Часть 3

— Ну и как тебе наш профессор зельеварения? — спросил Гарри с кривой усмешкой, уже заранее зная ответ. Алиса лишь покачала головой, стараясь скрыть настоящую бурю чувств под малой безразличия. — Ладно, пусть он ядовит и неприятен... но почему именно к Гриффиндору такая лютная ненависть? — перевела она разговор, задав встречный вопрос. Ей не хотелось делиться своим истинным мнением. Если она начнёт, её захлестнет волна стыда — не перед ним, а за него. За то, что она его дочь. Она поняла одну вещь: даже если бы не угроза его ярости в случае разоблачения, она всё равно ни за что не призналась бы, что этот человек — её отец. Он был ужасен. — Над этим вопросом факультет бьётся не первый год, — включился в разговор Фред, небрежно облокотившись на спинку дивана, на котором сидела Алиса. — У нас есть теория, что у него редкая форма гриффиндорофобии, — подхватил Джордж, появляясь словно из ниоткуда. — А Сириус Блэк, кстати, утверждал, что Снейп в юности слишком часто проигрывал гриффиндорцам во всём. Вот обида и въелась в кость. Счастье распирало Алису изнутри. Вот они — живые легенды, её кумиры, стояли прямо перед ней. Конечно, она не собиралась бросаться им на шею или требовать автограф — её воспитание не позволяло таких вульгарных выходок, — но восторг от их близости был непередаваем. — Я читала вашу книгу, — сказала она, стараясь говорить спокойно. — Но что-то не припомню там ни одного трюка, нацеленного конкретно на профессора Снейпа. Вы его так... обожаете? Или всё же побаиваетесь? — Фред, слышишь? Мы популярны даже среди юных француженок! — воскликнул Джордж, подмигивая брату. — Если откровенно, то мы его боимся, — без тени стыда признался Фред. — Мы в жизни повидали всякого и прошли через многие наказания, но самой мучительной и изощрённой смерти пока избегали. — И не горим желанием её испытать, — кивнул Джордж. — Ну, если вдруг решитесь, — сказала Алиса, и в её глазах вспыхнул опасный огонёк, — обязательно позовите меня. Я приложу все усилия, чтобы сделать его существование... менее комфортным. — Тогда и я с вами! — неожиданно твёрдо заявила Гермиона. Рон от изумления поперхнулся тыквенным соком. Все обернулись на неё. — Ого-го! — свистнул Фред. — Сама Гермиона Грейнджер готова отринуть все свои принципы ради охоты на змею! Какой чести мы удостоены, Джордж! — После такого мы не можем вам отказать, дамы, — с театральным поклоном заключил Джордж, подмигнув Гермионе. Рон, наблюдая за этой сценой, нахмурился и с обидой посмотрел на брата. Картина «Ревнивец» была настолько очевидна, что Алиса тут же кое-что поняла о сложной паутине отношений внутри «Золотого трио». «Досадно, — мелькнуло у неё в голове. — А я ставила на Гарри». — А если не секрет, — снова обратилась она к близнецам, — откуда вы черпаете эти гениальные идеи? Есть какой-то источник вдохновения? — Прямо отсюда, — Фред ткнул себя пальцем в висок. — Но у нас есть... вдохновители. Вернее, соперники. Эталон, к которому мы стремимся. Гарри, Рон и Гермиона мгновенно переглянулись — они прекрасно понимали, о ком речь. Близнецы всегда мечтали превзойти своих кумиров. — Неужели в Хогвартсе есть шутники круче вас? — искренне удивилась Алиса. — На данный момент — нет, — с ложной скромностью признал Джордж. — Но двадцать лет назад здесь училась команда, что звалась «Мародёры». Вот уж кто задавал жару! «Они учились с отцом... — тут же подумала Алиса. — Интересно, они были знакомы?» — А кто они? Где они сейчас? Они всё ещё такие же весёлые? — забросала она вопросами. Гарри грустно улыбнулся. В его глазах мелькнула тень — он-то знал судьбу каждого: один мёртв, другой оказался предателем, третий заточён в собственном доме, а четвёртый слишком изранен потерей друзей, чтобы быть прежним беззаботным шутником. — Нам, увы, неизвестны их дальнейшие судьбы, — с притворным сожалением развёл руками Фред, ловко уходя от ответа. — Я бы очень хотела с ними познакомиться, — мечтательно протянула Алиса, глядя в огонь камина и рисуя в воображении образы легендарных проказников.

***

— Здравствуйте, профессор. Можно войти? — голос Гермионы прозвучал формально-вежливо, но без тени теплоты. — Входите, — раздался из глубины комнаты низкий голос. Северус Снейп не обернулся, продолжая что-то помешивать в колбе. — Ваша работа — котлы. Надеюсь, не стоит объяснять, что чистить их надлежит вручную, без использования магии. — Не стоит, сэр, — ответила Гермиона, едва заметно закатив глаза. Это движение не ускользнуло от профессора. Он медленно обернулся, его чёрные глаза сузились. — Чем-то недовольны, мисс Грейнджер? — в его голосе прозвучала ядовитая усмешка. Он не ожидал ответа, наслаждаясь её молчаливым унижением. — Всем вполне довольна, сэр, — парировала Гермиона с ледяной, отточенной вежливостью, в которой сквозила такая же язвительность. — Вы позволили себе не ответить на моём уроке, хотя знали ответ. Это демонстративное неуважение. Ваше наказание более чем справедливо, — произнёс он, пронзая её холодным, оценивающим взглядом, будто она была особенно сложным ингредиентом для зелья. В ответ Гермиона лишь бросила взгляд на груду закопчённых котлов. Их предстояло отчистить до такого блеска, чтобы Снейп мог любоваться в них своим отражением, как в зеркале. «Это будет самый долгий вечер в моей жизни», — промелькнуло у неё в голове, когда она взяла в руки первую щётку и принялась скрести самую грязную и зловонную посудину. Время в подземелье текло иначе. Минуты растягивались в часы, а часы — в целые сутки. Гермионе казалось, она стареет здесь, в этой каменной ловушке, под присмотром безмолвного стражника. Каждое движение щёткой сопровождалось тихим, яростным монологом в её голове, где она проклинала несправедливость и высокомерие профессора. Находиться с ним в одном помещении было пыткой, а эта каторжная работа лишь подливала масла в огонь её ненависти. Взяв последний, особенно массивный котёл, она с остервенением впилась в него щёткой. Клубы старой сажи и засохшей слизи поднялись в воздух, испачкав её мантию и лицо. Но ей было плевать. В этот момент она представляла, что скребёт не медную посудину, а надменное, бледное лицо самого Северуса Снейпа. — Мисс Грейнджер, — его голос прозвучал прямо над её ухом, заставив её вздрогнуть. Она так увлеклась, что не услышала его бесшумного приближения. — Делайте свою работу аккуратнее, если не желаете продолжить этот вечер с тряпкой для полов. — Как скажете, сэр, — выдохнула она с той язвительной интонацией, которую обычно приберегала для Гарри и Рона, но движения её от этого не стали менее яростными. В следующее мгновение он резким движением выхватил щётку из её рук. Гермиона отпрянула, и в её глазах, прежде полных гнева, мелькнул неподдельный страх. Он навис над ней, заслонив собой свет, его лицо исказила гримаса холодной ярости. — Я ясно дал понять, что не потерплю беспорядка. Неужели слова профессора для вас более не имеют никакого веса? — прошипел он, и каждый звук был отточен, как лезвие. Гермиона молчала, не в силах вымолвить ни слова. Она просто смотрела на него, застывшая, с сажистой полосой на щеке. — На сегодня вы свободны, — он отбросил щётку в угол, и в его голосе, наконец, прорвалась та самая, сдерживаемая до этого злоба. Не говоря ни слова, Гермиона развернулась и почти выбежала из лаборатории, громко хлопнув дверью. Ей нужно было дышать воздухом, в котором не пахло бы зельями и ненавистью.

***

Дверь в гостиную Гриффиндора распахнулась с такой силой, что портрет Толстой Дамы на мгновение захлопал глазами. На пороге стояла Гермиона. Не та собранная и уверенная в себе Гермиона, которую все знали, а вся взъерошенная, с размазанной по щекам сажей и — что было самым шокирующим — со слезами ярости, бегущими из её глаз. Это были не слёзы грусти или обиды, а слёзы чистейшей, кипящей злобы. — Эй, Гермиона, что случилось? — первой встрепенулась Алиса, подбегая к подруге. — Иди сюда, садись. Она отвела её к ближайшему дивану у камина и обняла, игнорируя сажу на мантии. — Этот... этот слизеринский ублюдок! — вырвалось у Гермионы с сдавленным рыданием. — Мерзкий, ядовитый урод! Как он меня бесит! — Она затряслась от бессильного гнева. — Но ничего... ничего. Зато месть теперь будет вдвойне слаще. Мы должны его подставить. Обязательно. — Я всеми руками, ногами и даже кончиками волос — «за»! — тут же поддержала её Алиса, гладя подругу по спине. Внутри же её мысли лихорадочно крутились: «Надо же было так довести самую спокойную и уравновешенную Гермиону... Интересно, почему он тогда меня не назначил на отработку к себе? У Филча, получается, был просто лайт-вариант. Пожалел? Или не хочет лишнего внимания к нашей... связи?» *** Спустя некоторое время, когда Гермиона немного успокоилась, разговор в углу гостиной принял более серьёзный оборот. — Гарри, тебе обязательно нужно рассказать обо всём этом Дамблдору! — настаивала Гермиона, её голос снова стал твёрдым и собранным. — И про Амбридж, и про... про твои сны. — Ты ничего не понимаешь, Гермиона, — устало ответил Гарри, отводя взгляд. — У него и так полно забот. Я не буду грузить его своими... пустяками. — Гарри, это не пустяки! — воскликнула она. — Рон? — обернулась она к другу в поисках поддержки. — Ну... да... — неуверенно пробормотал Рон, явно не желая вставать на чью-либо сторону в этом споре. — Надо бы рассказать... Гермиона в ответ лишь с раздражением закатила глаза. — Эти сны происходят неспроста! — не сдавалась она. — Вдруг он уже получил доступ к твоему сознанию? В любом случае, это значит, что он становится сильнее! А мы на Защите от Тёмных Искусств строчим конспекты! Нам нужно что-то делать самим, раз уж ты не хочешь идти к Дамблдору! В этот момент в гостиную спустилась Алиса, уловившая конец фразы. Её безумно заинтересовали эти «сны» Гарри, но она понимала: если ей не рассказывают — лезть не стоит. По крайней мере, открыто. Никто не мешал ей потом навести справки. — А у меня есть идея, — сказала она, подходя к группе. — Может, Гарри будет обучать нас сам? Я слышала, ты владеешь Патронусом и был лучшим на курсе по Защите. «Золотое трио» вздрогнуло от неожиданного появления и вмешательства в их приватный разговор. Но поскольку Алиса уже успела стать своей, они лишь переглянулись. Почему бы и нет? — Да, Гарри, это же отличная идея! — оживился Рон, рад возможности сменить тему. — Но я... я никогда никого не учил, — запротестовал Гарри, смущённо покраснев. — Да и умею я не так уж много. Какой из меня учитель? Ко всему прочему, все считают меня психом, который дротится на призраков. — Но мы-то тебе верим, — твёрдо сказала Гермиона. Алиса и Рон дружно закивали. — Не попробуешь — не узнаешь, — добавила Гермиона. — И в конце концов, если не ты, то кто? — Она права, — поддержала Алиса. — Мы можем просто попробовать. Для начала — собрать тех, кто готов поверить. Нас будет немного, но это уже маленькая победа. Гарри посмотрел на решительные лица друзей, вздохнул и сдался. — Ладно. Давайте попробуем.