Часть 5

      Каждый раз поведение Райнера пугало Бертольда всё больше. Дело даже не в том, что моментов, когда он забывал о самом важном, становилось всё больше, и не в том, что Бертольд не имел ни малейшего представления, как с этим бороться. Самое страшное в том, что Райнер во время игры в солдата выглядел в миллион раз счастливее, чем когда-либо. Да, воин не может быть счастлив никогда и ни при каких обстоятельствах. Это аксиома. Но огонь в его глазах и бесконечный альтруизм в отношении островитян казались абсолютно искренними.       Бертольд старался всегда находиться рядом с Райнером, чтобы хоть как-то контролировать ситуацию, но с каждым днём понимал: у него не хватит сил, чтобы что-то поменять. Поэтому оставалось только следить за происходящим, чтобы банально быть в курсе. Удручает? Ещё как. Что может быть страшнее, чем команда из психически неуравновешенного Райнера, Бертольда, который боится буквально всего, и Энни, которую волнуют только результаты?       Поэтому, когда Райнер резко подскочил и куда-то направился, ничего не объяснив, Бертольд всерьёз начал волноваться и о нём, и о миссии, поэтому спустя какое-то время отправился на поиски друга. Искал долго, но нашёл, как и предполагал, в лесу. Бертольд не ожидал увидеть его с Энни, но у него с плеч словно гора упала. По крайней мере, она могла контролировать его настроение. Он остановился на мгновение, чтобы перевести дыхание, которое сбилось скорее из-за волнения, чем из-за беготни по всей округе.       Они стояли ближе друг к другу, чем обычно, но Бертольд не стал зацикливаться на этом. Когда он подошёл к ним, Энни подняла руку в приветственном жесте, а Райнер удивлённо на него глянул и спросил:       — Какими судьбами?       — Я переживал за тебя, — пробормотал Бертольд.       — А… — Райнер вспомнил об обстоятельствах, при которых они виделись в последний раз, и виновато отвёл взгляд. — Со мной всё в порядке, прости. Мне просто нужно было побыть одному.       Просто оправдание, и это очевидно. Его голос звучал крайне утомлённым и немного грустным. Сам Райнер выглядел так, будто всё, чего он сейчас хочет, это заснуть и не просыпаться часов пятнадцать. Впрочем, он выглядел так всегда, когда задумывался о миссии.       — Энни, — начал Бертольд, смотря на неё, — а ты тут откуда?       Она поменяла позу на более закрытую.       — Хотела предложить встретиться завтра. — Энни снова посмотрела на Бертольда. — Но раз мы все тут, то можно обсудить всё сегодня.       Бертольд заметил, как Райнер закатил глаза, но комментировать никак не стал. Наверное, действительно устал.       — Да, почему нет, — кивнул Бертольд и посмотрел на друга, ожидая какой-либо реакции от него. — Райнер?       — Я не против.       Он пожал плечами и посмотрел на Энни. Обычно разговоры касательно того, кто и что должен делать, начинал Райнер, что неудивительно, если он занял роль лидера. Сейчас же он просто перекладывал ответственность на неё. Бертольд не понимал, что происходит, но понимал, что Энни вряд ли начнёт говорить первая, несмотря на то, как неловко она себя чувствовала, когда Браун выжидательно на неё смотрел.       Неужели они опять успели поругаться? Или как ещё объяснить их поведение?       Райнер ждал слов Энни. Энни ждала его. Бертольд ждал их обоих и всё больше чувствовал себя потерянным в большом городе ребёнком. Как-то раз он твёрдо решил для себя, что его настроение не должно зависеть от недопониманий этих двоих, но не смог справиться с чувством вины в первый раз, во второй, в третий… Бертольд закусил губу. Хотелось сказать хоть что-то, но он не привык взваливать на себя такую ответственность.       — Чего ты на меня смотришь? — не выдержала Энни и злобно глянула на Райнера.       — Ты ж хотела обсудить всё, — с наигранным непониманием кинул он и развёл руками.       — Меня бесит, что ты начинаешь проявлять свои лидерские качества, только когда тебе это выгодно. Ты лидер, ты и начинай.       — Ты хочешь обсуждать это больше, чем я сейчас.       — Хватит, — тихо сказал Бертольд, и они, что удивительно, послушались и отвернулись друг от друга, недовольно фыркнув.       Снова молчание. Бертольд точно знал, что в тишине прошло не больше минуты, но ощущалась эта минута как десять, не меньше.       — Я полагаю, нам нужен Эрен? — начала Энни первая.       — Он всё ещё единственная зацепка, — кивнул Райнер как ни в чём не бывало. — Ты узнала что-то новое?       — Нет, в библиотеке ничего найти не удалось, к архивам меня не пускают, никого из королевской семьи расспросить не удалось, не говоря даже о том, что мы до сих пор не знаем о настоящем короле.       Всегда напряжение между ними вспыхивает буквально с ничего, доходит до нежелания иметь что-либо общее, а потом они общаются, будто ничего и не произошло. Бертольд покачал головой. В принципе, это движение можно было расценивать и как реакцию на слова Энни.       — Король так и не отреагировал на потерю стены Мария, — продолжал Райнер, будто забыв о своём нежелании говорить ещё минуту назад. — Нападение на Трост тоже ничего нам не дало. — Он поднял взгляд на девушку. — Мне кажется, Координата у того, кто понятия не имеет, что это такое и как этим пользоваться.       — Но при чём тут Эрен? Он, судя по всему, атакующий.       — Не факт. К тому же он тоже ничего не знает о своих силах. Бесполезно его спрашивать.       — Может, в подвале его дома есть информация? — робко спросил Бертольд. — Эрвин Смит не зря упомянул этот подвал.       — Я искала информацию и о семье Йегеров тоже, — Энни уселась на пень неподалёку и задумчиво прикрыла рот рукой. Только сейчас Бертольд заметил, что все её руки в высохшей крови, пыли и древесных щепках. Он нахмурив брови, не понимая, что с ней произошло, но догадываясь, что что-то не очень хорошее. — Не уверена, что это то, что нам нужно, но некого Гришу Йегера нашли за стеной, и он не помнил ничего, кроме своего имени. А еще он врач, как и отец Эрена. Есть вероятность, что это он и есть.       Райнер открыл рот, чтобы что-то сказать, но Бертольд опередил его:       — Энни, что у тебя с руками?       Она растерянно посмотрела на кулаки и убрала их за спину, пряча от Бертольда, словно в этом был смысл.       — Тренировалась… — проворчала она, не собираясь больше ничего говорить, но Райнер решил ответить за неё.       — Видишь то дерево? — Он указал пальцем на стоящее поодаль дерево. Его ствол был изрядно потрёпан, а на коре кое-где можно было заметить следы крови. — Она решила отработать на нём удары. Не думаю, что в Стохесе совсем нет тренировочных площадок, но дело не моё.       Теперь Райнер не выглядел таким уставшим. Подшучивать над Энни — а его слова именно этим и были — он любил в любом настроении, как, впрочем, и над кем угодно, но ей доставалось чаще всего. Бертольд перевёл взгляд на Энни. Она сидела, закинув ногу на ногу, и делала вид, что это её не касалось.       — Возвращаясь к теме, — остановила последующую дискуссию Энни и, тем не менее, сурово посмотрела на Райнера, словно предупреждая, что ему не поздоровится, если он хоть заикнётся на эту тему ещё раз, — годы тоже примерно совпадают. Так что нам однозначно стоит спросить у Эрена как минимум об отце.       — Я этим займусь, — кивнул Браун и сделал несколько шагов вперёд, к Энни. — Когда увижу его, конечно.       Бертольда несколько обижало нежелание Энни делиться с ним чем-либо, и он слегка поёжился, посчитав такие эмоции непозволительными, потому что никогда особо близок с ней он не был. Он окинул её взглядом: девушка выглядела несколько неопрятно, так, словно чем-то была занята ещё совсем недавно. В волосах торчала соломинка, на куртке виднелась пыль, которую можно было убрать, просто проведя по ткани рукой. Пыль Бертольд списал на то, что от Стохеса досюда добираться всё же далековато. Как бы то ни было, даже так она выглядела красивой и собранной, как и всегда.       Райнер подошёл к Энни и вытащил травинку из её волос. Тоже, как оказалось, заметил.       — На. — Он зачем-то протянул её Энни, и та лишь окинула его взглядом, будто имеет дело с последним придурком.       — Оставь себе.       — Энни, — отвлёк их Бертольд, пока это безобидная насмешка Райнера не перешла в ссору, — почему эта информация может быть нам полезна?       — Это всё, что я выяснила. — Энни пожала плечами и всё же взяла соломинку из рук Райнера. — Может, это бесполезно.       Райнер размеренно зашагал куда-то в сторону чащи. Бертольд и Энни обернулись.       — И куда намылился? — спросила Энни.       — Сейчас приду.       — Я спросила, куда ты, а не надолго ли.       — Отлить уже нельзя?       Энни фыркнула и отвернулась. Пока Райнера нет, Бертольд решил задать ей вопрос, так волновавший его.       — Ты в курсе, что с ним?       — В плане? — Энни подняла взгляд на Бертольда, и тот вмиг растерялся. Он каждый раз нервничал, пересекаясь с ней глазами, но сейчас, когда она смотрела на него не холодно, как обычно, а просто спокойно, у него перехватило дыхание. Бертольд отвернулся в попытке скрыть румянец на щеках и вздохнул, собираясь с мыслями.       — Он очень странно себя ведёт в последнее время. Он всё чаще забывает о миссии и говорит что-то про солдат, про человечество… Ну ты знаешь.       — Мы и раньше это за ним замечали.       Бертольд вытер испарину со лба и произнёс:       — Но сейчас это меня пугает… Он может сорвать операцию и даже сам не поймёт, что произошло, — объяснил он и снова повернулся к Энни. Она смотрела на него. — Может, ты замечала что-то такое.       Энни тут же отвернулась.       — Он стал более раздражительный и… — она остановилась, подбирая нужное слово, — непостоянный, что ли. И сегодня… — Энни остановилась, настороженно глянула на Бертольда, словно решая, стоит говорить или нет, и тут же отвела взгляд, — сегодня он забыл о той драке, что мы учудили, когда умер Марсель. Ну, ты помнишь… — Она снова посмотрела на него, и Бертольд кивнул, подтверждая, что он понимает, о чем она говорит. — Я не знаю, может, это было для него не так важно.       — Думаешь, стоит переживать?       — Не знаю, — выдохнула Энни и развела руками. — Вы чаще видитесь. Тебе лучше знать.       — Я бы тоже напрягся, если бы узнал, что он не помнит об этом.       Бертольд нахмурил брови. Желудок сжался от волнения, а ноги словно прилипли к земле. Это один из звоночков, на которые они с Энни столько времени закрывали глаза, или уже сигнал о том, что пора что-то предпринять?       — Ты права, — сказал Бертольд и снова посмотрел на девушку. Сердце забилось ещё быстрее, но уже от осознания того, что они тут наедине. Он нервно перехватил локоть другой руки и продолжил, надеясь, что не скажет какую-нибудь глупость из-за волнения: — Просто я не знаю, как с этим бороться. И мне страшно.       Энни задумалась.       — Я понимаю. Дай мне знать, если произойдёт что-то из ряда вон.       — Конечно.       Они снова молчали, хотя Бертольду отчаянно хотелось поговорить с Энни о чем-то ещё. Заводить разговоры с окружающими первым — абсолютно несвойственное ему желание, но он и девушка, которая ему нравится, наедине, пусть и ненадолго, но времени всё равно достаточно, чтобы перекинуться парой слов. Возможно, узнать её получше. Пусть это будет банальный разговор о погоде, но лучше хоть что-то, чем ничего. Бертольд переминался с ноги на ногу, раздумывая, что бы можно сказать Энни, и его взгляд упал на её ладони. Он достал из кармана куртки платок и протянул ей.       — Держи. Можешь вытереть руки.       — Спасибо… — пробормотала она, не ожидая этого и потому смутившись.       — Не больно?       — Уже нет.       Спрашивать, зачем она тренировалась на дереве, Бертольд не стал. Не к чему злить Энни. Если Райнер любил этим заниматься, то для Бертольда Энни была последним человеком, которого он хотел бы вывести из себя. Всё дело в уважении.       За кустами в нескольких шагах от них Бертольд увидел светлую макушку. Райнер шёл обратно.       — Продолжим, — сказал он, оказавшись за спиной Энни. — Что там по поводу этого Миши?       — Гриши, — поправила Энни.       — Мне без разницы, как его зовут, веришь, нет? — раздражённо бросил Райнер.       — Я не понимаю, ты хочешь леща получить?       Бертольд опустился на землю и обнял колени. Очередной бесполезный спор…       — Да ну тебя.       — Да, стоит спросить у Эрена, — продолжил Бертольд разговор, который эти двое уже в третий раз пытались увести в разборки между собой, игнорируя его присутствие. — Но, мне кажется, он не сможет сказать ничего полезного.       — Кстати. — Энни подняла голову и посмотрела на Бертольда, словно обращаясь к нему одному. — Гриша Йегер пропал в ту же ночь, когда мы сломали стену.       — Возможно, он одна из жертв, — произнёс Райнер.       — Слабо верится, если учитывать его предысторию, — ответила Энни, и все замолчали, обдумывая ситуацию.       Бертольд не мог точно сказать, сколько времени они провели в тишине. Минуты казались бесконечно длинными, но, скорее всего, пролетели они слишком быстро, чтобы осознать это. Так всегда и бывает. Однако, сказать честно, Бертольду тогда хотелось, чтобы время бежало ещё быстрее, чтобы он перестал судорожно искать хоть какой-то вывод и обдумывать информацию, которую они только что обсудили. По крайней мере, ему казалось, что это должно помочь. К выводу, очевидно, не мог прийти никто из них.       Энни перебирала в руках платок и смотрела в землю. Она всегда выглядела такой очаровательной, но сейчас, спустя столько времени порознь, Бертольд мог спутать её с богиней красоты. Даже спутанные волосы и руки, которые не получилось бы очистить полностью сухим платком, не мешали этому восприятию. Энни, наверное, почувствовала на себе взгляд Бертольда и подняла на него глаза. Тот резко отвернулся, чувствуя, как щёки наливаются кровью.       — Ладно, с этим решили. Энни, по возможности, раздобудь больше информации, пожалуйста, — Райнер хлопнул в ладоши, как бы завершая, этот разговор. Окинул взглядом сначала Бертольда, потом Энни и сказал: — Осталось решить всё касательно экспедиции.       Бертольд заметил, как Энни нахмурилась, хотя ничего не сказала. Её можно понять: за всё время операции она не выполняла в их компании роль бойца, только разведывала информацию, но в этот раз ей предстоит самой вступать в битву с людьми. Энни переживала.       — Мы узнали про план Разведкорпуса, — продолжал Райнер. — Выходим из Каранеса, движемся в сторону Сигансины. Главная задача — разведать обстановку за стенами и оценить, насколько возможно вернуть стену Мария. И, судя по всему, Эрен будет где-то в правой части построения.       — Поняла.       — Энни, мы с Бертольдом будем в разных местах, я как раз в правом фланге. Так что, думаю, пересечёмся.       — Давайте придумаем какие-то условные сигналы, чтобы обмениваться информацией.       — Хорошая мысль. Дай-ка подумать…       Бертольд только слушал, будто всё происходящее его не касалось. Сигналы, которые они сейчас выдумывали, действительно его не касались, потому что вряд ли он встретится во время вылазки как с Райнером, так и с Энни, по крайней мере до тех пор, пока ей не удастся захватить Эрена. Задача Бертольда — просто дожить до этого момента. Куда важнее ему было знать, что делать в случае успешного завершения задания Энни.       И он снова взглянул на неё. Невысокая, худая, с большими глазами, Энни не выглядела как убийца. Конечно, она только топтала жуков, но никогда до этого не убивала людей. Не считая, конечно, Марко… Эта ситуация здорово её подкосила, и это было заметно. Сейчас же ей придётся убивать людей своими руками. Много людей. Бертольду казалось, что она не до конца понимает, чем ей предстоит заняться, но никто не подходит для этого задания лучше, чем её титан. Из-за этого сердце обливалось кровью, а на губах не осталось живого места. С первого дня, когда они начали обсуждать вылазку за стены, Бертольд не мог перестать думать о том, что ждёт Энни. Если бы он мог, то с радостью бы предложил свою кандидатуру для этого задания, но буквально всё мешало ему: неподходящий титан, статус разведчика, из-за чего он никак не мог пропустить экспедицию, и просто тот факт, что как минимум все выпускники сто четвертого кадетского корпуса видели его титана и могли подобрать стратегию против него.       Размышляя об этом, он пропустил мимо ушей весь разговор Райнера и Энни и понял это только тогда, когда она начала смотреть на него, не отводя взгляд. Райнер заметил это, также глянул на Бертольда и спросил:       — Всё в порядке?       — Д-да… — растерялся он. — Задумался просто.       — Не спи, замёрзнешь, — кинула Энни и снова повернулась к Райнеру. — Допустим, что мне удалось похитить Эрена. Как я дам вам об этом знать?       Райнер замолчал на минуту.       — Боюсь, в обличии титана никак. Мы в любом случае узнаем рано или поздно.       — Проблема как раз в том, что вы можете узнать слишком поздно.       — Да знаю я, — отмахнулся Райнер. — Но мы тоже никак не сможем на это повлиять. Да, Бертольд?       Он поднял голову. Райнер и искал от него поддержки, и пытался включить в разговор. Бертольд кивнул и произнёс:       — Всё зависит от Эрвина Смита.       — Именно. Как быстро информацию донесут до него, — Райнер загнул один палец, — решит он скрыть это, чтобы не сеять панику, или уведомить всех, — загнул второй палец, — как решит действовать, — третий, — как быстро гонцы смогут разнести его указ между всеми, — четвертый палец. — Слишком много факторов, которые невозможно предугадать.       Энни сложила руки на груди и нахмурилась.       — Раз ты будешь ближе ко мне, то в первую очередь я буду ждать поддержки от тебя.       — Я понимаю, но, скорее всего, тебе придётся бежать до Сигансины и спрятаться с Эреном там, пока мы не придём.       — Я могу не успеть, — пробормотала Энни.       — Значит, постарайся! — рявкнул Райнер и тут же продолжил спокойнее: — От меня и Бертольда тут мало что зависит.       — Энни в Сигансине может быть ещё опаснее, чем в поле, — напомнил о себе Бертольд, — если у неё не получится оторваться от разведки на достаточное расстояние.       Браун повернулся к нему.       — И что ты предлагаешь ?       — Ничего пока. Просто чем раньше мы узнаем, тем будет лучше.       — А то я не знаю. — Райнер явно хотел придумать что-то, что поможет решить им эту безысходную ситуацию, а очевидная мысль, которую высказал Бертольд, бесила. Он в задумчивости потрепал короткие волосы на затылке. — Всё, что мы можем сделать, это в любом случае превратиться в титанов, когда мы окажемся в Сигансине.       — Это тоже опасно, — ответила Энни. — Если я спрячусь, Бертольд не будет знать, где точно я нахожусь, и может нечаянно убить и меня, и Эрена.       Бертольд нахмурился и ощутил, как по виску скатилась капля пота.       — Тогда мне остаётся сначала узнать, где ты находишься.       — А еще по возможности собрать весь разведкорпус рядом, — добавил Райнер. — Это отличная возможность уменьшить численность врага.       — В любом случае мне нужно подать вам какой-то знак, где я нахожусь, — произнесла Энни и развела руками. — Что-то, что можно сделать быстро, и чтобы это поняли вы, но, желательно, не они.       Все замолчали. У всех из них может не быть возможности действовать согласно плану, и Бертольду вовсе начало казаться, что решать что-то сейчас не имеет смысла. К тому же он будет далеко от Райнера и совершенно точно засомневается перед тем, чтобы что-то предпринять, и это может быть критично. Вероятность того, что нечто такое произойдёт, оставалась бы довольно внушительной, даже если бы Райнер предсказал абсолютно все нюансы и обрисовал ему во всех подробностях действия в зависимости от конкретной ситуации. Не то чтобы Бертольд не собирался что-либо делать, просто сомнения всегда сильнее любого порыва к действию.       — Ладно… — Райнер направился в сторону, откуда пришёл, и встал рядом с Бертольдом. — Мы сейчас ничего не решим. Давайте встретимся ещё через пару дней и обсудим ещё раз. К тому же я просто устал.       Бертольд поднялся на ноги и обернулся, чтобы посмотреть на Энни напоследок. Она сидела без движения, и только сжатые в тонкую линию губы и нахмуренные брови выдавали, что с ней что-то не так.       — У меня предчувствие, что ничего не получится.       Райнер повернулся и посмотрел на неё с некоторым сочувствием в глазах.       — В таком случае просто останься в живых.