Часть 5

«Прошёл месяц отработок у Снейпа», — мысленно констатировала Гермиона, взгляд её скользнул по отмеченной дате в календаре. Ещё до начала этой «каторги» она обвела этот день — своеобразный рубеж, первую из многих вех на пути к свободе. Осталось всего одиннадцать месяцев. Звучало как вечность, но это всё равно было лучше, чем могло быть. Размышляя об этом, Гермиона с удивлением осознала, сколько всего вместилось в этот короткий срок. Порой такие вехи нужны, чтобы понять: жизнь полна смысла и событий, что ты не просто существуешь, а по-настоящему живёшь. Они создали Отряд Дамблдора. Алиса настояла на этом названии, и его окончательно утвердили на «совещании» ядра отряда — их четверо, плюс Джинни, Луна и Невилл, который, к слову, с удивительной находчивостью отыскал вход в Тайную комнату, ставшую их идеальным убежищем. Успех превзошёл все ожидания Гермионы — она и представить не могла, что соберётся так много людей с разных факультетов и курсов. Было невероятно приятно чувствовать себя частью большого сообщества единомышленников, а быть одним из его создателей — придавало особый смысл всему происходящему. Конечно, не обходилось без трений — междоусобицы были неизбежны в такой разношёрстной группе, но это лишь доказывало, что организация живая. Из тревожного: Гарри всё чаще мучили кошмары, о чём она узнала со слов Рона. Девушка пыталась осторожно расспросить самого Гарри, но он либо уходил от темы, либо отвечал вспышками раздражения. Единственным светлым пятном было то, что зверские отработки у Амбридж наконец закончились. Впрочем, это не избавило от её пристального внимания. Профессор то и дело пыталась вынюхать что-то об их тайной организации, что было неудивительно — «Ежедневный пророк» вовсю трубил, что Дамблдор метит на место министра. Читать эти опусы Гермиона давно перестала — правдой в них были лишь имена тех, кого в очередной раз поливали грязью. Ещё одно изменение за этот месяц: Гермиона перестала ощущать себя частью «Золотой тройки». Теперь это была «Золотая четвёрка». Алиса влилась в их коллектив настолько органично, будто была с ними с первого курса. Люпин дал добро на посвящение её в дела Ордена. Гермиона сама рвалась рассказать подруге раньше, но понимала серьёзность организации. Сначала она пыталась добиться аудиенции у Дамблдора, но тщетно — он словно растворялся в воздухе, едва она пыталась к нему подойти. Письмо также осталось без ответа. Гарри повторял те же попытки с тем же результатом. Тогда они решили выйти на кого-то другого из Ордена. Гарри, конечно, предложил Сириуса, но Гермиона была против — он казался ей слишком импульсивным и ненадёжным. Он бы согласился, не посоветовавшись ни с кем, руководствуясь принципом «чем больше нас, тем лучше», даже не проверив досье Алисы. Та запросто могла оказаться дочерью Пожирателя смерти или шпионкой. Поэтому Гермиона предложила кандидатуру Снейпа — он состоял в Ордене, и Дамблдор ему безоговорочно доверял. Да и найти его было несложно — она видела его четыре раза в неделю. Но мальчишки воспротивились — они ему не доверяли. Люпин стал компромиссным вариантом. Удивительно, но Ремус ответил быстро и ссылался на разрешение Дамблдора — то, чего они не могли добиться в стенах замка, он уладил за пару дней. Эта отстранённость директора настораживала Гермиону. Она будто лишилась его защиты и поддержки, и это наводило ужас. Когда Алисе вывалили весь объём информации, известный тройке, та пребывала в закономерном смятении. Но после официальной части, когда речь зашла о людях из Ордена, она воспряла духом. Больше всего её заинтересовали Мародёры, о которых она уже слышала от Фреда и Джорджа. Ей не терпелось познакомиться с Сириусом и Ремусом. За это время она использовала лишь три желания у близнецов. Первое — огневиски. Два других касались организации «приватного пространства» — чтобы отвлечь Гарри и Рона, когда девушкам нужно было поговорить наедине. С мальчишками это стало практически невозможно — они словно привязанные хвостики следовали за ними. Раньше выручали тренировки по квиддичу, но Амбридж Гарри не разрешили участвовать в чемпионате, и этой отдушины не осталось. У девушек были догадки на этот счёт. Точнее, одна догадка. Судя по всему, Рону нравилась Гермиона, а Алиса — Гарри. И конечно, обе не знали, что с этим делать. Гермиона не была уверена в своих чувствах к Рону, Алиса — в их отсутствии к Гарри. «Подростковые сложности», — усмехнулась про себя Гермиона. Не всё же им сражаться с Волан-де-Мортом. Рон был милым, весёлым, добрым, хоть и порой невероятно глупым. Он был другом, но не таким, как Гарри. Это было что-то иное. Может быть влюблённость, а Может просто взбесившиеся гормоны. Если Рон предложит встречаться, она, возможно, согласится. Но первый шаг делать не намерена. Самыми же отработки у Снейпа оказались на удивление сносными. Они работали в его лаборатории в тишине, каждый над своим зельем. Гермиона отточила навыки в приготовлении крововосстанавливающего и бодроперцового до автоматизма — казалось, она могла варить их с закрытыми глазами. Поэтому её внимание всё чаще переключалось на зелья, над которыми работал сам профессор. Многие из них были ей незнакомы, и просто наблюдать за процессом было бессмысленно. Тогда она начала следить за его действиями — за тем, как он нарезает ингредиенты, обрабатывает их, выжимает сок. Порой её взгляд надолго застревал на его руках. Они будто были созданы для зельеварения — ловкие, с точными, выверенными движениями, приводившими её в состояние почти детского восхищения. Разумеется, профессор не одобрял подобного внимания и отпускал едкие замечания. Но у Гермионы уже выработался иммунитет. Недавно он, видимо, исчерпал лимит терпения. — Мисс Грейнджер, прекратите на меня пялиться, — произнёс он, не отрываясь от котла. — Вас не учили, что так смотреть на мужчину вдвое старше вас, да ещё и вашего преподавателя, попросту неприлично? Гермиона смутилась, щёки её пылали. Она и не думала, как это выглядит со стороны. А если вспомнить, почему она здесь оказалась… О, Мерлин! — Простите, сэр, просто… мне скучно, — выпалила она, не подумав. Снейп поднял голову и медленно повернулся к ней, приподняв бровь в своей фирменной манере. — Вам скучно? Может, сыграем в карты? Или потанцуем, чтобы развеять вашу скуку? — его голос был обманчиво спокоен. — Ведь отработка — это такое развлечение. — Простите, сэр, я… — Перестаньте постоянно извиняться, мисс Грейнджер, — резко прервал он. — Это порядком надоело за этот месяц. — Я хотела сказать, — она сделала усилие, чтобы говорить ровно, хотя в голосе проскальзывали нервные нотки, — что я каждый раз делаю одно и то же и не могу почерпнуть ничего нового. Поэтому я смотрю на вас. Уголок рта Снейпа дёрнулся в чём-то, отдалённо напоминающем усмешку, но без привычной язвительности. — Ну-ну, а я-то каждый раз разный, — парировал он, возвращаясь к своему зелью. Чёрт. Почему, когда она разговаривает с ним, разум покидает её?! — Я смотрю на вашу технику! И на зелья, которые вы варите! Правда, многие я не знаю, но… это всё равно лучше, чем ничего! — выпалила она. Воцарилась тишина. Прошла вечность. Гермиона уже подумала, что ей невероятно повезло — месяц назад он бы, наверное, уже закапывал её труп в Запретном лесу. — Подойдите сюда, мисс Грейнджер, если закончили со своим зельем, — раздался его голос, пока он помешивал кипящую жидкость. «Ан нет, не повезло», — мелькнуло у неё в голове. — Закончила, — прошептала она. Она медленно, на цыпочках, приблизилась к нему, боясь сделать лишний звук. — Сейчас я варю универсальное противоядие от обычных ядов, — начал он и прочёл целую мини-лекцию о его свойствах и составе. А потом… они просто варили его вместе. Просто варили зелье. Без наказаний, без насмешек. Он, конечно, не подпускал её близко к котлу, поручая лишь подсобную работу, но и это было в тысячу раз интереснее, чем в сотый раз варить бодроперцовое. После этого случая мнение Гермионы о профессоре Снейпе кардинально изменилось. Нет, она не надела розовые очки — он не превратился в розового единорога. Она просто осознала, что он тоже человек. Со своим хорошим и плохим. Правда, плохого всё же больше. Но это было уже не так важно. Главное, что её жизнь не превратилась в ад, а сами отработки стали… почти *** Гермиона шла на очередную отработку, размышляя о том, что её подруга теперь проводит в библиотеке даже больше времени, чем она сама в свои лучшие времена. Никто раньше не был способен побить её рекорды. И дело было не в том, что Гермиона стала меньше заниматься — даже с учётом отработок она выкраивала часы для учёбы. Просто Алиса, казалось, переселилась туда насовсем. Все учебные проекты они по-прежнему делали вместе, но за пределами заданий подруга погружалась в какие-то собственные изыскания. Гермиона тоже любила почитать что-то вне программы, но не в таких масштабах. Постепенно в ней зародилась тревожная мысль: а не скрывает ли подруга что-то? Каждый раз, когда Гермиона пыталась осторожно расспросить о её занятиях, Алиса ловко уводила разговор в сторону. Было неприятно даже допускать такие мысли — она уже успела сильно привязаться к новой гриффиндорке. Погружённая в эти невесёлые размышления, она почти машинально преодолела путь до подземелий. Постучав в знакомую дверь, Гермиона не услышала в ответ привычного раздражённого «Входите». Подождав пару минут, она занервничала. А вдруг с профессором что-то случилось, а она тут стоит и ждёт, слепо следуя правилам приличия? Преодолевая страх, она дёрнула за ручку. Дверь, к её удивлению, была не заперта, но кабинет пустовал. «Может, он уже в лаборатории?» — мелькнула мысль. Но и там никого не было. Не зная, что делать, Гермиона запаниковала. Вернувшись в кабинет, она заметила едва различимую, мастерски замаскированную дверь в дальней стене. Не решившись её открыть, она села за одну из парт и принялась ждать. В конце концов, она пришла — значит, её совесть чиста. Прошло десять минут, пятнадцать, полчаса... Его всё не было. Сидеть в гробовой тишине подвалов Снейпа без дела было жутко и тоскливо. Навязчивые мысли о том, что с профессором что-то стряслось, леденили душу. Паника нарастала — что делать? Ждать дальше? Бежать за помощью к МакГонагалл? Или всё-таки открыть ту злополучную дверь? Решившись наконец уйти и найти кого-то из преподавателей, Гермиона услышала за спиной лёгкий щелчок. Она обернулась и увидела, как в кабинет вошёл Снейп. Он прошёл, словно не замечая её, к своему столу, вытащил оттуда тёмную стеклянную бутыль и направился обратно к потайному входу. — Сэр? — робко окликнула его Гермиона. Профессор медленно, будто в замедленной съёмке, повернулся к ней. Его движения были неестественно плавными, а взгляд мутным. «Он пьян?» — с ужасом подумала Гермиона. — Мисс Грейнджер... проваливайте и забудьте дорогу в этот кабинет на ближайшие три дня, — его слова слегка заплетались. — Но, сэр, я... — попыталась она возразить. — Почему вам, тупоголовым гриффиндорцам, всегда нужно повторять по несколько раз? — прошипел он, и в его голосе вдруг прорвалась знакомая ядовитая злоба. — Почему ваш крошечный мозг не способен усвоить простейшие указания? Я сказал — УХОДИТЕ! На последнем слове он с силой захлопнул потайную дверь прямо перед её носом, оставив её одну в холодном кабинете в полной растерянности. Гермиона медленно побрела обратно в гриффиндорскую башню. В голове был хаос. Она отчётливо понимала, что его ярость была направлена не на неё. Вряд ли он бы напился из-за надоедливых учеников — иначе он пребывал бы в невменяемом состоянии перманентно. Вопрос был в другом: чем она заслужила такое обращение? Она старалась изо всех сил вести себя безупречно, сдерживаться, быть идеальной ученицей на этих отработках. Почему он сорвал на ней свою злость? Это было обидно и больно. Его поведение ясно давало понять — наладить хоть сколько-нибудь приемлемые отношения невозможно. Это было не в её силах. А работать вместе им предстояло ещё одиннадцать долгих месяцев, которые теперь казались вечностью. Она тоже не была железной и не могла сохранять доброе отношение к человеку, не способному сдержать даже крупицу своей агрессии. Войдя в гостиную, Гермину окутало тепло и уют, столь контрастировавшие с холодными, отталкивающими подземельями. — Эй, Гермиона, ты сегодня рано, — раздался голос Рона, сидевшего в кресле у камина. — Всё в порядке? — встревоженно спросил он, заметив её расстроенное лицо. В этот момент он казался лучом света в тёмном царстве. Ей дико захотелось обнять его и просидеть так у огня до скончания веков. Гриффиндорка молча подошла и села на подлокотник его кресла, а затем просто обняла его. Друга? Или не совсем друга? Она разберётся с этим позже. Рон слегка опешил, но через мгновение обнял её в ответ. Он не понимал причин такого поведения, но был искренне рад. — Что-то случилось? — робко спросил он. — Он тебя обидел? — Всё в порядке, — солгала она, не желая ворошить неприятное и тем более рисковать, что Рон и Гарри натворят глупостей в попытке заступиться. — Это же Снейп. С ним никогда не бывает легко. — Она сделала паузу. — Где Гарри? Почему ты один? — Эм, Гермиона, ты же знаешь, какой сегодня день? — тихо ответил Рон. — Он решил побыть один. Точно! Она совсем забыла. Хэллоуин. Она пропустила ужин, выпала из реальности. Неужели Снейп напился... в честь праздника? Эта абсурдная мысль заставила её усмехнуться. Снейп и празднование — настоящее противоречие. — Ладно, Рон, уже поздно, — сказала она, разрывая объятия и вставая. — Пора спать. Спокойной ночи. — Спокойной ночи, — немного опечаленно произнёс Рон, проводив её взглядом.