Часть 23

Тишина заброшенного класса на седьмом этаже была тяжёлой, словно её можно было разрезать ножом. Алиса сидела на краю учительского стола, её ноги болтались в воздухе, а взгляд безостановочно метался по стенам, превращённым в одну гигантскую карту помешательства. Это место стало её личным святилищем, штаб-квартирой, и благодарить за это следовало Добби с его эльфийской магией и, конечно, Гарри Поттера, ради которого этот маленький герой был готов на всё. Она никому не рассказывала о своей крепости. Логично было бы посвятить в это хотя бы одного человека — того, кто с самого начала был её соучастником в этом расследовании. Но Гермиона сейчас витала где-то далеко. Она стала похожа на призрак во плоти. Разрыв с Роном — вернее, эта неловкая, недоговорённая «пауза», о которой Гарри сообщил смущённым шёпотом, — сделал своё дело. Гермиона молчала, заперлась внутри себя и теперь тщательно, с почти болезненным упорством, отстраивала стены. Алиса наблюдала за этим и не понимала. Она могла понять Рона, его неуверенность, его глупую мужскую гордость. Но Гермиона… Зачем шестнадцатилетней девушке так отчаянно хоронить свои чувства за ледяной маской, достойной опытного окклюмента? Что за демоны гнали её в эту самоизоляцию? Мысль о том, что её отец мог быть как-то замешан в этом душевном перевороте, вызывала у Алисы внутреннее сопротивление. Теория, что Гермиона могла испытывать к Северусу Снейпу нечто большее, чем ненависть или вынужденное уважение, казалась абсурдной. Как можно влюбиться в это воплощение сарказма и уксуса, когда вокруг полно живых, молодых, улыбчивых парней? Когда у тебя был Рон? — спрашивала она себя. Но тут же её собственные мысли предательски тыкали её носом в Сириуса Блэка. «Чушь, — резко оборвала она внутренний диалог, проводя рукой по лицу. — Всё это чушь собачья». Сейчас важно было только одно. Расследование. Лабиринт, в котором она окончательно заблудилась. Алиса спрыгнула со стола, и её босые ступни бесшумно коснулись прохладного каменного пола. Она подошла к главной стене, где красные и чёрные нити сплетались в паутину, соединяя имена, даты и теории. Связь Волан-де-Морта и Гарри была очевидна. И зародилась она, несомненно, в ту самую ночь, когда убийство не состоялось. Почему? Алиса протянула руку и коснулась кончиками пальцев выписанной на пергаменте цитаты из древнего фолианта из библиотеки Блэков. «…и да обернётся жертва матери, принесённая в час величайшей тьмы, щитом для крови её крови. Сила сея не в слове, но в последнем дыхании, отдаваемом добровольно…» Древнее защитное заклинание, питаемое не магией, а самой сутью материнской любви и готовностью к жертве. Лили Поттер, судя по обрывочным рассказам, не была слабой ведьмой. Она вполне могла знать о таком или инстинктивно совершить нечто подобное. Даже если цена — её собственная жизнь. Алиса задумалась, откинув голову назад и глядя в потолок. Сделала бы она так для своего ребёнка? Сложный вопрос, когда этого ребёнка пока не существует даже в проекции. Но эта теория объясняла необъяснимое. Под неё идеально ложился и тот странный случай на первом курсе, когда прикосновение Гарри испепелило Квиррелла. Щит матери, активирующийся при контакте с чистейшим злом. Заклинание, чья сила — в завершённой жертве. «Хорошо, — мысленно заключила она, опуская руку. — На этом можно остановиться. Принять как рабочую гипотезу». Её взгляд скользнул ниже, к схеме кладбищенского ритуала. Волан-де-Морт был уверен: возрождение сработало потому, что он использовал кровь своего злейшего врага. Но её собственные изыскания кричали об обратном — этот ритуал никогда раньше не работал! Никто и никогда не возвращал себе физическую форму таким путём. А сейчас — сработало. Это было не доказательство силы вражды, а ещё одно, косвенное, но железное подтверждение: связь между ним и Гарри существовала до ритуала. Она была тем самым недостающим, магическим катализатором, который превратил древнюю теорию в ужасающую реальность. Алиса подошла к запылённому окну, за которым клубился весенний туман, поглотивший очертания Запретного леса. Она прижала лоб к холодному стеклу. «Но что это за связь? — прошептала она в отражение своего усталого лица. — Если не просто проклятие, не просто шрам… то что? Что он такое сделал той ночью, сам того не понимая?»

***

Выручай-комната гудела от голосов и вспышек серебристого света. Патронусы — лебедь Чжоу, выдра Гермионы, какое-то лохматое существо Симуса — порхали под потолком. — Брось занудствовать, они же прелесть! — смеялась Чжоу, любуясь своим лебедем. — Они не для красоты, — терпеливо, но уже в сотый раз повторял Гарри. — Они должны защищать. Нам бы боггарта, для практики… — Алиса, а у тебя что не получается? — неожиданно, своим обычным, деловым тоном спросила Гермиона, подходя к ней. В её голосе не было ни дружеского участия, ни досады — чистый, беспристрастный интерес. Алиса, чьи попытки вызвать хоть намёк на патронуса заканчивались жалкой струйкой дыма, сжала палочку до хруста в костяшках. — Не могу вызвать нужное воспоминание, наверное, — буркнула она, избегая взгляда подруги. Ей не хотелось признаваться, что самые яркие «счастливые воспоминания» последнего времени были связаны со злорадными перепалками с отцом или с тем странным, тёплым вечером на площади Гриммо. Это было сложно облечь в форму, понятную магии. В этот момент дверь приоткрылась и бесшумно закрылась. Гарри оглянулся — в проёме никого не было. Но те, кто стоял ближе, замолчали. Через секунду Гарри почувствовал отчаянный тычок в колено. Добби. Глаза эльфа были полны такого ужаса, что серебристые фигуры в воздухе мгновенно растаяли, погрузив комнату в тревожный полумрак. — Гарри Поттер, сэр… — эльф дрожал всем телом. — Добби пришёл предупредить… но домовым эльфам велели молчать! Он с размаху ткнулся головой в стену. Гарри, Алиса и Гермиона бросились к нему одновременно. Алиса успела первой, подставив ладонь под его лоб, прежде чем тот стукнулся о камень. — Добби, что случилось? — выдохнул Гарри, хватая эльфа за крошечные руки. — Она… она… — Амбридж? — догадался Гарри, и сердце его упало. Добби кивнул, заливаясь беззвучными слезами. — Она идёт сюда? — тихо, но чётко спросила Гермиона. В её голосе не дрогнул ни один звук. Прежняя, осторожная Гермиона сменилась холодным, расчётливым командиром. — Сейчас будет! — взвизгнул Добби. Гарри выпрямился. Его взгляд на долю секунды встретился с взглядом Алисы. В её глазах он прочёл не панику, а ту же ясную, леденящую решимость. Они оба знали, что это значит. — Расходитесь! — рявкнул Гарри. Началась давка. Алиса, не раздумывая, схватила за руку замешкавшегося Невилла и толкнула его к выходу. — Беги в библиотеку, притворись, что что-то учишь! — крикнула она ему в спину. — Гарри, Гермиона, бежим! — позвала она, уже находясь у двери. Гарри сгрёб Добби. Гермиона выхватила из кармана мантии небольшой свёрток — список участников ОД — и сунула его Алисе. — Спрячь. Быстрее. Алиса кивнула, засунула пергамент за пазуху и выскочила в коридор. Она рванула налево, к винтовой лестнице, ведущей на нижние этажи. Мысли бились, как пойманные птицы: «Списки у нас, свидетелей нет... Главное — не попасться с поличным...» Она уже почти добралась до поворота, ведущего к гриффиндорской гостиной, когда из ниши с уродливой вазой-драконом высунулась нога. — Подножка, грязнокровка! Алиса не успела среагировать. Она грузно рухнула на каменный пол, больно ударившись локтем и коленом. Перед глазами запрыгали звёзды. Над ней, хихикая, возвышался Драко Малфой. — Профессор! ПРОФЕССОР! Я поймал одну! — завопил он. Из-за угла вылетела Амбридж, запыхавшаяся, но сияющая. Увидев Алису, её улыбка стала ещё слаще и омерзительнее. — Беннет! А где же Поттер? — немного разочарованно сказала Амбридж, — Неважно. — продолжила она, — Начнём с тебя. Встать! Алиса медленно поднялась, стиснув зубы от боли и ярости. Она видела, как Малфой убежал в другую сторону, на охоту. Амбридж впилась ей в руку пальцами, словно клешнями. — Вы, милочка, пройдёте со мной в кабинет директора. И не вздумайте сопротивляться.

***

Атмосфера в кабинете висела тяжёлым, грозовым облаком. Дамблдор сидел за столом, непроницаемый и спокойный. Макгонагалл стояла рядом, её губы были сжаты в тонкую белую ниточку. Фадж едва сдерживал торжествующее ёрзанье. Кингсли Бруствер и ещё один мракоборец стояли по стойке «смирно». А у стены, с пером и пергаментом, вытянулся как палка Перси Уизли. Портреты бывших директоров не спали. Их глаза внимательно и строго следили за происходящим. Амбридж втолкнула Алису внутрь. Девушка едва удержала равновесие, но подняла голову, встречая взгляды взрослых без тени страха. Внутри всё сжалось в ледяной комок, но разум работал с пронзительной ясностью: «Молчи. Смотри. Жди». — А где Поттер? — тут же спросил Фадж, разочарованно сморщившись. — Малфой поймал её, — отрапортовала Амбридж. — Поттера, видимо, предупредили. Но у меня есть… — она вытащила из кармана знакомый свёрток. Сердце Алисы ёкнуло. Как?! Список был надёжно спрятан! А именно у неё под мантией... Амбридж развернула пергамент и протянула Фаджу. Тот пробежал глазами и лицо его озарилось. — «Отряд Дамблдора»! — прочёл он с драматической паузой и поднял взгляд на директора. — Ну что, Альбус? Игра окончена? Теперь-то вы не будете отрицать? — Нет, Корнелиус, — тихо сказал Дамблдор. — Не буду. Алиса увидела, как Макгонагалл чуть заметно вздрогнула. Сама она едва сдержала возглас. Что он делает?! — Более того, — продолжил Дамблдор, и в его голосе зазвучали привычные, лекционные нотки, — я готов дать официальное признание. Организатором этой группы был я. Наш сегодняшний вечер должен был стать первой встречей. Увы, я ошибся в выборе некоторых участников. Он кивнул в сторону двери, которую в этот момент открыла Амбридж, введя за собой плачущую Мариэтту Эджком с пурпурной надписью «ЯБЕДА» на лице. Дальше всё понеслось как в кошмарном сне. Допрос Мариэтты, её немые покачивания головой (Алиса заметила пустой взгляд девушки и тут же вспомнила о Кингсли), ярость Амбридж и её стычка с Дамблдором. Алиса замерла, готовая в любой момент броситься вперёд, но её удерживал ледяной расчёт: один её неверный шаг погубит всё. Фадж, вне себя от восторга, приказал Перси немедленно отправить записи в «Пророк». Когда Перси выскочил из кабинета, министр обернулся к Дамблдору с победной улыбкой. — А вы под конвоем отправитесь в Министерство. Азкабан ждёт! — Боюсь, нет, — почти с сожалением произнёс Дамблдор. И затем последовала не схватка, а нечто иное — ослепительная вспышка серебристого света, грохот, облако пыли. Кто-то сильной рукой оттащил Алису и Мариэтту в сторону, прикрыв собой. Это была Макгонагалл. Когда пыль осела, на полу лежали Фадж, Амбридж, мракоборец и… Кингсли. Дамблдор стоял посреди разгрома, невозмутимый. Феникс Фоукс пел над ним. — К сожалению, пришлось и Кингсли, для правдоподобия, — тихо сказал Дамблдор Макгонагалл. — Он всё понял и изменил память Мариэтты. Поблагодарите его. Потом его взгляд упал на Алису. Он подошёл, и его проницательные, слишком знающие глаза встретились с её испуганными. — Мисс Беннет, — сказал он так тихо, что услышала только она. — Пришло время быть осторожнее, чем когда-либо. Доверяйте лишь тем, кому доверяет ваше сердце, а не только разум. Алиса лишь кивнула, не в силах вымолвить слова. Она понимала. Он брал всю вину на себя. Исчезал. И в этом исчезновении была не только жертва, но и стратегия. Он схватился за хвост Фоукса, вспышка пламени — и они исчезли. На полу зашевелился Фадж. — Где он? — завопил министр. — ИСКАТЬ! Алиса стояла, прижавшись спиной к стене, и смотрела на пустое место, где только что был самый могущественный волшебник её мира. В кармане её мантии беззвучно жёг кожу тот самый список. Она мысленно поблагодарила Гермиону за её холодную, безупречную логику: подруга не стала возвращать список в комнату. Она отдала его Алисе. А копию, наспех начерченную своим же почерком, оставила на стене для Амбридж. Жертва была принесена. Игра только начиналась.