Глава 2. Кофе с молоком

      Сегодня я проснулся за час до рассвета. Небо только-только начинало светлеть, топя ночную дымку в зареве, а я уже готовил утренний чай.       Спутник мой этой ночью плохо перенёс возвращение в библиотеку, потому свалился от усталости сразу же. Я лишь посмеялся и перенёс его на свою кровать. Долго ещё я слушал, как он ворочается, словно в приступе жара. Но не беспокоился вовсе – это нормально, это бывает со всеми. Вскоре уснул и я сам, устроившись за столом, головой на книгах, обтянутых бархатом. Да-да, такие у меня тоже имеются!       Обыкновенно пары часов сна мне хватало, чтобы чувствовать себя полным сил. Но в этот раз, кажется, Сириус пустил свои чары в дело за мою излишнюю вредность.       Чувствуя себя избитой Каштанкой, я около десяти минут тянул свой чай и взглядом бродил по стеллажам. Они пестрели отражающимися бликами и создавали какое-то ощущение невесомой предутренней полупрозрачности.       Да уж, так-то я совсем не взбодрюсь, а спутник мой и подавно. Уже заведомо предсказывая его настроение, я решил – сегодня мы отправимся в “Кофе с молоком”.       Спутник мой был похож на потрëпанного жизнью пса и вёл себя до боли схоже. Он скалился и тихо рычал, пока я не всунул ему в руки подостывший уже чай.       – Э-эй, ну-ка, не ворчи на меня! Сегодня наш путь лежит к Смычку, она быстро научит тебя радоваться утру.       Видимо, слова мои были восприняты как угроза, ибо спутник тут же активно замотал своей головушкой. Ну что же, я бы и не подумал менять свои планы.       Я трепетно подхватил книгу. Пальцы бегло прошлись по мягкой, обитой белым мехом обложке и остановились на отлитой из чистого серебра скрипке. Зевнув и подхватив расплескавшего на себя чай спутника, я открыл “Кофе с молоком”.       О, Дева Мария, бесконечно я буду благодарен твоим ангелам, что подарили Смычку её книгу. Прежде уютнее ничего я не встречал, чем её обеды и прогулки по саду после них. А пробовали ли вы её любимый кофе с молочными вафлями? Бывавший в нежном царстве Смычка мечтал вернуться туда ещё хотя бы на мгновение, лишь бы снова побеседовать с ней за чашечкой.       Всё новые и новые сладостные мысли вплетались в мою голову с пением птиц и шелестом листьев. Будь я в чьей другой книге – тут же вскочил бы и понëсся подобный ветру, покрепче схватив моего спутника под локоть. Но у Смычка я, наконец, мог дать себе передышку и полежать лишние несколько минут в траве под яблоней.       Только в этот раз меня нагло чуть не затоптали, наступив на мою руку, затерянную меж бора и барвинка.       – Гляди, на что ступаешь!– я зашипел, потирая руку и сел.– Лучше остановись я взгляни, как красиво здесь.       И спутник мой огляделся. Приметил яблоневые ряды, средь которых мы и находились, высокие травы, на коих, между прочим, было ужасно удобно лежать! И чистое небо, без единого облачка, но пестреющего золотыми и серебристыми отсветами.       – Гляди, братец, серебряные – это голуби. Их больше, но они медленнее. А золотые – это иволги. Эти более быстрые и стремительные, потому что за ними приглядывает феникс.       О происхождении столь дивной птицы среди знакомых каждому я умолчал. Может быть познакомлю как-нибудь моего спутника с прошлым хозяином.       Я поднялся, не утруждая себя даже оправить помявшуюся одежду, сошёл на дорожку из жёлтого кирпича и зашагал по ней к центру сада. Мой спутник направился следом.       Наверняка, каждый знаком с выражением “все дороги ведут в Рим”. Здесь же все дороги ведут к “Рассвету” – самому красивому и уютному месту сада. Ни разу за все свои путешествия к Смычку я не сумел заблудиться и выйти куда-то кроме беседки.       – Путница! Свет очей моих!– я махнул рукой, подходя ближе.– Сколь страниц, сколь книг! В последний раз мы виделись, когда я был ещё юнцом. А ты всё так же путешествуешь?       Ещё издали я приметил, что в “Рассвете” сидят двое. Догадаться было нетрудно, кто там ведёт беседы.       Путница, можно сказать,– феномен полки. Своей книги у неё не имеется, но разные путевые заметки и записки разбросаны по чужим. Какие-то выглядят очень потрëпано, какие-то – словно вот-вот вышли из-под пера путешественницы, а от каких-то остались лишь клочки с неразборчивыми словами.       И все эти заметки – сама Путница. Она расплывчата и позрачна, но всё ещё такое же создание полки как и остальные.       Я скоро поклонился Смычку в знак приветствия и с ехидной ухмылкой отметил, что мой спутник за мной повторил.       – Матушка, не угостишь нас своим кофеëм? Больно уж утро хмурое выдалось.       Смычок тут же завозилась, направляя чашки над столом туда-сюда и заваривая свой чудный напиток. Ложки сами перемешивали молоко с сахаром, вафли складывались аккуратными горками на два блюдца. Спутник открыл рот от удивления, а я не без гордости толкнул его локтем под бок и шепнул: “Ворожит”.       – Поведай, Сказитель, каково там, снаружи?– Смычок улыбнулась, поставив пред нами кофе и вафли.– Помнится, являлся ты с кем-то лет сто назад? Ответь же, сильно люди извне изменились?       Я кивнул, набивая рот, сладостями и попытался что-то показать руками, но только запутался сам. Путница рассмеялась, а Смычок спрятала улыбку за своей чашкой. И в этот момент мне захотелось обнять их обеих. Но я лишь дожевал, отхлебнул немного кофе и уставился на хозяйку книги.       – Матушка, а расскажешь нам какую-нибудь сказку?       Случилось то несколько столетий назад. Когда мой сад был ещё очень мал, а я сама только училась ворожить. В один день от скуки я решилась смастерить чудный инструмент, о коем была наслышана от других. Звался он скрипкой.       Выточив из молодой яблоньки основание и сплетя струны из своих волос, я принялась учиться. Поначалу получалось так себе, но вскоре у меня начало выходить всё лучше и лучше.       Вот как-то в погожий день, аккурат после чаепития, я по обыкновению своему взяла скрипку и заиграла. Когда мелодия моя закончилась, шею и плечи опалило жаром. Обернувшись, я увидала кружащую надо мной птицу. Она сбросила мне в руки чуть обгоревший пион и села напротив. Тогда я впервые смогла разглядеть феникса поближе. Несколько минут мы молча глядели друг на друга, а после птица взмыла в небо и скрылась за облаками.       С того дня встречи наши продолжались после обеда каждый божий день. Новой компании я была несказанно рада. Пока ко мне не заглянула Путница. Она поведала мне, что пламенный гость – бывший фамильяр Пепла, которого он отпустил на свободу.       С фениксом Путница подружилась сразу же, и стал он временем сопровождать её в путешествиях.       Смычок замолчала, и тут голос подала Путница.       – Кстати, загляните как-нибудь к Стервецу, передайте ему от меня привет.