Чон Уён

- Хён, ну разве я такой плохой? - Нет, Уён-и, ты вовсе не плохой. - Тогда почему-у-у?       Собрание студ-совета в тот день закончилось, не начавшись. Потому что Чон Уёну опять (снова, в очередной раз) разбили сердце. И теперь, убитый горем парниша повис на своём хёне, обхватив его руками и ногами. Пак восседал на диване, как обычно, потягивая чаёк, пока младший ныл из-за того, что его отшила какая-то недалёкая девица. И да, всех девиц, которым хватило стали в яйцах, чтобы обидеть его младших, Сонхва считал недалёкими. - Вот, что им не так, а? – не унимался Уён. - Не имею представления. - Я ведь хороший,.. - Конечно. - … красивый,.. - Безусловно. - … сексуальный! - Порой, даже слишком. - Почему со мной не хотят встречаться?! - Они просто глупенькие, Уён-и. - Ты всегда так говоришь, хён.       Грустно вздохнув, парень опустил голову на плечо старшего.       «Что же, всё-таки, не так с Уёном?» спросите вы. Да, всё с ним так. И качества, перечисленные выше, лишь малая часть огромного списка всех его хороших сторон. Уён просто любил… любить. Можно же так сказать, правда?        Ему нравилось быть влюблённым, мечтать о ком-то, вдохновляться чьим-то образом. Ему казалось, что, будучи влюблённым, он становится продуктивнее, лучше танцует, лучше учится, даже полы на подработке в круглосуточном моет качественнее. Конечно, окружающие понимали, что это не так, что Уён сам по себе хорош во всём, что делает, и дополнительный стимул в виде влюблённости (зачастую, безответной), ему, на самом деле, ни к чему. Но вот… глаза парня как-то по-особенному горели, когда он влюблялся. Он становился веселее, задорнее. Громче, да, но это можно было пережить. Но всегда случалось страшное – Уён набирался смелости признаться в своих чувствах и его отшивали. Не всегда вежливо. Пару раз с рукоприкладством. Потому что взволнованный Чон начинал тараторить о своей любви, пускаясь в красочное описание всех подробностей, которые не всегда вписывались в общепринятые рамки приличия. - Что она тебе сказала? – участливо спросил Сан, потрепав друга по макушке. - Что не хочет тратить своё время на такого несерьёзного парня как я, - Уён поднял на Чхве свои печальные глазища. – Но я ведь очень серьёзный! - Серьёзный, серьёзный, - начал ворковать над ним Сан. – Она ещё сто раз пожалеет, что не захотела пойти с тобой на свидание, правда, хён?       Хва молча пялился перед собой, явно что-то обдумывая. - Сонхва-хён? - Уён-и, - студент повертел в руке свою термо-кружку, - тебе нравится чай?       Ко всеобщей радости, отвлечь Уёна от его разбитого сердечка тоже не было сложной задачей.       Чону понадобилось около недели, чтобы решиться пойти на встречу с таинственной Азалией. Ему жизненно необходимо прийти в себя после того почти скандала. Грустных песенок, там, послушать, посидеть на подоконнике, с печалью глядя в окно, побесить Сана своей хандрой. И вот он, оклемавшийся, красивый, наряженный в узкие джинсы, тонкую рубашку, с незастёгнутыми верхними пуговичками и дорогом пальто, щеголял под строгим надзором навигатора, в неизвестном ему направлении.       Войдя в чайную лавку, парень сильно удивился, обнаружив за прилавком девушку, с которой, как ему казалось, хён организовал ему свидание вслепую. Ошибся, значит. Обидно.       Азалия ненадолго замерла с банкой чая в руках и удивлённо хлопала ресницами, глядя на вошедшего в лавку студента. Придя в себя секунд так через 20, она широко улыбнулась. - Добрый вечер.       Уён затолкал поглубже своё разочарование и вежливо улыбнулся: - Здравствуйте, - он быстро осмотрелся, - какое интересное заведение. Вы давно открылись? - Совсем недавно, господин. - О, нет-нет! Пожалуйста, только не господин! У меня сразу появляется ощущение, будто я на двадцать лет старше, чем есть на самом деле, - он повесил пальто на симпатичную вешалку у входа и прошёл ближе к прилавку, чтобы усесться на высокий стул. – Меня зовут Чон Уён. - Приятно с Вами познакомиться, меня зовут Азалия.       Девушка протянула ему свою ладонь для рукопожатия, совершенно не ожидая, что парень поднесёт её к своему лицу и поцелует костяшки. Ему даже показалось, что она на секунду задержала дыхание. Очаровательно улыбнувшись, он отпустил её ручку. - Простите, я не хотел Вас смутить. - Всё в порядке, - её щёки залило румянцем, и Уён посчитал это очаровательным. – Чем я могу Вам помочь? - Ну, раз уж мы в чайной лавке, наверно, будет логично выпить чаю. Что Вы можете мне посоветовать? – он опустил локти на столешницу и немного подался вперёд, с интересом рассматривая полки. - У Вас есть какие-то предпочтения? – Азалия отошла к огромному стеллажу. - Даже не знаю. Мне нравятся напитки, в которых есть фрукты или ягоды… - У меня с десяток вариантов. Чёрный или зелёный? - А можно мне понюхать заварку? - Разумеется.       Азалия принесла сразу несколько банок и выставила ровным рядом перед посетителем. Зелёный чай с ягодами годжи сразу был убран куда подальше, Уён сморщил недовольное личико, стоило ему с громким «чпоком» отрыть крышку. Девушка сразу поняла, что все вариации зелёного чая можно не доставать с полок. После первого этапа отбора, парень определился довольно быстро – первая же банка из следующих трёх оказалось той самой. - Этот! – Уён аж подскочил, едва не отбив себе зад о твёрдое сидение при приземлении. - Я знала, что Вы выберете Вишнёвый Пуэр! - Неужели? Почему же не предложили его в самом начале? - Если он был первым, Вы бы стали сомневаться в верности своего выбора. Хотя, это только догадка…       Чон улыбнулся. Он знал себя и понимал, что так бы оно и было. Он бы очаровался запахом, но всё равно бы продолжил искать то самое, сомневаясь в том, что оно могло попасться ему с первого раза. А потом всё равно вернулся бы к первой банке. У него со многим было так. С выбором одежды, еды, новой причёски… Он даже в выборе будущей профессии сомневался, и если бы Сан не убедил его всерьёз заниматься хореографией, Уён бы сидел на каком-нибудь унылом экономическом и кусал себе локти. - Мне начинает казаться, что угадывать людские повадки обучают на курсах бариста, - поделился мыслью парень, с удовольствием наблюдая за тем, как ему делают чай. - Может, Вас просто легко читать? - М, не сказать, что они часто угадывают, Вы – первая, кому это удалось. - Но пытаются? - О, да. И предположения с каждым разом всё интереснее! - Как насчёт дополнительного раунда, - Азалия поставила перед клиентом чашку ароматного чая и сложила локти на прилавок, немного наклоняясь к лицу Уёна. – Как думаете, я смогу подобрать Вам десерт? - Без подсказок? - Без единой подсказки. Если у меня получится, Вы расскажете мне немного о себе. - Что ж, попробуйте.       На самом деле, Уён бы и так рассказал… Он был парнем общительным и весёлым, часто попадал в различные забавные ситуации, о которых потом любил повествовать. Да, легенды с годами становились всё содержательнее и неправдоподобнее, но Уён был настолько хорошим рассказчиком, что ему прощали, когда он приукрашивал события. - Предлагаю Вам переместиться на диван. Полагаю, там будет удобнее, - девушка махнула рукой в нужном направлении, осторожно ставя сервиз на поднос. - О, благодарю! – паренёк резво подскочил. – Я уже не знал, как вежливее намекнуть, что Ваши стулья созданы для средневековых пыток! Давайте, я вам помогу!       Он ловко подхватил поднос и отнёс его на витражный столик, где, с удивлением обнаружил рыжего кошака, восседающего в кресле. - Эм, у Вас тут животинка ожидает обслуживания… - А, это мой кот. Он иногда позволяет себе прогуляться по лавке. Пытается найти припрятанную валерьяну. - М.       Уён посмотрел на кота с каким-то опасным прищуром, и тот, явно почувствовав, что дружелюбного отношения к своему пушистому заду он не дождётся, быстренько смотался вверх по лестнице. Чон остался собой доволен. - Вы всегда так красиво одеваетесь, чтобы пойти попить чаю?       Азалия внезапно возникла за его спиной с тарелкой, полной малюсеньких пирожных, обильно украшенных взбитыми сливками. Ооо, вот она, главная слабость Уёна – жирненькие, крепкие белые холмики, так красиво выдавленные через фигурную носадку кондитерского мешка, украшенные свежими ягодами и листьями мяты, присыпанными сахарной пудрой. Чон переводил голодный взгляд с улыбающегося лица девушки на свою Ахиллесову пяту. Ему нельзя сливки. От слова совсем. Потому что он не знает слова стоп, набирает вес и ругает себя за отсутствие самоконтроля, убиваясь в зале. - Я не угадала? – наигранно-огорчённо спросила она. - Угадали, - вздохнул он, сглатывая слюну. – Я больше всего на свете люблю сливки. Но я их не ем, потому что сразу полнею… - Боже, спасибо! Наконец-то я повстречала мужчину, который может понять мои страдания! Знаете, как я люблю шоколад?! Будь моя воля, у меня в спальне стоял бы шоколадный фонтан, из которого я бы пила, как из Святого Источника!       Уён захихикал, прикрывая рот ладонью. - Но Вы не ответили на мой вопрос, - несмотря на то, что парень сказал о том, что десерт ему нельзя, Азалия водрузила тарелку на столешницу, - вы всегда так одеваетесь, выходя из дома? - О, это, - парень покраснел и неловко потрепал волосы на затылке. – Это немного неловко, - присел на диван. – Когда мой хён велел мне прийти сюда, чтобы встретиться с Вами, он не уточнил, что Вы здесь работаете. Я думал, что иду на свидание вслепую… - Правда? – будто окрылённая этой новостью, Азалия стянула с себя передник и поправила волосы. – Как я выгляжу? - Вы… эм… вы выглядите чудесно, - Чон немного поёрзал на стуле. – Что происходит? Это какой-то розыгрыш? - Никаких розыгрышей, Чон Уён! Вы сказали, что пришли на свидание со мной! – она села так, что их колени немного соприкасались - И я не собираюсь упускать возможность сходить на свидание с таким парнем, как Вы! Или Вы передумали, из-за того, что я работаю в чайной лавке? - Что? Нет, конечно! Я сам подрабатываю в круглосуточном! - Правда? Давно?       И студент пустился в подробный рассказ о том, что он работает помощником продавца в круглосуточном (опять-таки, из-за того, что его считают несерьёзным, назначать продавцом его не хотят, переживая, что такую ответственность парниша не потянет), а до этого работал официантом в небольшом ресторанчике друзей своих родителей, чтобы накопить на учёбу. Рассказал о своих друзьях, учёбе и даже вскользь упомянул о неудачах в личной жизни. Узнал, что Азалия живёт с котом и братом, что в Корею они приехали недавно, а до этого они жили на востоке Европы. Также, она поведала ему, что друзей у неё почти нет из-за частых переездов, и парня у неё нет по той же причине… Уён не подал виду, но тихонько порадовался услышанному. - Вы так увлечённо рассказывали о своих друзьях… Но мне показалось, что Вы немного выделяете Сана… - Так заметно, да? – парень нежно улыбнулся. – Просто, мы почти всегда вместе. Даже живём в одной комнате в общежитии. И учимся вместе. Нас в шутку называют сиамскими близнецами. - Здорово, когда есть кто-то настолько близкий, что вы не надоедаете друг другу, даже находясь всё время вместе. - Ну, это не всегда так. Мы ссоримся иногда, - лишь посмотрев на девушку, Уён заметил, как она погрустнела, и понял, что эти слова были не о нём. – Вы не близки с братом? – он подсел ближе и опустил руку на её плечико. - Были, когда-то… Иногда мне кажется, что в прошлой жизни… Просто, то, что он сделал, - она всхлипнула и поспешно вытерла слёзы, что стремительно потекли из её изумрудных глаз, - простите, я не должна об этом говорить… - Ну-ну, идите сюда, - парень утянул Азалию в свои объятья. – Если хотите проплакаться, я к Вашим услугам. - Я испорчу Вашу рубашку, - она шмыгнула носом, но прижалась ближе. - Ну и чёрт с ней.       Они как-то притёрлись друг к другу, устраиваясь поудобней, пока Азалия не оказалась сидящей боком на коленях Уёна, прижимаясь щекой к его груди (а точнее, к вырезу на его груди), а он опустил подбородок её на макушку и успокаивающе гладил по спине. Она прекратила плакать очень скоро, но с колен не слезла, сильнее цепляясь пальчиками за его рубашку, будто боялась, что он её прогонит. - Вам уже лучше? – осторожно спросил Чон. Сам того не осознавая, он легонько сжал в руках девичью талию, чтобы она не восприняла его вопрос, как намёк… - Да, намного, спасибо, - Азалия выпрямилась и посмотрела парню в глаза. – Вы такой замечательный. За Вами девицы, должно быть, толпами бегают. - Вовсе нет… Можно сказать, что они меня не замечают. - Ну и дуры, - её ладони легли на его щёки. – Как можно не замечать такого красавца?       Её взгляд скользил по его лицу, полный восторга, немного смущая его. Он-то привык клянчить комплименты у хёнов, а тут на него смотрят такими глазами, какими, он был уверен, никто и никогда не смотрел даже на Мону Лизу. - У тебя родинка на губе, - прошептала девушка, едва ощутимо касаясь его нижней губы подушечкой большого пальца. – Это очень мило. Можно я её поцелую?       Чон в панике чуть не грохнулся в обморок. Что делают в таких ситуациях? Жизнь его к этому не готовила! Он всегда был инициатором поцелуя и очень часто не получал его! А тут!.. О, Боже!       Азалия приняла его молчание за согласие и, прикрыв глазки, аккуратно смяла его губы своими.       Боже, храни Сонхва, отправившего Уёна за чаем!       Студент замер, совершенно не понимая куда себя девать. Чужие губы мягко касались его уст, пока руки медленно ползли к шее, чтобы обвить её и прижаться мягкой грудью к его напряжённому телу. Лишь почувствовав, что девушка стала отстраняться, Уён ожил и подался вперёд, жадно отвечая на поцелуй и вплетая пальцы в её волосы на затылке. Давно ему не доводилось так целоваться! Глубоко, мокро и до невозможного пошло.       Когда лёгкие стали жаловаться на недостаток кислорода, Азалия предприняла попытку отстраниться, но была поймана обратно, едва успев сделать спасительный глоток воздуха.       Уён больше не тупил, уже через пару мгновений девушка была уложена на диван (максимально осторожно) и придавлена сверху его горячим телом. Его губы тут же бросились изучать тонкую шею, оставляя за собой влажные следы, пока пальцы пытались нащупать замки её одежды.       Азалия недолго позволяла парню вести. Осознав, что с её платьем ему самостоятельно не справиться, девушка оттолкнула студента от себя и встала в полный рост. Уён занервничал, думая, что его неопытность заставила потенциальную партнёршу передумать, но выдохнул, увидев, как она легко скидывает с себя платье (с которым он боролся не меньше пяти минут!), под которым не было ничего, кроме сногсшибательного девичьего тела. Чон сглотнул. - Очуметь… - выдохнул он.       Она просто стояла перед ним, позволяя любоваться собой, чем Уён с удовольствием воспользовался, жадно облизывая взглядом каждый участок белой кожи. А почему, собственно, только взглядом? Притянув девушку к себе, он впился губами в маленький шрам на её берде, тут же отрываясь и проводя по нему языком. - Откуда он? – парень не узнал собственный голос, внезапно охрипший от страсти. - Долгая история. - Потом расскажешь.       Её пальцы в его волосах. Его руки на её ягодицах, губы на коже… Всё так правильно, так хорошо, что голова идёт кругом.       Рубашка Уёна улетает куда-то в сторону, будто сама сбегает подальше от происходящего. И вот уже он сам оказывается уложенным на лопатки и его кожу покрывают беспорядочными поцелуями, от которых он млеет и стонет так громко, что самому неловко… было бы, если бы ему было дело… Азалия, не стесняясь, водила губами и языком по его груди, глядя при этом не то что в глаза, в самую душу! Принялась терзать зубами правый сосок, издеваясь над левым пальцами. И всё это не прекращая попыток лишить парня узких штанов, что так выразительно выпирали в районе паха. - М-м-м, это нечестно, - простонал Уён, когда его сосок оказался втянут в горячий рот.       Азалия отстранилась с громким «чпок»: - Что именно нечестно, дорогой? - Я тоже хочу твои… ну…       Парень выразительно кивает на красивую женскую грудь и, чисто для того, чтобы сомнений в его желаниях не осталось, мягко тычет пальцем в чертовски привлекательную округлость. - Я тебе и не запрещаю.       Азалия заползает выше по его телу и наклоняется так, чтобы её грудь была ровно над лицом парня. Тот не сдерживает себя больше ни секунды и, обхватив руками стройное тело, тянется вперёд и целует розовый сосок, издавая при этом такой блаженный стон, что кому-то могло бы показаться, что он уже достиг своего пика. Его губы блуждали от одного соска к другому, а руки удобно расположились на упругих ягодицах, чередуя чувственные пожамкиванья с весьма ощутимыми шлепками. Ноготки Азалии впивались в кожу на его плечах, пока её тело изгибалось, подставляясь по его немного грубые ласки. Но, почувствовав, как его пальцы коснулись влажной промежности, она резко подскочила… - В чём дело? – Чон не на шутку перепугался. – Это слишком, да? Мне, не стоило?.. - Тише, мой дорогой Уён, тише, - она мягко поцеловала его в лоб, - не придумывай лишнего. Я просто хочу тебя… немного иначе, - девушка плавно соскользнула ниже, пока не нависла над его ширинкой. – Ты же не против?       Уён так отчаянно замотал головой, что Азалия даже немного посмеялась. Откинув голову назад, парень полностью погрузился в ощущение мягких губ на собственном животе. Он предпринял попытку помочь ей избавить его от джинсов, но его руки тут же оказались прижаты к дивану, а чужие зубы ощутимо прикусили кожу под пупком. Его пальцы снова нашли её волосы, мягко перебирая, а её, не без труда, побороли упрямую пуговицу. Парень выдохнул, когда плотная ткань перестала давить на давно вставший член. И замычал, когда Азалия прикоснулась к нему, не снимая белья. Соблазн посмотреть на неё был просто огромен, поэтому, сделав пару глубоких вдохов, чтобы не кончить от одного вида, Чон опустил глаза вниз. Не зря отдышался, скажу я вам. Он даже в порно не видел, чтобы девушки так увлечённо ласкали мужчин.       Азалия снова выцеловывали узоры на его животе, не отрывая взгляда от его лица, пока её ладонь поглаживала его плоть, которая с каждой секундой становилась твёрже. Глядя ему прямо в глаза, она подцепила пальчиком ткань его трусов и потянула вниз, как бы случайно проводя по чувствительной коже ноготком. Уён зашипел от остроты ощущений, умом не понимая, понравилось ему или нет. Тело ответило за него, подкидывая бёдра вверх, чтобы усилить контакт. Наклонившись ниже, девушка повторила путь языком.       Дальше всё происходящее было для Уёна чем-то за гранью фантастики. Когда Азалия резко сдёрнула его штаны до середины бедра, он терпел. Когда она потёрлась щекой о его член, блаженно прикрыв глаза – тоже. Но ощутив, как её губы обхватывают головку и медленно скользят ниже, он застонал, откинув голову назад. Ему было слишком много… её.       Слишком много прикосновений к коже.       Слишком много ласк на вздыбленной плоти.       Слишком много ощущений, которые подводили его к краю.       Всё было «слишком». Тонкая натура Уёна была не готова к такому, поэтому он закипал быстрее обычного. К счастью, кончить после трёх минут минета Азалия ему не дала. Выпустив изо рта его член, девушка лукаво посмотрела на страдальца: - Ты выглядишь так, словно умираешь. - Только, если от удовольствия, сладкая, - парень нашёл в себе силы приподняться на локтях. – Моя очередь? - Если ты настаиваешь. - О, я очень настаиваю.       Не дожидаясь, когда девушка послушно уляжется на спину, Чон сполз с дивана и расположился на коленях между её ног. - Я не особо опытен в этом, - признался он. - Мне приятно уже от того, что ты хочешь сделать это для меня.       Уён улыбнулся. Ему действительно хотелось доставить ей столько удовольствия, сколько было возможно. Хотя бы попытаться. Сначала он огладил её бёдра и провёл кончиками пальцев по влажным складочкам. Реакция была мгновенной – Азалия тихо вздохнула и едва заметно вздрогнула. Наклонившись, парень, на пробу, провёл языком между её губ, неотрывно наблюдая за лицом девушки. Её рот раскрылся в немом стоне, брови нахмурились, а руки сжали обивку дивана. Уён для себя решил, что всё идёт как надо и продолжил. Он с энтузиазмом бросился познавать новую науку, интуитивно чередуя ласки пальцев и рта и чутко улавливая любую смену эмоций партнёрши. И ему безумно нравилось то, что он видел. То, как Азалия выгибала спину, или как ласкала свою грудь, одной рукой притягивая его ближе, удерживая за затылок, казалось Уёну воплощением сексуальности. Если бы он мог, он бы навечно остался между её разведёнными бёдрами. - Ты восхитительна, - прошептал вдруг он, поставив засос на внутренней стороне её бедра. – Будешь со мной встречаться? - Ты слишком торопишься, милый Уён, это лишь наше первое свидание. Спроси во время второго. - А будет второе?       Она не ответила. Улыбнувшись, девушка притянула его к себе и поцеловала в губы. - Как ты хочешь? – спросила она, явно намекая на позу. - Хочу прямо сейчас.       Азалия засмеялась и снова поцеловала его. Уён помог ей лечь на диван, удобно укладываясь сверху, и плавно вошёл в неё, заставив застонать прямо в поцелуй. Его руки на её щеках, придерживая, не дают отвернуться и прервать сладкий поцелуй, который глушит их стоны и вскрики. Одна её рука на его затылке, мягко поглаживает длинные волосы, иногда опускаясь на шею, чтобы оставить на ней следы ногтей, а вторая – гладит поясницу. Каждое его движение чуть сильнее предыдущего, но на бешеный темп Уён не срывается, желая оттянуть приближение оргазма, хотя кончить хочется до зуда под кожей. И позу менять ему тоже не хочется – слишком уж ему нравится вот так, тесно прижавшись друг к другу. - Это слишком хорошо, - прошипел Уён, чувствуя, что, несмотря на все его старания, удовольствие стремительно разрастается и скоро достигнет своего пика. – Не хочу заканчивать так быстро.       Азалия не могла ему ответить, слишком поглощённая тем наслаждением, что дарили уверенные движения его плоти внутри неё. Она лишь сильнее обнимала его за спину, водя по коже ногтями, и пыталась двигаться ему навстречу.       Понимая, что ещё немного и его накроет, Чон выскользнул из девичьего тела. - Что?.. – разочарованно выдохнула девушка. - Дай мне пару секунд… - Но я хочу тебя. - Я тоже тебя хочу, сладкая, но если мы продолжим прямо сейчас, я взорвусь гораздо быстрее, чем мне бы того хотелось. - Я хочу тебя, Чон Уён, - нетерпеливо рыкнула она, кусая его в плечо. – Прямо сейчас. И если ты сейчас же не войдёшь в меня, мы на этом и закончим. - Шантажистка, - парень закатил глаза, но требование выполнил.       Они продолжили медленно. Ладони Азалии легли на его ягодицы, мягко сминая и направляя, от чего у Уёна голова шла кругом. Его губы опустились на её кожу, покрывая поцелуями каждый миллиметр, от щёк до ключицы (дальше он просто не дотягивался). Взмокшие ладони скользили по мягким бёдрам, иногда сжимая или легонько царапая, получая в ответ довольное мычание.       Всё закончилось очень скоро, ярким фейерверком под закрытыми веками и громким стоном на ухо. Уён даже не сразу сообразил, что кончил одновременно со своей любовницей, настолько его оглушило удовольствием. Измученный, он рухнул головой на грудь девушки и попытался восстановить дыхание.       Если бы их спросили, сколько они пролежали голыми посреди лавки – ни один не смог бы ответить. Приходя в себя, Чон стал шутить о том, что Азалия теперь просто обязана взять его в мужья, но когда она в ответ подразнила его вопросом о невинности, парню вдруг снова захотелось целоваться. Позже, они сидели в объятьях друг друга, допивая остывший чай и поглощая потерявшие товарный вид пирожные. - Ты и мне кружку подаришь? – как бы невзначай спросил Уён, собирая губами сливки с подбородка Азалии. - Да. - А чёрная у тебя есть? Это мой любимый цвет. - Я знаю. И, конечно, у меня есть чёрная кружка. - Хм, - парень положил надкусанную сладость обратно на тарелку. – Не будешь против, если я воспользуюсь душем? Он наверху, да? - Вторая дверь слева. - Скоро вернусь.       Звонко чмокнув девушку в щёку, Уён подобрал свои штаны и умчался вверх по лестнице. Стоило ему скрыться из виду, по помещению раздалась трель телефонного звонка. Азалия безошибочно определила источник звука и, натянув на себя платье, подошла к вешалке, на которой Чон оставил своё пальто. Она достала из кармана телефон и улыбнулась, увидев на экране симпатичного молодого человека. - Эй, Уён, где тебя носит? – раздался из динамика раздражённый голос, когда она ответила на звонок. – Ты на тренировку придёшь или нет? Если ты решил прогулять – я тоже не пойду! А то эта похотливая старая ведьма опять меня облапает! Алло! Ты меня слышишь вообще? - Здравствуй, Сан. - А? Кто это? - Меня зовут Азалия. Я новая подруга Уёна. - А… - Буду с нетерпением ждать встречи с тобой, Чхве Сан.       Она положила телефон обратно в карман и вернулась к витражному столику, на котором уже стояли четыре чашки.