушителя границ личного пространства лапой. - Рудик, будь поприветливее. Это всё-таки гость.       Юнхо испуганно подскочил с дивана, ощутив, как организм тут же наказал его за резкие движения головной болью. - Примите, - сказала ему незнакомка, кивая на пиалу. – Это от похмелья. - А… - Если хотите, можете принять душ. Второй этаж, по коридору вторая дверь слева, - девушка махнула в сторону, и только тогда Чон заметил кованую винтовую лестницу, ведущую на второй этаж. – Я оставила там сменную одежду для Вас, правда, она может быть немного велика… - Благодарю, - как вежливый парень, Юнхо согнулся пополам в поклоне, и тут же почувствовал, как заболела поясница. Уф, пожалуй, тренировку с Усанами он сегодня пропустит. – Прошу меня простить, должно быть, я доставил Вам немало хлопот. - Не забивайте этим голову сейчас, господин.       Девушка мило улыбнулась и жестом велела ему идти наслаждаться водными процедурами. Опрокинув в себя предложенное лекарство, Чон убежал в указанном направлении.       Через каких-то минут сорок, Юнхо выплыл на свет божий, весь из себя распаренный и довольный. Похмелье отступило, но ломота в теле осталась. А ещё высунул свою голову Его Величество – Голод. Он всё думал, как бы ему вежливее откланяться и добраться до ближайшего круглосуточного, чтобы купить хоть какую-нибудь жалкую булочку, но передумал, увидев, что его уже ждёт чашка горячего чая и большой кусок бисквитного торта, украшенного клубникой. У него даже рот наполнился слюной, стоило уловить аромат своего любимого Молочного Улуна и увидеть такую идеально-спелую клубничку. Чай он пил редко, но, если ему удавалось насладиться этим напитком, он заказывал именно Молочный Улун. - А я уже стала беспокоиться, не утопились ли Вы со стыда.       Кудрявая рыжая головушка показалась из-за спинки дивана, на котором Юнхо обнаружил себя, проснувшись. Лишь отойдя от терзавшего его похмелья, парень, наконец, смог рассмотреть свою… эм… спасительницу?.. и даже немного очаровался ею. - Простите, я… мне нужно было прийти в себя, - Чон смущённо опустил взгляд в пол. - Не сомневаюсь. Не хотите выпить чашечку чая? - С удовольствием.       Юнхо давно так не наслаждался завтраком. Мало того, что ему подали идеально приготовленный чай, десерт оказался поистине божественным, не слишком сладким, с лёгкой кислинкой ягод и мягким, пропитанным чем-то ароматным, бисквитом. Студент даже перестал сдерживать рвущееся из горла мычание, откровенно кайфуя от вкусной еды. Даже настроение как-то поднялось… - Могу я узнать, за что Вы проклинали мусорник возле моей лавки посреди ночи?       … и снова рухнуло куда-то в глубины канализационных шахт. - Это немного личное, - угрюмо ответил парень. Ему очень не хотелось делиться с незнакомкой своими личными проблемами.       Девушка понимающе кивнула и подлила ему чай.       Наступившее неловкое молчание прервала трель телефонного звонка. Юнхо подскочил на месте, пугаясь раздражающего звука, и только через пару секунд осознал, что источник сего кошмара меломана храниться в кармане его пальто. Выудив девайс, он мельком посмотрел на экран и умилился, увидев там изображение дракона из мультика. - Доброе утро, хён. - Юнхо! Ты в порядке? Минги сказал, что ты не пришёл ночевать!.. - Не волнуйся, Сонхва-хён. Со мной всё хорошо.       Студент вернулся к недопитому чаю. - Где ты? Тебя не нужно забрать? Я могу прислать за тобой машину… - Не сходи с ума, Мама Хва, - Юнхо не сдержал улыбку, услышав, как на другом конце разговора его милый хён шикнул в ответ на прозвище, что дали ему младшие, - я большой мальчик, дорогу домой найду сам. К тому же, мне кажется, что я даже отсюда слышу плач Минги. Буду ориентироваться на него. - Ты точно в порядке? Хотя бы знаешь, где находишься? - Эм, да я… в кафе? - Это чайная лавка, господин, - девушка убрала пустую тарелку, наклонившись непозволительно близко к лицу опешившего парня, как оказалось, чтобы поговорить с его хёном. – Доброе утро, господин Пак Сонхва! - Азалия? Юнхо, ты в чайной лавке Азалии? - Э… кажется… - Юнхо, - строго, но явно с улыбкой, сказал Хва. – Я передам Хонджуну, что ты пропустишь сегодняшние занятия. - Что? Почему эт… - Поговорим завтра.       Юнхо отложил телефон и удивлённо посмотрел на лукаво улыбающуюся девушку. - Вы знаете моего хёна? - Мы знакомы, - она снова наполнила его чашку. – Точно не хотите рассказать, что у Вас произошло? Вы выглядели так… разбито вчера.       Парень вздохнул, опуская взгляд в чашку. Красивая, кстати, посуда была в лавке, белая, с яркими всполохами ярких цветов, будто на ней наляпали акварелью. Он не хотел снова окунаться в свои мрачные мысли, но с каждым новым глотком чая, в его голове возникала мысль «А почему, собственно, нет?». Почему бы не поделиться болью с тем, кто готов выслушать? Конечно, его друзья уже всё знали и поддерживали его, как могли, но этого было недостаточно. - Мне изменила девушка, - тихо сказал Юнхо, не отрывая глаз от полупустой чашки. – Оказалось, что она уже неделю встречается с парнем с параллельного курса. Даже не скрывалась особо. А когда я спросил, почему она так поступила, знаете, что она ответила?       Хоть Юнхо этого и не видел, потому что по-прежнему изучал дно своего чашки, Азалия покачала головой. Она протянула руку и легонько сжала пальцы Чона, что всё ещё покоились на телефоне. - Она сказала, что в последнее время я уделял ей недостаточно внимания. Был вечно занят, не звал её на свидания. А я был занят, потому что она до этого ныла, что хочет от меня особенный подарок на наши 200 дней… Я готовил ей этот чёртов… - от захлестнувшей его боли, парень чуть не швырнул посуду в стену, но вовремя одумался, ощутив, как дрогнула чужая рука. – Я думал, что она та самая, понимаете?       На самом деле, когда дело касалось любви, Юнхо был даже наивнее Пака. За свою жизнь он вступал в отношения три раза, и каждый из них – с полной уверенностью, что это навсегда. В первый раз всё закончилось едва начавшись. Откуда же ему было знать в четыре года, что клятвы в любви, данные в присутствии воспитательницы на игровой площадке детского сада – вещь недолговечная и любовь продлиться ровно до следующего утра? Юнхо не знал! А придя в сад, счастливый и женатый, он с ужасом обнаружил, что дама сердца уже делит ковшик в песочнице с другим мальчишкой. У того даже сопля стекала прямо на губы! Короче, он долго приходил в себя после того предательства. Почти неделю. А потом решил, что больше никогда и никого не полюбит. Потом была первая школьная влюблённость. Встречались почти два года, пока её семья не решила переехать в Таиланд. Юнхо отпустил, хоть это и далось ему тяжело.       И вот, его третьи отношения, которые, как он считал, должны были закончиться браком, рождением детей, покупкой дома и собаки, померли накануне своего двухсотдневного юбилея, оставляя единственного пострадавшего мучиться с осколками разбитых надежд. - Она сказала, что не против встречаться со мной и дальше. И что я могу, переспать с кем-то, чтобы не оставаться в обиде. Разве человек, которому на тебя не наплевать, может предложить такое?       Когда Юнхо всхлипнул, а глаза его наполнились ещё не пролитыми слезами, Азалия не смогла спокойно смотреть на страдания парня и, оббежав прилавок, крепко обняла его со спины. Парень держался, как мог, проглатывал рвущиеся из груди рыдания, смахивал слёзы, едва ощутив, как горячие капли коснулись кожи. Он не хотел казаться слабым. Ни себе, ни девушке, что ласково шептала что-то успокаивающе ему между лопаток.       Почувствовав, что Чон успокоился, она села рядом с ним и опустила ладонь на его колено. - Вы, должно быть, очень сильно её любите…       Юнхо задумался. Даже брови нахмурил для убедительности. А любил ли он когда-либо вообще? В детском саду, он был уверен, что любил. И в школьные годы ему казалось, что то, что он чувствует, совпадает с его представлениями о любви. Но что насчёт сейчас?.. - Я не знаю, - тихо признался он. – Кажется, я был влюблён вначале. Потом… мне думалось, что я её полюблю. Мои родители всегда говорили, что настоящая любовь приходит не сразу, и я… наверно, я ждал, когда это произойдёт. Старался быть хорошим партнёром, прислушивался к её желаниям… Сейчас мне просто обидно, что со мной так поступили. - Вы бы хотели сохранить с ней отношения?       Чон решительно качнул головой. К той женщине он больше не вернётся. Однозначно. - Мне нужно немного времени, чтобы прийти в себя. И погрустить немного, - парень невесело улыбнулся. – Поищу утешения в искусстве, друзьях. Может, выделю выходные, чтобы навестить родителей. В вине утешения искать больше не буду, обещаю! Вчерашнего вечера мне достаточно! - Я тоже могла бы Вас утешить. - А?       Искренне не поняв её слов, Юнхо повернулся к девушке, чтобы уточнить, что она имела ввиду, но не смог произнести ни слова, потому что его губы оказались запечатаны чужими. Его ладони тут же оказались на её плечах, но, вместо того, чтобы оттолкнуть от себя девицу, брюнет просто огладил их и, уже через секунду, он прижимал её к себе за талию. Если бы у него спросили, какого чёрта он творит? Как от грустной беседы о его разрушенных отношениях они перешли к страстным лобызаниям у прилавка, Чон бы пожал плечами. И, даже если его мозг ещё пытался как-то анализировать происходящее, душа и тело быстро глушили все подаваемые им сигналы и рвались к продолжению.       Всё же, разуму, пусть и не сразу, но удалось до него достучаться, вселяя парню уверенность в том, что он поступает неправильно, используя свою новую знакомую, как средство для избавления от печали. Он ведь не такой. Он даже не спал ни с кем, если не состоял в отношениях (да, практиковал воздержание). Поэтому, подавив в себе то тепло, что стремительно разрасталось внутри, Чон отстранился с самым виноватым видом, на который вообще был способен. - В чём дело? – взволнованно спросила Азалия, увидев его несчастное лицо. - Прости, я так не могу… Это неправильно. - Почему неправильно? – она удивлённо вскинула брови и, поймав его руки, которые до этого так обнимали её тело, вернула их себе на талию. – Ты ведь сказал, что не любишь свою бывшую девушку… - Да, но… - В отношениях с ней ты уже не состоишь, значит, изменой это не будет считаться… - А… - В чём проблема то? - Я… Это ведь несправедливо по отношению к тебе. Получится, что я воспользовался тобой, чтобы забыться… - Боже, извинись перед моим диваном за то, что использовал его, чтобы выспаться. И про душ не забудь. О сервизе не переживай, он не обидчивый. И непостоянный.       Юнхо невольно улыбнулся: - Я обычно так не поступаю, - он не был уверен в том, стоило ли уточнять, что он имел в виду. Но, так, для справочки, просить прощения у чужих диванов ему ещё не приходилось. - Может, пора сделать исключение?       Он хотел извиниться и уйти, заплатив за завтрак, честно хотел. Но губы как-то сами потянулись к губам напротив, в пальцы правой руки запутались в кудряшках на чужом затылке. Вопреки всем его убеждением, целовать незнакомую ему девушку сразу после расставания с бывшей, ему казалось… правильным? Не умом, нет, там по прежнему всё верещало от происходящего. Но сердце требовало поддаться этому безумию и, как говорится, нырнуть в омут с головой.       А омут, надо сказать, затягивал. Прямо, по полной. Юнхо сам не заметил, как его почти невинный поцелуй стал приобретать совершенной иной характер. Он первым пустил в ход язык, первым пустился изучать девичье тело, давая волю рукам, даже под одежду первым пробраться попытался. И это он! Чон Юнхо! Парень, который обычно занимался сексом только под одеялом или в кромешной тьме, чтобы не смущать свою любовницу! А тут, среди бела дня, да ещё посреди чайной лавки! Безобразие!       Азалия, не стесняясь, стонала партнёру в губы, выгибалась навстречу его рукам, позволяя себе касаться его не меньше. Когда её проворная ладошка сжала его плоть поверх лёгких спортивных штанов, парень зашипел, резко вскинув голову. Чужая рука становилась всё настойчивей в своих ласках, и Чон уже почти готов был довести себя до оргазма прямо там, у прилавка, но за секунду до, он вдруг перехватил тонкое запястье, останавливая маленькую шаловливую ручонку. - А-азалия, постой… - В чём дело? Ты передумал? - Нет, вовсе нет, - поспешил успокоить её он, уловив лёгкую обиду в голосе. – Просто, мне здесь немного некомфортно. В смысле, это же… ну, общественное место… И из окон нас могут увидеть… Мы не могли бы…       Не говоря ни слова, девушка взяла его за руку и почти побежала в сторону лестницы, да так резво, что даже со своими длиннющими ногами, Юнхо едва за ней поспевал. Он, конечно, немного надеялся, но всё же не рассчитывал, что Азалия поведёт его прямиком в свою спальню. Он был согласен продолжить в любой части заведения, где они были бы скрыты от посторонних глаз. Её комната оказалась схожа с лавкой по интерьеру, те же средневековые мотивы, тот же запах трав.       Она прошла прямиком к идеально заправленной постели поистине королевских размеров, снимая на ходу свой презабавный лоскутный свитер, под которым не оказалось белья, и устроилась прямо на краю матраса, откидываясь назад. Юнхо оказался рядом, буквально в два шага, и навис над девушкой, глядя в её изумрудные глаза. - Хочу написать твой портрет, - прохрипел он, опустившись к тонкой девичьей шее. – В стиле ню, - уточнил он, оставляя первый поцелуй на коже. – Прямо в этой спальне. На искусственной шкуре, возле искусственного камина.       Азалия немного повернула голову в бок, чтобы предоставить парню больше пространства для «творчества», чем он и воспользовался, украшая её шею яркими пятнами. Она не стала уточнять, что и медвежья шкура, и камин у стены были настоящими. - И многим ты предлагаешь написать подобные портреты? – спина девушки выгнулась, когда горячая мужская ладонь легла на её грудь. - Ты вторая. Первым был Ёсан.       Увлечённый делом Юнхо не видел того, как прикрытые в блаженстве глаза резко распахнулись, услышав это имя. - Ёсан?.. - Да, это мой друг из университета. Красив, как ангел, но закомплексован жутко, - делился парень, не прерывая своего занятия. – Хочу написать его портрет, чтобы показать ему, насколько он на самом деле прекрасен. - А мой портрет тебе зачем? Хочешь и мне что-то показать? - Нет, - он снова поднялся к её лицу. – Просто хочу, чтобы у меня была возможность видеть тебя голой, каждый раз, когда пожелаю. - Мне нравятся твои мысли, - она подцепила пальчиками воротник огромной футболки, что была на нём, и помогла стянуть её через голову. – Но, признаюсь, это немного неожиданно. Мне показалось, что ты хороший мальчик. - О, я очень хороший мальчик, честно. Но, открою маленькую тайну, - Чон наклонился к самому её ушку и прошептал, - в голове хороших мальчиков всегда полно грязных мыслишек. - Неужели? Расскажешь? - Покажу, если позволишь. - Удиви меня.       Тихо рыкнув, Юнхо снова атаковал шею поцелуями, перекрывая старые метки новыми. Его руки спустились к её странного вида брюкам. Пальцы, хоть и с небольшой борьбой, одолели хитрую застёжку и, ухватив удобнее пояс одеяния, рывком стянули штаны с тела. Азалия вскрикнула от неожиданности и тут же захихикала, когда пальцы парня нырнули ей под колени, чтобы пощекотать чувствительную кожу. Стоило девушке отвлечься на хитрый манёвр Чона, как она оказалась резко перевёрнута на живот и подтянута к краю матраса. - Тебе нравится эта поза? – уточнила она, когда он помог ей опустить колени на пол. – Немного банально. Я ожи… Ах!..       Она громко вскрикнула, когда сильные мужские руки развели её ноги немного в стороны, а горячий язык широко мазнул от клитора до самого копчика. - Ты хотела что-то сказать?       Азалия промычала что-то невнятное, сминая руками покрывало. - Вот и славно.       Юнхо вернулся к её влажной промежности, уверенно орудуя своим гибким языком, от чего девушка перед ним издавала просто невероятные звуки, невольно подаваясь бёдрами назад, в попытке усилить ласку. Он сам себе поражался. Откуда в нём такая уверенность в себе и своих познаниях в вопросах подобного рода? Нет, вы не подумайте, монахом Юнхо не был. Да, с практической точки зрения, он был весьма неопытен, но фантазий и тайных желаний у парня было хоть отбавляй. Он как-то предложил своей девушке попробовать кое-что, на его взгляд, относительно невинное, но та возмутилась и обозвала его извращенцем. А теперь, когда в его неумелые руки попалась согласная на всё любовница, Юнхо почувствовал, что ему просто жизненно необходимо испробовать хоть что-то из того, что он себе представлял.       Громкие хлюпающие звуки, что доносились позади, уже начинали смущать бедную Азалию, которая уже вгрызлась зубами в покрывало, и откровенно скулила. Юнхо же мычал, довольный её реакцией, и с каждой секундой действуя всё уверенней. Его язык сначала дразнил клитор, заставляя девичьи бёдра трястись, потом он толкнулся языком внутрь, лаская чувствительный бугорок кончиками пальцев. Ему хотелось шлёпнуть её по упругой попке, но он побоялся, что не рассчитает силы и ненароком причинит девушке боль, поэтому он сжал в ладонях мягкие половинки, не прекращая работать языком. Он чувствовал, как намокла ткань чужих спортивных брюк в районе паха, поэтому поспешил приспустить штаны, а заодно и погладить требующий внимания член, чтобы хоть немного облегчить собственное состояние. Увы, легче ему вообще не стало.       Оторвавшись, наконец, от покрасневших складочек, Чон звонко чмокнул каждую мягкую ягодицу и с мечтательным вздохом прижался щекой к пояснице девушки. - Я могу кое о чём попросить?       Азалия смогла только кивнуть, но парень, разумеется, этого не увидел, и просто озвучил своё желание. - Мы можем сделать это на той шкуре?       Девушка издала звук, похожий на смешок. - Нет? - Она жёсткая. На ней не так приятно валяться голышом, как может показаться на первый взгляд. - Хорошо, я согласен быть снизу, чтобы твоя нежная кожа не пострадала, - он стать покрывать частыми поцелуями её спину, плавно поднимаясь по позвоночнику вверх, пока не добрался до тонкой шеи. - Эта шкура – подарок моего очень дорогого друга, Юнхо, - проскулила она, когда его зубы впились в её плечо. – Я бы очень не хотела её испортить. - Какая жалость. Ты бы смотрелась на ней, как богиня. - Я так плохо выгляжу на постели, да?       В мгновение ока, Азалия оказалась перевёрнутой на спину, а Юнхо навис над ней, заглядывая в глаза: - Не смей даже шутить так. Уверен, твою красоту ничем не испортить. - Мне, конечно, льстят все твои комплименты, но если ты собираешься и дальше болт… хмм…       Парень эффектно прервал её речь поцелуем, потому что сам был согласен с Азалией. Болтать с ней ему, конечно, тоже нравилось, но его возбуждение начинало немного болеть, явно выступая против светской беседы. Устроившись поудобнее на кровати, Юнхо подхватил девичьи ноги под коленками и помог ей обнять себя за талию. Он плавно вошёл сразу на всю длину и зашипел, почувствовав, как её ногти впиваются в кожу под лопатками. Странно, но эта боль только усилила удовольствие, хотя раньше он за собой не замечал подобных… увлечений. Он начал медленно, одной рукой придерживая девушку за тонкую талию, а второй снова найдя упругую грудь.       Азалия урчала, как кошка, пытаясь двигаться ему навстречу, но хватка Чона на талии не давала достаточной свободы. Поэтому ей оставалось только кусать губы и царапать его спину в наслаждении.       Как оказалось, Юнхо нравился медленный, почти ленивый секс. Он, понятное дело, об этом не догадывался, потому что прежний его опыт кардинально отличался от того, что происходило с ним в тот момент, но он вдруг понял, что ему совершенно не хочется портить такое сладкое удовольствие, перейдя в режим кролика со спермотоксикозом. Все его бурные фантазии ещё обязательно найдут возможность воплотиться, а в тот момент он просто хотел насладиться близостью с удивительной незнакомкой, которая так охотно принимала все его даже самые неумелые ласки. Согнувшись до хруста в спине, он нашёл губами розовый сосок и всосал его в рот, дразня горошинку кончиком языка, за что тут же был вознаграждён тихим стоном. Её ладонь оказалась у него на затылке, сильно оттягивая волосы и немного царапая кожу. - М-м-м, потяни сильнее, - простонал Юнхо, на мгновение оторвавшись от её груди.       Азалия без колебаний исполнила его просьбу, правда, теперь она схватила его за волосы на макушке и потянула наверх, чтобы поцеловать. Они взялись за руки, переплетая пальцы, и продолжили вместе плавно двигаться навстречу друг другу. Немного погодя, они поменяли положение тел – Юнхо лёг на бок, прижимаясь грудью к спине Азалии. Они продолжали целоваться, тихо постанывая и иногда прерываясь, чтобы вдохнуть немного воздуха. Руки безостановочно ласкали кожу, касались тех мест, от которых ощущения становились ярче, иногда оставляя за собой красные полосы.       Приближаясь к собственной кульминации, Чон опустил руку к промежности своей любовницы и надавил кончиками пальцев на чувствительный комок нервов, чем вызвал порцию благодарных стонов, между которыми иногда проскальзывало его имя. Ему казалось, что в нём начинает закипать кровь, последние толчки были немного резче предыдущих, и парень едва успел выйти из тела девушки прежде, чем бурно кончить, пачкая семенем её поясницу. Оргазм ненадолго выбил его из реальности, поэтому не сразу сообразил, что Азалия, в отличии от него, не достигла своего пика.       Кое-как совладав со своим желейным состоянием, Чон уложил девушку на лопатки и снова оказался между её бёдрами, прижимаясь ртом к её плоти. Она в ответ взвизгнула, хватаясь руками за его волосы и оттягивая их именно так, как она теперь знала, ему нравилось. - Юнхо!       Её тело красиво выгнулось, когда её захлестнуло волной блаженства, и Юнхо едва не задохнулся, поражённый тем, насколько она была прекрасна в момент наивысшего наслаждения. Ему даже подумалось, что идея изобразить её голой на шкуре – серая и пресная.       Они вытерлись покрывалом, справедливо решив, что ему всё равно теперь грозит чистка, и устроились в объятьях друг друга под тяжёлым одеялом. - Мне сейчас так хорошо, - прошептал парень, едва борясь с желанием закрыть глаза и провалиться в сон. – Хочу остаться тут навечно. - Я тебя не прогоняю, - хихикнула Азалия, нежно целуя его в щёку. - У меня, - зевок, - занятия. Нельзя пропускать… - Угу. Засыпай.       Чон медленно погружался в темноту…       Юнхо чувствовал себя последним засранцем, на цыпочках выскальзывая из спальни своей случайной музы, с ботинками в руках. Ему очень хотелось остаться, но ему нужно было срочно бежать на кружок, который он вёл, а будить Азалию, когда она так сладко спала, казалось ему сродни смертному греху.       На первом этаже его встретил высокий мужчина с бумажным пакетом в руках. - Эм, здравствуйте, - парень вежливо поклонился, про себя молясь, чтобы широкоплечий незнакомец не оказался возлюбленным Азалии и не прибил его на месте.       Мужчина кивнул и просто впихнул ему пакет, прежде чем уйти за прилавок и нацепить передник, видимо жизненно необходимый, чтобы помыть посуду, что парочка оставила ранее. - Я… э-э… мне можно идти?       Незнакомец махнул рукой в сторону выхода, и Юнхо не стал ждать звукового разрешения, буквально выбегая из лавки. Уже на улице, когда ему пришлось остановиться на перекрёстке, чтобы дождаться зелёного сигнала, Чон заглянул в пакет. Там оказалась ярко разрисованная термо-кружка и пакет заварки…       Азалия проснулась, когда за окном уже стемнело. Отсутствие рядом тёплого тела её нисколько не удивило. Натянув на себя одежду, она стала заправлять постель, и взгляд её зацепился за мятый листок на прикроватной тумбочке с её стороны постели.       

«В следующий раз я приду с красками и холстом. Надеюсь, ты позволишь мне нарисовать тебя так, как я мечтаю. Юнхо.»

      Лёгкая улыбка коснулась её губ.       А внизу Рудольф повертел в руках чашку, из которой пил гость, и, как-то тяжело вздохнув, аккуратно поставил её на витражную столешницу…