Часть 3

      У Энни выдался тяжёлый день. Ночью у нее было дело: убить двух титанов, взятых Разведкорпусом для проведения опытов. Пустяковая работа. Они не могли двигаться, только ждать верной смерти от рук Энни. Она знала, что после этого инцидента начальство переполошится и будет искать виновных. На этот случай Энни сохранила УПМ, снятый с Марко. Никто ничего не заподозрит.       Когда она вернулась в казармы, сразу легла спать, но задумалась. Размышляла о миссии, о Марко и о Райнере… Опять. Энни не нравилась мысль о том, что он всё больше и больше занимает её ум, но ничего с собой поделать не могла. То и дело, возвращаясь мысленно к его образу и его словам, одёргивала себя, но с каждой минутой останавливать поток мыслей приходилось всё чаще. Примерно спустя час её посетила мысль, что Райнер ей нравится. Это стало ударом в спину от самой себя. Энни снова злилась, пыталась найти оправдания, переубедить себя, но в итоге сдалась. Райнер, Райнер, Райнер, Райнер… Да как он надоел. Как вообще можно было влюбится в него? Энни перевернулась на другой бок, в очередной раз пытаясь откинуть мысли о нём. Нельзя сказать, что она окончательно приняла тот факт, что всё же испытывает к Брауну что-то, но это невозможно было больше отрицать. Мысли о том, как её бесит Райнер, сменились на размышления о том, как он всё же был красив. В первую очередь — красив. Не о том, как он добр, мужественен, справедлив, благороден и какие ещё качества приписывают принцам на белых конях. Это всё точно не про него. Зато внешне Райнер был идеален. Энни уже сталкивалась с подобным: какое-то время назад она засматривалась на Армина Арлерта. Она знала, что это быстро пройдёт, и особо не переживала. Просто сделала вывод, что она по блондинам. Нужно перетерпеть эту влюблённость и, по возможности, не пересекаться с Райнером.       Если б только это было возможно…       Вечером, через какое-то время после выступления Эрвина Смита — главы Разведкорпуса — Райнер передал ей записку через Микасу. В записке говорилось: «жду тебя на нашем месте». Энни мысленно ругнулась. Не только из-за того, что её планы по поводу избегания этого чертового Райнера идут по одному месту, но и потому, что она только вышла из душа и не успела высушить волосы.       Энни надела обычные черные брюки и серо-голубую блузку, которую носила так редко, что даже забыла о её существовании. Она не преследовала цель принарядиться для Райнера. Если бы хотела, нашла бы что-то понаряднее. Энни вздохнула и расчесала влажные волосы, решив не собирать их в пучок, как обычно это делала. Пусть сохнут. Подумала мгновение и решила всё-таки взять резинку для волос. Надела на запястье и пошла.       Разумеется, Энни могла дождаться, пока высохнут волосы, или не идти совсем, но быстро отгоняла эти мысли, не успевая даже обдумать. Почему-то она не хотела заставлять Райнера ждать. Наверное, ей просто было любопытно, что он хочет на этот раз. Далеко не первый раз Энни проклинала своё излишнее любопытство, которое всегда её подводило.       Когда девушка подходила к назначенному месту, было уже поздно, и она предпочла бы в это время спать. Энни осмотрелась. В глубине души она надеялась, что Райнер уже ушёл, так и не дождавшись её. Но нет, он сидел, прислонившись к дереву, и, казалось, дремал. Бертольда, как и ожидалось, Энни не увидела.       Она нарочно громко шуршала травой, чтобы Райнер её услышал. Села напротив него. Браун открыл глаза и, увидев Энни с распущенными волосами и в необычной для неё одежде, приподнял с удивлением брови.       — Не ожидал увидеть тебя в таком виде, — улыбнулся он.       «Могла бы обойтись без твоих комментариев», — хотела ответить Леонхарт, но почему-то не стала. Вместо этого спросила:       — И долго ты тут сидишь?       Райнер потянулся, разминая мышцы.       — Примерно час, — он посмотрел ей в глаза. — Честно, не думал, что ты придёшь. Спасибо.       Энни едва слышно фыркнула. Расчесала пальцами волосы, чтобы они быстрее сохли. Благо, на улице стояла хорошая теплая погода, не было и намёка на ветер, и она не боялась заболеть. И тем не менее, ночью температура могла упасть, поэтому она рисковала своим здоровьем. Райнеру стоило учитывать это, так как она оставляла за собой право уйти в любой момент, если он сделает что-то, что не понравится Энни.       — Что ты хотел?       — Да так… — он старательно закатывал рукава рубашки, делая вид, что его не заботит этот разговор, но Энни четко видела, как трясутся его руки.       — Если «да так», то я пошла обратно, — она собиралась уже встать, но Райнер коснулся её запястья.       — Я хотел обсудить наши отношения.       Энни приподняла бровь.       — С прошлого раза ничего не изменилось. Нам нечего обсуждать.       Райнер усмехнулся. Как же Энни раздражала эта его усмешка. Она уже готовилась прописать ему по лицу, если он позволит себе сказать что-то дерзкое. А затем уйти.       — Ну, знаешь, мне кажется, я тебе тоже нравлюсь.       И как он вообще мог заметить? Энни нервно анализировала, прокручивала в голове все ситуации, когда повела себя с ним не так, как обычно, но ничего не могла вспомнить. Что ж, даже интересно. Она пока позволяла ему вести этот бессмысленный разговор.       — Правильно. Тебе кажется.       В первую очередь Энни врала сама себе, но была уверена на все сто: это ложь во благо. Во благо ей же. Она ни за что не должна сдаться и сказать Райнеру правду. Во-первых, это станет поводом для него подшучивать ещё больше. Во-вторых, отношения чуть более близкие, чем товарищеские, могли помешать миссии. Впрочем, товарищескими отношениями это назвать тоже трудно.       — Вот как…       Райнер расстегнул одну пуговицу на своей блузке, оголяя ключицы. Красиво. То ли он подавал Энни какие-то сигналы, то ли ему просто было душно. Во второй вариант верилось с трудом. Уперевшись в землю рукой, он наклонился к ней так, чтобы их глаза были на одном уровне. Смотрел всё тем же холодным взглядом, который одновременно и притягивал Энни, и внушал неприязнь, но в этот раз в нём была какая-то непонятная уверенность в себе и надменность. Интересно, о чём он думал. Энни выдержала этот взор, ни капли не смутившись. Сейчас её таким не возьмёшь, больше она не будет переживать о каждом непонятном выражении лица. В ответ Леонхарт смотрела на него таким же холодным взглядом.       — Тебе так идут распущенные волосы.       Отреагировать на это значило сдаться под натиском Райнера. Энни ещё не совсем понимала, чего он добивается, но его действия и слова уже очень насторожили её. Он никогда раньше не вёл себя так вызывающе, и это пугало её ещё больше. Что делать? Как отвечать? Как себя вести? Как, блин, расценивать его поступки? Райнер не был похож сейчас на обычного влюблённого мужчину, хоть она и не могла полноценно судить о том, как они себя ведут, когда им нравится девушка. Что, чёрт возьми, за комментарии по поводу её волос? Энни ничего не понимала, но продолжала смотреть ему в глаза.       Эта тяжёлая тишина. Этот пугающий взгляд. Энни напряглась, привела в боевую готовность каждую клеточку своего тела, нахмурила брови. Дышать стало труднее. Это странное поведение Райнера не предвещало ничего хорошего.       — Что тебе нужно?       — Мне? — Браун сделал вид, будто удивлен её вопросом. — Ничего. Просто говорю, что ты красивая.       — Перестань, — Энни поднялась на ноги. — Я никогда больше не подойду к тебе. Грёбаный маньяк.       Взгляд Райнера стал мрачнее. Даже сидя на земле, он словно смотрел на неё сверху вниз.       — Бертольду ты бы такое не сказала.       — Ревнуешь? — саркастично бросила Энни.       — А если ревную? — парень встал вслед за ней, подошёл близко-близко и схватил за предплечье. — Что с того? Ты же ничего ко мне не чувствуешь.       Райнер неожиданно развернул Энни, мягко толкнул к дереву и прижал её спиной к стволу. Опёрся руками, отрезая девушке пути к отступлению. Наклонился так близко, что она почувствовала его дыхание у себя на щеке. То, как агрессивно он действовал и как одновременно с этим безэмоционально говорил, сбивало девушку с толка. Это устрашало.       Энни вжималась в дерево так сильно, будто оно могло спасти её от Райнера, изо всех сил старалась не дрожать, но ощущала, что вот-вот ноги перестанут её держать. Она боялась дышать, не то что говорить. Глаза Райнера прямо напротив пугали ещё сильнее, и она смотрела вниз, но буквально всем телом чувствовала его тяжёлый взгляд. Энни зажмурилась. Он был сильнее её, больше и быстрее. Ей некуда было деться.       — Это так лицемерно, — говорил Райнер почти что шёпотом, не выражая никакой агрессии, но с каждым словом Энни дрожала всё сильнее. — Ты обвиняешь меня в том, что я тебе лгу, но сама врёшь не меньше моего. Давай просто всё обсудим, по-человечески, чтоб тебя, поговорим.       — Отпусти, — проскулила Энни. — Я боюсь тебя.       Райнер убрал руки, но не отошёл. Страх немного отступил.       — Зря, — он разогнулся, снова стал смотреть на неё сверху вниз. Произнес тихо: — Я тебе не враг. Мы же друзья. Да, Энни?       Пощёчина. Громкий и такой неожиданный звук, что даже сама Энни вздрогнула, но с яростью в глазах взглянула на Райнера. Он тоже этого не ожидал. Отшатнулся, но устоял на ногах, прикоснулся к щеке. Посмотрел на девушку в ответ, но Энни, вопреки ожиданиям, не увидела злости в его глазах. Райнер только слабо улыбнулся.       — Узнаю Энни, — хмыкнул он. — Ладно, заслужил. Ты молодец.       Энни шумно набрала воздуха в лёгкие и медленно опустилась на землю, прислонившись к дереву. Положила руку на грудь в попытке успокоить сердцебиение.       Почему она так боялась Брауна? Почему каждый раз, когда он вытворял подобные вещи, причём явно, чтобы вывести Энни на эмоции, она так легко поддавалась, играла по его правилам? Да будь на месте Райнера кто угодно, она бы просто ушла. Но с ним она не могла так себя вести. Его поведение возмущало, но она всё равно терпела. Ждала каждого его действия, анализировала, будто то, что он делал, было самой интересной вещью на свете, просто хотела, чтобы он это делал.       Всё ещё любопытство, да?       — Странная дружба, не находишь?       — Да, однако… — Райнер сел рядом, всё же сохраняя дистанцию. Посмотрел на небо. — Потому что это не дружба. И твой удар — ещё одно доказательство этому.       — Не доказательство, а просто ты меня достал.       — Вот как теперь называется влюблённость, да?       — Райнер, завались.       По каким-то причинам злости в Энни больше не было.       Он громко усмехнулся, но говорить ничего не стал. Леонхарт расценила это как нежелание получить ещё одну пощёчину, хоть она и не собиралась больше бить его. Раз это вернуло рассудок и Райнеру, и самой Энни, то необходимости во втором ударе не было. И всё же она понимала, что теперь ей не отвертеться, теперь она должна сказать ему о своих чувствах. Даже если эта догадка посетила её только сегодня ночью. Даже если это продлится недолго. Он ведь не отстанет.       Хорошо, она скажет. Ей нужна только минута тишины.       Энни задумалась.       Собралась с мыслями.       Спросила себя, нужно ли это всё, и сразу же решила, что нужно.       Набрала воздуха в грудь и сказала:       — Ладно, хрен с тобой, Браун. Я… — она тут же забыла абсолютно всё, что хотела сказать. Почему-то произнести «те самые три слова» стало непосильной задачей для Энни. — Ты симпатичный.       — Только лишь симпатичный? — насмешливо спросил Райнер, посмотрев на неё. Она не видела, но чувствовала этот взгляд, чувствовала, что он опять издевается над ней. В конце концов, все эти ехидные комментарии настолько в его стиле, что предположить иначе невозможно.       Господи, за что Энни такое наказание.       — Ты можешь не язвить хотя бы когда девушка тебе признается в чувствах?!       — Ладно-ладно, молчу, — хихикнул Райнер и сказал уже серьёзнее: — Я надеюсь, ты на самом деле так думаешь, а не из-за того, что я тебя вынудил.       Энни подняла голову и посмотрела ему в глаза. Тут же покраснела и отвернулась снова, но положила руку ему на колено. В этом жесте не было ничего соблазнительного, просто лёгкое, почти неосязаемое прикосновение ради какого угодно контакта: смотреть ему в глаза она не могла.       — На самом деле.       Райнер вздохнул, а Энни почувствовала, как напряглась его нога. Она точно знала, что Райнер ждал этих слов, но, видимо, любое признание в любви для него в глубине души оставалось неожиданным несмотря ни на что.       Хотя можно ли это назвать признанием в любви? Энни только лишь сказала, что он симпатичный. Надо будет напомнить ему при случае.       — Я рад, — промямлил Райнер. — Нет, ну правда, я…       Энни повернулась. Растерянный и покрасневший, Райнер уставился в землю и то открывал, то закрывал рот, не зная, что сказать. Всегда собранный и внимательный ко всяким мелочам Райнер. Сказать, что Энни не ожидала таким его увидеть, — ничего не сказать. Она могла лишь поднять бровь и с интересом наблюдать за его мимикой.       Как же это не было на него похоже.       — Это просто… Я не мог и предположить… Нет, то есть мог, я предполагал, но серьёзно? — тараторил Райнер. — Нет, погоди, серьёзно? Правда не шутишь? Просто чтобы это было взаимно… Тем более ты, Энни. Вот уж от тебя не ожидал. Да скажи ты, правда? Ну просто ты мне нравишься, и я тебе нравлюсь, но…       Энни подняла бровь ещё выше. Что он несёт? Ну кто бы мог подумать, что Райнер такой болтливый, когда волнуется? И куда пропал вся эта напористость и агрессия в действиях? Почему его, чёрт возьми, мотает от одной эмоции к другой с разгоном в одну секунду?       Такая неловкость не смешила Энни, но вызывала какое-то другое чувство. Не в голове. В теле.       Райнер так мило смущался, что такая невинность даже возбуждала Энни.       Так, пора прекращать этот бессвязный поток мыслей.       — Успокойся ты уже, — сказала Энни, но, заметив, что это никак на него не повлияло, решила действовать решительно.       «Будь что будет» — подумала она и уселась ему на колени.       — Браун, замолкни. Я просто сказала, что ты симпатичный. Хотя если это то же самое, что и «ты мне нравишься», то это не моя проблема.       Парень покраснел ещё сильнее, но замолчал. Они смотрели друг другу в глаза, но на этот раз между ними было ещё меньше расстояния, чем когда он прижимал Энни к дереву. Она чётко чувствовала запах его тела. Корица. От Райнера пахло корицей. Никогда раньше Энни не обращала внимание на то, как он пахнет, но сейчас жадно вдыхала этот аромат, будто ничего более аппетитного не нюхала, несмотря на нелюбовь к корице с детства.       — Приди уже в себя, — произнесла Энни и медленно погладила его сначала по плечам, по шее, затем по лопаткам.       Она заметила, как широко открылись его глаза. Да, такого он точно не ожидал, как, однако, и сама Энни. Удивлённое «вау» — всё, что Райнер смог и себя выдавить. Он робко протянул руку, будто бы боясь, что Энни, сидящая у него на коленях и довольно недвусмысленно поглаживающая его — не более, чем иллюзия, и, если он коснется её, она тут же пропадет. Но он положил руку ей на спину, и Леонхарт так и осталась здесь. Она лишь легко улыбнулась его действиям и подвинулась ближе. Нащупала пальцами воротничок его рубашки, коснулась ключиц, которые он ещё совсем недавно специально показал ей: теперь Энни в этом не сомневалась. Райнер тихонько зашипел, когда её холодные руки коснулись его тёплой кожи, но препятствовать действиям подруги не стал. Наоборот, только направил её пальцы к пуговицам, намекая, что можно было бы их расстегнуть. А Энни это и собиралась сделать.       Как же её разгорячили эти действия Райнера. Она тряхнула головой, отбрасывая почти высохшие волосы с лица, а из головы — мысли, что, вероятно, завтра она будет жалеть о том, что творит сейчас.       Энни сосредоточенно расстёгивала пуговицы на рубашке парня, но получалось плохо. Не каждый день она имела дело с чужой одеждой, да и руки предательски дрожали. Сбивчивое дыхание Райнера обжигало шею Энни, но вместе с тем мотивировало продолжать.       — Позволь мне, — произнес Браун и мягко убрал руки Энни.       Буквально за несколько секунд он справился с пуговицами, откинул края рубашки и оголил торс. Энни выдохнула, и вдоль её позвоночника побежали мурашки. Настало время смущаться ей. Не то чтобы она никогда не видела Райнера по пояс без одежды, просто никогда не обращала внимания. А посмотреть было на что: мускулистое тело, красиво выпирающие мышцы и гладкая кожа без единого недостатка.       — Что мы, черт возьми, творим? — спросил Райнер, исподлобья поглядывая на Энни. Это заставило её смутиться ещё чуть больше, и она уже не знала, кто из них покраснел сильнее.       — Ты против?       — Нет, — улыбнулся Браун и выпрямился. Рубашка спала с его плеч, и он убрал ладонь со спины Энни. Расстегнул последние пуговицы — на манжетах — и снял рубашку совсем, отложив куда-то в сторону.       «Осмелел», — отметила Энни у себя в голове.       Она прижалась к нему всем телом, и Райнер положил руки обратно ей на спину. Одну руку запустил под её блузку, другой провел вдоль по позвоночнику наверх, до самой шеи, и откинул волосы с плеч девушки.       — Я говорил, что ты безумно красивая с распущенными волосами?       — Говорил.       Вторую руку Райнер положил Энни на талию. Его прикосновения возбуждали её всё больше, с каждым его движением становилось жарче и жарче. Впрочем, Браун не заставил девушку долго ждать: ещё немного погладив её спину, он принялся за пуговицы на одежде Энни. Справился с ними гораздо быстрее, чем Энни с его застёжками. Всё время, пока раздевал её, он смотрел ей в глаза, и это заводило Леонхарт ещё сильнее, хотя, казалось бы, куда больше. Наконец расправившись с последней пуговицей и все ещё глядя на Энни в упор, Райнер одной рукой прижал её к себе, а другой скользнул к груди. Девушка выдохнула и подалась вперёд, на что Браун легко коснулся зубами её шеи. Она не смогла сдержать стон, и Райнер, довольно улыбнувшись, стянул с неё блузку.       Он поднял голову и не отказал себе в желании глянуть на тело Энни.       — А без одежды ещё красивее.       — Тебе обязательно говорить такие вещи? — спросила Энни, чувствуя, как горят её щеки.       — Эй, я смущён не меньше твоего, вообще-то, — пробормотал Райнер. — просто мы справляемся с этим разными способами.       И Энни действительно заметила, что он был взволнован. Никогда до этого он не язвил так много, как сегодня, никогда не болтал столько. До сегодняшнего дня она не могла и предположить, что он так себя ведёт, когда смущается.       — Да, болтаешь ты сегодня много, — вздохнула Леонхарт.       — Ну, думаю, ты догадываешься, что можешь сделать, чтобы я прекратил.       — Чёртов извращенец.       — Это было обидно, — усмехнулся Райнер. — И ты первая начала.       Энни пощекотала его в районе рёбер, и он дернулся, сжался, непроизвольно упёршись макушкой ей в ключицы. Ещё и щекотки боится.       — Как ребёнок себя ведёшь, ей-богу.       Браун усмехнулся, но Энни не поняла, был этот смешок полон счастья или нервозности. Хотя какая разница? Она провела ладонью по животу Райнера, опускаясь ниже. Остановилась прямо у ремня на его брюках. Что-то мешало ей двинуться дальше: то ли своё собственное стеснение, то ли страх, то ли отсутствие какой-либо реакции Брауна. Энни замерла. Может, не стоит? Что она вообще творит? Ей хотелось ударить себя, чтобы отбить все плохие мысли.       «Да я точно рехнулась», — пробежала мысль у нее в голове, и девушка убрала ладонь с живота Райнера, переложила ему на плечо. Сосредоточилась на ощущениях: одной рукой Райнер гладил её грудь, другой — беспорядочно водил по её спине, ягодицам, бёдрам. Прильнул губами к её шее и оставлял лёгкие, почти невесомые поцелуи.       Да, смущён он, как же.       — Что такое? — прошептал парень Энни на ухо.       — Я… Ну, у меня никакого опыта в этом деле.       Райнер дёрнулся, поднял голову и наконец заглянул ей в глаза. Энни уловила в его взгляде едва заметное на фоне безумного желания беспокойство.       — Я знаю. Ну, точнее, это было ожидаемо, — он занервничал и перестал двигать рукам. — Нам обоим просто было абсолютно некогда этим заниматься. И не с кем.       Энни кивнула, соглашаясь с его словами.       Какое лаконичное, однако, признание в том, что он девственник.       — Ну, ты мог кого-нибудь найти тут, на острове, — Энни отвела взгляд.       — Ты знаешь моё отношение к этим людям, — помрачнел Райнер. — Давай не будем об этом.       Он снова склонил голову и жадно поцеловал Энни в шею, прямо рядом в артерией, и её словно током дёрнуло. Она резко простонала и ощутила, как парень улыбнулся: ему явно нравились такие звуки.       В лесу уже было тихо, практически не было слышно птиц и насекомых, не шуршала трава. Света солнца едва хватало, чтобы рассматривать тело партнёра. Ещё немного, и придётся ориентироваться исключительно на ощущения. Но Энни очень нравилось, как выглядит Райнер, она хотела смотреть на него, поэтому решила, что пора переходить к действиям. Однако неловкость не давала ей это сделать. Как будто любое движение испортит всё, и момент будет безвозвратно утерян. Желание и страх боролись внутри, и она нашла компромисс.       Энни приподнялась и чуть отклонилась назад, раздвинула ноги чуть шире. Взяла Райнера за руку и положила его ладонь себе на лобок. Он издал какой-то странный звук удивления, что-то между стоном и писком, и посмотрел ей в глаза. Она чуть двинула бёдрами. Его большой палец скользнул точно по клитору, и Энни закусила губу. Вызывающе глянула ему в глаза. Браун хищно улыбнулся и сказал:       — Какая смелая.       Он пригнулся, потянулся к ней и стал целовать её грудь, ключицы и живот. Иногда легко касался зубами сосков, и Энни чуть с ума не сходила в эти моменты. Райнер доставлял ей такое удовольствие, только лишь поглаживая клитор через ткань брюк и целуя тело. Чёрт, как же это приятно.       — Райнер, — выдохнула Энни, и парень на секунду остановился. Она же потянулась к его ремню, расстегнула так быстро, как могла, расправилась с молнией на брюках. — Я буду сверху.       Он вопросительно хмыкнул и посмотрел на неё. Искра в глазах Райнера заставила Энни сначала немного смутиться, а затем дрогнуть от возбуждения. Эта похотливая улыбка так бесила бы её в любое другое время, но сейчас она молилась всем богам, чтобы Браун смотрел на неё именно так.       — Я не против.       Девушка стянула с себя брюки и обувь, стыдливо отвернулась, заметив, как Райнер восхищённо на неё смотрит. Казалось, он только перестал стесняться, но снова покраснел и закусил губу. Взгляд от её тела, правда, так и не отвёл, всё рассматривал и рассматривал. Впрочем, неудивительно. Вряд ли ему доводилось видеть женщину без одежды прямо перед собой до этого. На щеках Энни также выступил румянец, но, несмотря на всю неловкость, она снова заняла место на коленях у Райнера. Он же чуть приспустил штаны и достал член, провёл рукой вверх-вниз пару раз, нервно усмехнулся и опустил голову.       — Не могу поверить, что мы действительно это делаем.       — Уже поздно отступать.       Энни, борясь с дрожью в руках и невыносимым стеснением, протянула руку. Райнер взглянул на неё, покраснел ещё больше и всё же позволил ей коснуться члена. Сначала одним пальцем она провела по вене, потом обхватила двумя. Такой твёрдый орган с неожиданно мягкой и нежной кожей. Даже удивительно. Леонхарт зажмурилась, стараясь побороть себя. Сердце безумно колотилось в груди. И всё же, стиснув зубы, она сжала ствол всей ладонью. Райнер глухо выдохнул. Она же провела рукой по всей длине, не представляя, каким образом она должна вместить в себя эту штуку. Его член слишком велик. Впрочем, как и сам Райнер.       Энни подвинулась ближе, готовясь сесть. Страшно. Она так переживала, что будет больно, что уже надумала себе эту боль и мысленно уже готовилась к ней. Леонхарт никогда не боялась боли: вряд ли её можно было бы назвать воином, если бы она не могла пережить любой дискомфорт в теле. Она не могла называться воином, если не умела причинять муки другим. Но сейчас она струсила — перепугалась, как маленькая, и просто тряслась, смотря на Райнера и нахмурив брови.       — Расслабься, — произнес Райнер. — Будет только хуже, если будешь зажиматься.       — Нашелся советчик, тоже мне, — пробормотала Энни.       Вдох. Выдох. Энни зажмурилась и начала опускаться на его член. На удивление, случилось всё быстро и даже почти безболезненно. Это скорее было непривычно, чем больно. Такое необычное, но приятное чувство наполненности внутри. Она открыла глаза. Райнер удовлетворённо улыбнулся, положил руки ей на бедра.       — Всё хорошо?       Энни кивнула и опёрлась о его плечи. Браун ещё раз медленно прошёлся взглядом по всему её телу, дразнящими движениями огладил её всю.       — Внутри тебя так горячо, — низким, хриплым голосом произнес он. — И влажно.       Он действительно из-за смущения продолжает говорить такие слова или просто издевается?       — Закрой рот, — раздражённо кинула Энни. — Твоя болтовня начинает действовать на нервы.       Райнер хмыкнул и чуть двинулся бёдрами. У Энни выбило воздух из лёгких от неожиданности, но Боже, как же это небольшое движение было приятно. Она наклонилась чуть вперёд и стала двигаться. Сначала медленно и аккуратно, но уже через несколько толчков — уверенно, опускаясь до предела.       На обычно тихой поляне было сегодня шумно. Стоны, звуки шлепков, хлюпанье. Если бы в радиусе примерно километра кто-то находился, их бы точно услышали. Время уже было позднее: Энни не знала точно, сколько времени они провели тут, но чётко понимала, что вернётся в лагерь за полночь и, вероятно, снова не выспится. Однако это не волновало её сейчас. Она просто пользовалась моментом, брала от жизни всё, просто получала удовольствие.       Райнер тоже явно не жалел о том, что делал. Энни так заводило то, как он приоткрывал рот и поднимал брови, как сбивчиво дышал и как смотрел на неё, словно на богиню. Никогда раньше Леонхарт не чувствовала себя такой привлекательной, и она продолжала двигаться, несмотря на усталость в ногах.       В какой-то момент она откинулась чуть назад. Только закрывшый глаза Браун посмотрел на неё снова и чуть не охнул от удивления: Энни поглаживала себя, продолжая скакать на нём. Этот угол оказался особо удачным, и она стонала всё громче. Райнер мягким движением отодвинул её руку и стал гладить место, где, предположительно, находился клитор, сам. Но не угадал, и Энни мягко направила его руку. Когда он задел какую-то точку, она дернулась и простонала. Браун повторил движение, и результат не заставил себя долго ждать: Энни чуть ли не кричала от наслаждения.       Довольный звуками, Райнер усмехнулся и потянул девушку к себе. Поцелуй. Быстрый, неловкий, но такой горячий. Энни открыла глаза и посмотрела на ещё более румяного и смущенного Райнера, чем когда они только раздевались.       — Мне казалось… — Энни прервалась. Шумный выдох, — пары обычно целуются… — сдавленный стон, — до того, как совокупляются.       — Мы исключение, — выдохнул он.       Да как даже такая невинная фраза может возбуждать? Энни чувствовала, что долго не продержится. Ноги тряслись всё сильнее, хоть она не могла понять, от напряжения в мышцах или от наслаждения. В ушах шумело. Ощущения внизу живота становились с каждым толчком ярче, а мысли в голове путались. Она прильнула к Райнеру всем телом и сжалась вокруг его члена так сильно, насколько могла. Он придержал её за бедра и стал двигаться сам, доводя её до финиша.       На какое-то время она просто отключилась от окружающего мира, перестала воспринимать что-либо, кроме Райнера внутри неё. Так хорошо ей ещё не было никогда. Не успела Энни отдышаться, как он толкнулся сильнее.       — Слезай, — простонал он. — Я почти всё.       Как только Леонхарт выполнила его просьбу, он повернулся и, практически крича, излился на траву.       Энни тяжело дышала, поглядывая на Райнера. Он вытирал пот со лба и точно так же, как и она, пытался отдышаться. Возбуждение прошло, и ей больше не особо хотелось, чтобы он видел её обнаженной. Стала искать одежду. Райнер внимательно наблюдал за тем, как Энни одевается, и задал логичный вопрос:       — Тебе холодно?       — Нет.       — Тогда зачем одеваешься? — не понимал он, но тут же сменил тон на более игривый. — Я бы хотел тобой полюбоваться.       Энни застегнула последнюю пуговицу на блузке и смерила Райнера взглядом.       — Потому и одеваюсь, извращенец.       Браун недовольно фыркнул, но последовал примеру Энни и застегнул ширинку брюк. Вздохнул и лёг на траву, положив руки под голову, смотрел задумчиво на звёзды, однако через мгновение взглянул на девушку и с заботой в голосе спросил:       — Устала? Можешь лечь рядышком.       Энни не стала спорить. Более того, она на самом деле хотела полежать с Райнером. Просто полежать, болтая на бессмысленные темы и шутя. Как жаль, что она не могла себе этого позволить. Они воины, любая шутка, которую кто-либо из них мог сказать, априори была несмешной, потому что это не более, чем отражение душевных травм.       Разумеется, после секса Энни стала относиться к нему иначе. Он открылся для неё с новой стороны, она для него тоже, но менее бесячим Райнер от этого не стал. Это же всё ещё лживый и непонятный для неё Райнер, чёрт его дери, Браун, который никогда не упустит случая подшутить над ней. Что уж там, если он сегодня целый вечер над ней издевался, то о повседневности и говорить нечего. Она точно знала: честного диалога у них никогда не получится.       Как и хороших отношений. Интересно, осознавал ли это Райнер.       И всё же Энни кивнула, легла рядом и положила голову ему плечо. Он приобнял её. Леонхарт смотрела, как вздымается при дыхании его грудь: медленно, спокойно, размеренно. Казалось, его ничто не тревожило, но не успела она об этом подумать, как он спросил:       — Ты испытывала такое когда-нибудь раньше?       — Оргазм? — уточнила Энни и, получив положительный ответ, сказала: — Да, пару раз.       Райнер похотливо улыбнулся, но ничего не ответил, ничего не сделал. Так они и лежали какое-то время. Энни бы предположила, что прошло минут десять, хоть это было абсолютно не важно.       — О чём думаешь сейчас? — Энни положила руку Райнеру на живот и посмотрела в небо так же, как и он.       — Я? — глупо переспросил он, будто собираясь с мыслями. Прижал Энни крепче. — Вот бы вернуться домой с тобой. И с Бертольдом, конечно. Не было бы этой миссии, титанов. И чтобы не было ограничения по времени, нам же осталось… — он прикинул в голове цифру, — шесть лет? Это так мало. Я так ничего и не понял, как жить и зачем. И ты… мы всё ещё не понимаем друг друга.       Энни подняла голову и посмотрела на него. Она видела в его глазах отчаяние и грусть — эмоции, так несвойственные Райнеру в её понимании.       Она слышала, что иногда люди грустят после хорошего секса, кто-то даже плачет, но Райнер?       — Что на тебя нашло? — Энни приподнялась на локте, внимательно всматриваясь в его лицо. — Это не похоже на тебя.       — Не похоже? — Браун всё же посмотрел ей в глаза. — Просто ты этого не знаешь. Я давно об этом думаю.       — Может, хотя бы сейчас не будешь? Не самое подходящее время.       Он убрал упавшую на её лицо прядь за ухо и погладил по голове.       — А какая разница?       Энни села. Да какого хрена вообще происходит?       — Райнер, хватит. Смирись уже, что у воинов не может быть счастливой жизни. Ни у кого из нас, — Энни снова легла. — Просто смирись. Тебе не исправить ничего.       Он молчал, только грустно улыбнулся и покачал головой.       — Сейчас у тебя есть смысл бороться. У меня есть. У Бертольда есть. Мы должны вернуться домой. Разве ты этого не хочешь?       — Хочу, конечно, — вздохнул Райнер и, помолчав какое-то время, продолжил. — Знаешь, ты напоминаешь мне маму.       Энни вопросительно на него глянула. Он открыл рот, но тут же закрыл. Хотел что-то сказать, но передумал.       — Забей.       Да, если бы это было возможно. Что ж… Энни понимала его нежелание изливать ей душу, но раз уж начал, мог бы и продолжить. Она снова положила голову ему на грудь и слушала, как бьётся его сердце. Быстрее обычного.       Нужно как-то отвлечь Райнера. Она поднялась, сняла с запястья резинку и собрала уже высохшие волосы. Подобрала с травы его рубашку, лежащую чуть поодаль, и бросила ему.       — Вставай, одевайся. Пора возвращаться в лагерь.