Мама

      Прошлое иногда очень жестоко, особенно плохое. Оно может появиться в любой момент, напомнить о себе. Когда твое бессмертие относительно спокойное, думаешь: все, что было вчера — навсегда останется в бесконечности. И это правда, до тех пор, пока эта самая бесконечность не швырнет воспоминания тебе в лицо.       Обычная черная папка. Такие алые значки означали, что документы совершенно секретны и простому демону запрещены для просмотра. Виктория надеялась, что это обычный список особо опасных. Как же она ошибалась: «Дело № 20371. Совершенно секретно — Имя/Фамилия: Ребекка Уокер; — Пол: женский; — Дата рождения (создания)/смерти: ? — 20.02.7513; — Возраст на момент смерти (по земным и небесным меркам): 35 (7000) лет; — Раса/положение: демон, Графиня Ада; — Грех/добродетель (при наличии): гнев; — Дар: невидимость, лед; — Семья (при наличии): Родители: бывшие Графы пятого круга (ныне пропавшие без вести); Муж: Велиал Уокер (Граф Ада); Дети: Виктория Элизабет Уокер (12 лет); Мальбонте Калмали Уокер (7 лет); Аид Уотан Уокер (1 год); — Причина смерти: Колотая рана в сердце; — Комментарий: Прибывшая на место происшествия (покои четы Уокер) охрана постановила смерть от прямого удара в сердце клинком Смерти. Старший ребенок семьи Уокер — Виктория — сидела подле матери в шоковом состоянии. Попытки разговорить Госпожу не увенчались успехом. Виктория каждый раз, словно в бреду, повторяла: «Мама, мамочка». Преступника или постороннего лица на месте не обнаружено. — Виновник: не найден.»       Страх, боль, непонимание — все эти эмоции пробудили давно забытое. То, что хотелось стереть из памяти. «Мама…» — кожа уже не помнила теплые руки, нежные касания родного человека; но глаза не в силах забыть зияющую кровавую дыру в груди матери. Ребекка ушла, забрав все светлые воспоминания о себе, возвращалась только ночными кошмарами, после которых стук пульса собственного убивал. Потому что то материнское сердце, такое спокойное и родное, исцеляющее любую тревогу, больше не забьется никогда. Теперь, она ненавидит этот орган. И на это есть причины.

***

      Мальбонте лежал на ужасно неудобном диване, закинув руки за голову. После вчерашнего появления Виктории в школе домой лететь совсем не хотелось. Аиду, вероятнее всего, сестра устроила настоящий разнос. — Встал? — вышел из ванной владелец того убийственного дивана — Люцифер. — На тебя не встанет, — фыркнул Маль, усевшись на диване. Спина и шея настолько затекли, что он на миг ощутил себя бревном. — Не мог гостю кровать уступить? — Пошел ты. — Беззлобно усмехнулся Люцифер, сев на кресло. — Напомню: ты вчера заявился ко мне в усмерть пьяный, и еще упрекаешь в негостеприимности? Ничего не хочешь объяснить? — Да что тут объяснять? — размял шею Маль. — Вчера в замке не до меня было. Аиду, наверно, там неплохо так досталось. — Чего ты так боишься Викторию? — спросил Наследник, не понимая бегство друга. — Адекватная, вроде. — Губу закуси, иначе лишишься ее. — Раздраженно буркнул Маль. — Я серьезно: Вики тебе не только губу оторвет, но и на яйца тоже не поскупится. — Встал он. — Нет опаснее существа, чем женщина в гневе. А моя сестра еще хуже: она сильнее, умнее и хрен поймешь ее настроение. Она — крепость, бесчувственная и неприступная. — Ты же говорил, что Виктория в вас души не чает? — Люцифер не понимал логику друга: в те редкие разговоры про семью, Маль отзывался о Виктории, как об алмазе в ювелирном. А тут он чуть ли не мочится от страха. — Мы — это другое, — печально улыбнулся он, плюхнувшись обратно на диван. — Да, она нас любит, защищает, вырастила, в конце концов, когда сама ребенком была! Но никогда не делилась своими проблемами, не рассказывала о переживаниях или печалях. — Уперся лицом в ладони. — Люц, я никогда не видел, чтобы она плакала… Велиал сделал из нее робота, и за это я его ненавижу. Он убил в ней доверие к любому созданию.       Дальше Мальбонте не захотел ничего говорить. У него сердце болело за сестру. Сука Судьба подчинилась отцу, сломав светлое чудо, каким он видел Викторию до смерти мамы. Она стала монстром: поэтому он вчера напился, поэтому избегает их, поэтому он не улетел домой. Дай сейчас любое желание на выбор, он бы без раздумий попросил такой же жизни сестре — беззаботной и светлой, полной любви и радости.

Неожиданно, Судьба прислушалась…

***

— Госпожа, с вами все хорошо? — обеспокоено спросил Филотанус. — Может, лекаря? — Оставь это, Фил. — В висках пульсировало. Неприятные ощущения, после той красной папки, не покидали Викторию. — Зачем, скажи, мне прислали мое и мамино досье? — Архивариус подумал, что нужно обновить данные… » — Мама! Аид взлетел! — проверещала вбежавшая в покои девочка, за которой кубарем влетел годовалый малыш. — Смотри! — Ты ж мое золотце! — ласково улыбнулась детям, подхватывая младшего. — Пошли, папе расскажем?! — Скорее!..» — Госпожа! — прокричал Фил. Болезненное воспоминание вихрем пролетело в сознании. Легкий мандраж, атаковавший недавно, и который уже было прошел, вернулся с удвоенной силой. Ноги подкосились, и Виктория упала на колени. — Лекаря! — Успокойся! — рявкнула Уокер, вставая на ноги. — Не надо никого звать: голова у меня закружилась! — Вы бледнее обычного, Госпожа… — Что там с поставками? — перевела тему она. — По пути в зал расскажешь. «Я схожу с ума…» — первая мысль, возникшая в голове Виктории. Этого не должно было случаться, эти моменты не должны были появляться. Уокер давно похоронила свет мамы вместе с ней. В тот день. Двадцатого февраля… Советник что-то без умолку трещал о каких-то вещах, которые сейчас Викторию не волновали. Хотелось вернуться в детство, лечь к маме на грудь и уснуть, слушая нежную мелодию колыбели. — Вам нужно будет подписать некоторые хартии и упорядочить документацию прав и свобод народа. — Да, молодец, — пропуская мимо слова помощника, проговорила она. Непонимающий Филотанус смотрел на удаляющуюся Викторию. Чтоб Ад замерз, но такое он видел впервые. Его Госпожа плюнула на обязательства и просто ушла. Понимая, что толку от нее сейчас как от младенца, Уокер пошла в сад. В мамин сад… Нужно собраться, затолкать чувства и мысли на самое дно памяти, а, может, и маму… « — Мам, а что ты делаешь? — взволнованно спросила Вики, смотря на Ребекку, сидящую у клумбы. — Сажаю белые лилии, — улыбнувшись лучезарной дочери, сказала Ребекка. — Они символизируют чистоту и невинность, как мои дети…»       Звон, непереносимый звон ударил по перепонкам. Новый приступ также внезапно появился образами перед глазами. Ослабшее тело демонессы повалилось на пол, на любимые цветы Ребекки — ликорисы. Цветы смерти.

***

— Слушай, отец отправил мне послание, что он с Велиалом сегодня отужинает и переночует в вашем замке. — Подсев на перемене к Малю, сказал Люцифер. — Аид цел и невредим: Виктория сказала, чтобы он больше не попадался и все. Зря боялся, курица пугливая. — Вали откуда вылез, черт, — рыкнул Маль, лежа на парте. — Не забывайся, — Холодно предупредил Наследник. Уж слишком много он позволял своему другу. — Не кипятись, я о сестре переживаю — вот и психую. — Маль чувствовал, что с Викторией что-то не так. Кровная связь так и трубила о беде. — Вот и узнаешь, что с ней, когда на прием домой прилетишь. — Усмехнулся Люцифер и отсел к любовнице. — Стоп, какой прием?!

***

» — Ма, спокойной ночи! — улыбнулась вошедшая Виктория. — Доброй, родная, — поцеловала дочь в лоб. — Я буду охранять твой сон…» Последние слова Ребекки в ту роковую ночь, когда жизнь четырех демонов сделала крутой поворот. Самое страшное: убийца не найден, точнее только одно существо знает его. Тот, кто оставил трех детей без матери, кто забрал у Велиала любовь всей жизни — до сих пор на свободе. — О, Сатана, лучше убей меня! — прошипела Виктория, очнувшись. — Иначе сама себя прирежу! — села на скамейку. — Сколько я тут пролежала? — Уже вечер, Госпожа, — внезапно заговорил Филотанус, который и двинуться боялся, когда увидел лежащую Наследницу на земле. В прошлый раз он пытался помочь, но она отмахнулась. Может, не все так плохо? Впрочем, это не его дело. — Господин Аид уже прибыл, он в своих покоях. » — Мама? Нет… Мама-Мама-Мама!» — эхом повторялось в голове. — Черт, — чертыхнулась Виктория, блокируя воспоминания. — У нас много дел, не отставай. Тем временем в столовой замка Уокер шел ужин. Владыка вместе с сыном и Велиалом, конечно же, по приглашению последнего, которое Сатане и не нужно было, заявились на ночлег. Впереди предстояло проинспектировать еще семь кругов. В восьмом-то он не сомневался — Велиал никогда не подводил. — А где же ваша прекрасная дочь, Граф? — заинтересованно спросил Сатана. — Вся в работе, я послал за ней. — Улыбнулся Велиал, отпивая вина из кубка. — Мне тут не нравится, — шепнул Аид брату. — Это напряжение давит. — Потерпи, скоро все закончится. — Так же ответил Маль. Демоны продолжили есть, иногда отвлекаясь на политические и экономические разговоры. Люцифер откровенно скучал: он прилетел сюда исключительно из-за Виктории. Любопытство сжирало со вчерашнего дня. Уж сильно его заинтриговала неприступная демонесса. — Фил, это упорядочить, а это — порвать, а лучше сжечь, — прозвучал строгий голос Виктории. Открытые двери столовой, выходящие в гостиную, позволяли наблюдать интересную картину: старшая Уокер шла впереди, давая указания секретарю, который что-то чиркал в своем блокноте, а за ними следовала еще пара слуг, неся разные свитки и книги. — Что на счет обвалов? Ваш отец до отъезда просил разобраться. — Напомнил Филотанус, поправляя рукава. — Смотри, — сказала она, раскрыв на столе карту. — Тут местность, покрытая лавовыми озерами, — ткнула пальцем. — Неплохо бы залить эту яму водой и сделать новое пристанище для водяных чертей. Из-за них столько жалоб, обмотаться можно. — Хорошая идея! — воскликнул Фил. — Не подмазывайся. Остальные ямы не пригодны для модификации, просто засыпьте. — Уточнила она, предугадывая вопрос советника. — И еще… «Мама-мама-мама» — Госпожа! — вскрикнул Фил, подхватывая Викторию. Все сидящее за столом повскакивали и ринулись к ним. — Очнитесь! Лекаря! — Что с моей дочерью?! — рявкнул Велиал, отталкивая советника. — Отвечай же! — Сатана не выдержал. Филотанус молчал, как будто язык проглотил. — Госпожа целый день падает в обмороки, у нее сильный жар. — Промямлил он. — Я пытался помочь… — Из-за чего такое состояние? — нахмурившись, спросил Люцифер. Бессмертные почти не болеют — это он знал наверняка. — А-архивариус доставил досье с красной пометкой… — заикался он, не зная, как сказать. — Это было дело о смерти Графини Ребекки… — Дьявол!.. — прорычал Велиал, подхватывая дочь. — Сат, пришли своего лучшего целителя. Дело серьезное. — Повелитель скрылся в столовой. — Причем тут мама? — удивленно спросил Аид. — Пап? — Маль, отведи брата в покои и оставайся там. — Уфир уже на подлете, — сообщил вернувшийся Сатана. — Сын, встреть его. — Сделаю.

***

Пустота. Такая темная и глухая. Постепенно ты сходишь с ума, вглядываясь в нее. А она смеется, насылает ведения, делает все, чтобы ты потерялся в ее океане. — Сколько я уже тут? — очнулась Виктория. — Сколько-сколько-тут, — повторило эхо. — Да вы издеваетесь! — Вы-издеваетесь-издеваетесь. Приняв решение не особо болтать, Виктория осмотрелась. Что в темноте можно разглядеть? — спросите вы. А она сама не знает. Была призрачная надежда найти проблеск света, но и та потухла. «А завтра должна быть тренировка в школе!» — неожиданно вспомнила демонесса, хлопнув себя по лбу. — Не говорите, что я умерла? — спросила у себя Уокер, обхватывая плечи. Эхо больше не волновало — были проблемы похуже. — Нет, дорогая, это видение… — раздался нежный голос. — Мама?!