Interest

Рей издаёт странный полузадушенный звук, отражающий его удивление, когда он ощущает боль. Сначала слабую, будто на проверку его возможности ощущать подобное, а затем нарастающую, жгущую его внутренности, вынуждающую его неловко отшатнуться и зашипеть от неудобного дискомфорта на уровне живота. Рукоять кинжала торчит между пластин доспеха, умело проскочив между ними и впившись ему в бок, застряв лезвием в печени. Это больно, гораздо больнее обычного кинжала, и лишь спустя пару секунд он понимает, что кинжал серебряный. Серебряное напыление горит его в крови и застоялой желчи, и вытащи Рей клинок, рана начнёт истекать чёрной кровью. Он это и делает. Даже не поморщившись, одним движением вырывает лезвие за рукоять, оглядывая замызганную его кровью посеребрённую сталь с некоторым восхищением. Кому-то ведь хватило наглости осуществить подобное, а ему казалось он всех способных на такое идиотов в провинции передушил. Ощущение оказывается ещё более болезненным, будто это не нож от силы сантиметров тринадцать, а полноценный меч, вонзённый ему под рёбра. Но боль — в коже, в мясе, в пострадавшей печени и задетом желчном пузыре — всё равно лучше медленного издыхания от не самой смертельной для него раны из-за серебра. Будь он обычным эльфом, ему бы можно было молить Аркея о покое души, и никакая магия ему не помогла справиться с подобной раной раньше, чем он бы истёк кровью, но вампиру истекать кровью особо не получается. Она течёт, слабо и слишком густо для крови живого существа, пачкает доспех и холодит кожу под ним, всё же предпочитая вытекать за пределы его тела и одежды, на траву под его ногами. Пульсация во внутренностях подсказывает о том, что рана начинает зарастать, а тошнота — будь проклято это серебро и все те, кто его используют — и сосущее чувство в желудке начинают ныть предшествующим голодом. Пока нет, пока он способен сдержать животные порывы ради мести наглецу, который посмел его ранить таким подлым образом. Возможно, месть — это тоже его животный порыв. Или это его извращённое чувство справедливости, которое представляет собой тёмный комок его не самых человеколюбивых мыслей, но в любом случае напомнить о том, что простого тычка кинжалом недостаточно, чтобы его убить, следует. Даже если бы его вскрыли от рёбер до паха, и ему пришлось бы подбирать выпавшие внутренности, это его бы не убило. Убить его дорогого стоит, ещё никто даже близко не смог достигнуть подобной цели. Были храбрецы, были неумехи, были просто сумасшедшие, и все уверенные в том, что у них получится одолеть богомерзкое создание в лице Рея. Нет, ни у кого. Даже хоть какой-то бой они не смогли ему дать, а он даже не использовал и долю своего потенциала. Скучно, несколько противно, очень надоедливо и совсем немного выводит из себя. А он даже не настолько голоден, чтобы устроить кровавую баню. Он мог бы, но пока не будет. Пока что его гнев крепко удерживается его подобием милосердия. Никакого милосердия к подосланному ассасину, всё же, он не испытывает. Ко второму наглецу — мужчина в расшитых одеждах, тоже с посеребрённым кинжалом и бросающий неплохие огненные шары — тоже, но тот успевает исчезнуть раньше, чем Рей ломает ему шею. Исчезает в прямом смысле: растворяется прямо в воздухе, оставляя за собой кислую смесь духов и больше ничего. Ни следов, ни сердцебиения, ничего, что могло бы намекать на заклинание или зелье и ничего, что помогло бы его отследить. Но ассасин остаётся, пока ещё живой. Местами подгорелый, с парой стрел в животе и бедре, вывихом лодыжки и сломанной рукой, но шансы на выживание у него есть. Из-за Рея, правда, шансы невероятно быстро стремятся к нулю. Шансы становятся отрицательными, когда магическая глыба льда сносит ему половину головы, пачкая траву и сам лёд в странный оттенок малинового. Драконорождённый морщится от вони крови — у тёмных эльфов она своеобразная на запах и вкус, но никогда не пахнет так, а значит его наниматель уведомил о том, что цель заказного убийства не человек. Это доказывает и кинжал — Братство никогда не использует подобное за ненадобностью, — а также знакомая смесь сырых ингредиентов для исцеления болезней. Зелье, конечно, не отличается приятным вкусом и запахом, но такое амбре имеет только то, из чего зелье создаётся. Пить кровь, содержащую подобную мешанину, можно. Только больно и противно. Неплохая защита от укусов, только вот об этом методе знают немногие. Крайне немногие, даже не все дозорные Стендарра обладают подобным знанием, а тут... — У него тут записка, — Иниго задерживает дыхание, обшаривая труп, чтобы затем отойти, протянув подранный по краям листок. А затем начинает бесконтрольно чихать, пряча морду в локоть. Рей просто перестаёт симулировать дыхание, чтобы не ощущать вонь. Кайдан с Люсьеном не понимают их страданий из-за человеческого уровня чувствительности к запахам, и это имеет как плюсы, так и минусы. В данном случае, плюсы ощутимы и удобны. Записка не несёт в себе полезной информации, даже хуже — в ней нет никакой информации, которую можно было бы использовать. Некто — никаких подписей или инициалов — требует «избавить Скайрим от этого богомерзкого чудовища, портящего провинцию своим отвратительным существованием», то есть убить Рея. Это понятно: многим особо чутким людям в Скайриме не нравится то, что под солнцем ходит вампир, но никто из них не зашёл бы так далеко, просто чтобы его убить. И мирное население Рей не трогал, чтобы кто-то решил ему отомстить таким изощрённым методом. Он успел кому-то важному переступить дорогу? Возможно. Пугает ли его это? М-м... Неа. В расплох застать его сложно, угрожать ему бесполезно, а преследование не то чтобы его напрягает. Есть какой-то мизерный шанс на манипуляции через родных и близких, но это только его разозлит. Очень сильно разозлит, и это ни к чему хорошему не приведёт. И всё же, подобное внимание к его вампирской персоне льстит в некотором роде. — Что будем делать? Рей фыркает, сминая записку и бросая её в кусты: — Ждать. Заказчик сбежал, но у меня есть предчувствие, что он вернётся. Предчувствие оправдывается, когда спустя несколько недель происходит схожее нападение. Присутствие ассасина Рей в начале не замечает, слишком занятый толпой бандитов и защитой своих спутников. Бандитская застава сама по себе оказывается в крайне неудобном месте, и половину обзора занимают камни, выстроенный частокол и орки, лезущие под руки с очевидной целью убить мага — двух магов, но Люсьену всё ещё не хватает боевого опыта, поэтому его за угрозу не считают, в отличие от вампира, переделающего поле боя под себя с помощью льда и поднятых мертвецов. Убитые бандиты возвращаются в бой даже не успев упасть на землю и с радостью вгрызаются зубами и мечам в своих бывших товарищей. От неожиданного — действительно неожиданного, его в тот момент больше волнует норд с боевым молотом, мчащийся на Иниго — кинжала его защищает зомби, принявший удар на себя. Удар оказывается фатальным — поднятый труп рассыпается пеплом, и Рей отскакивает в сторону. Зачарованный серебряный кинжал опаснее обычного, а благословенный Аркеем серебряный кинжал и того хуже. Не то чтобы он мог его убить, но это больно. К тому же раны, нанесённые благословлёнными металлами заживают хуже и хуже поддаются магии восстановления. — Тебе некуда бежать, мерзость! — от огненного шара он уклоняется шагом в сторону. Вот это было ожидаемо. — Ты умрёшь! — Если бы я получал септим каждый раз, когда это слышу, у меня был бы значительный капитал, — половина зомби отвлекается от бандитов, легко переключаясь на новую угрозу для своего хозяина. — Ничего нового не мог придумать? Мужчина — заказчик, параноик и очевидный идиот — рычит, разбрасывая магический огонь вокруг себя в попытке сжечь всю нежить, но слегка ошибается в том, что Рей планировал. Ошибается и ассасин, когда его давят числом, прижимая к земле прежде, чем пара бывших бандитов взрывается, утягивая на тот свет вместе с собой и наёмного убийцу. Маленькая надежда на то, что идиот будет взорван тоже, тает, когда после короткой серии взрывов Рей не находит останков заказчика его убийства. Остаётся только слабый, исчезающий и ведущий в никуда запах. Это злит. И вместе с ним злятся и трупы, рычащие и щёлкающие челюстями в ожидании команд. Команду они получают, отправляясь добивать остатки бандитов. — Возможно, это не человек, а даэдра, — позже в лагере предлагает Иниго. — Какой-нибудь пронырливый и завистливый. — Но разве даэдра могут использовать благословлённое Аркеем серебро? — задаёт логичный вопрос Люсьен. — И попадать в Мундус без призыва? — Скорее это просто очень хороший маг школы изменения, — Рей слабо улыбается. Обычная чуть нервная и недовольная улыбка, не несущая в себе большой опасности. — В любом случае я его убью, это лишь вопрос времени. А времени у меня много. Его спутники переглядываются. — Он точно не сможет тебе навредить? — У него всего лишь пара ножиков и несколько огненных заклинаний. Этого мало, чтобы мне серьёзно навредить или тем более убить. — Но всё же... — Я буду в порядке. Меня не могут убить даже три дракона против одного меня, так что обычный маг не представляет большой угрозы. К тому же, вы рядом. Рей расслабляется, весело добавляя: — К тому же это интересно.