Вовка.

Быть может, об этой ветви Вязинцевых, так и знало бы малое количество людей. Да только вот, звонок Цофина разворошил былые раны её основательницы. — Здесь Вязинцев. Удумал что: людям Книги открыть. Совет свой собирает, чтобы Шульгу да всех иже с ним скинуть. Приедешь? По ту сторону телефонной трубки воцарилось молчание. Длилось оно недолго: ребёнок позвал маму, чтобы показать как красиво он нарисовал домик акварелью. — Его? Еврею не нужно было видеть дитя, чтобы понять чья кровь в нём течёт. — Приеду. И да. Его. Не успела она отойти от телефона и внимательнее рассмотреть рисунок, как аппарат зазвонил вновь. — Здравствуй, Сашка. Скокова зажмурила глаза, силясь не заплакать прямо в трубку. — Здравствуй, Максимка. Как Рита? От чего-то, уже не очень, но ещё молодой девушке, захотелось спросить изначально именно о той, что вытравила её из Вязинцевского сердца. — А, Маргарита Тихоновна, да, хорошо. Вспомнила всё, с нами вот, хороший человек. Да. А как твоя экспедиция? Дежнев номер твой дал, да я всё никак не собирался позвонить. А тут вот дело какое.. — Я знаю. Цофин позвонил уже. Приеду первым же поездом. Ещё пара слов вежливости, пожелание счастливого пути и долгожданный звонок, первый за пять лет после Невербино - окончился. Сашка прижала к себе мальчонку, целуя его в висок и говоря о том какой он у неё сильный и талантливый. Мальчишка и вправду был таким, как-то, с первых дней своей жизни понял что он единственный у матери. И был истинным мужчиной. Или это уж, в нём гены Максима играли. Тот же тоже был, до поры до времени, лучшим мужчиной на свете. Нет. Её... Их сын, не такой. Не будет он таким. Он не променяет, он будет до конца. По крайней мере, ей хотелось в это верить, хотелось чтобы он не променял свою девушку на... Сашке даже сложно было описать ту женщину, которая в тот роковой день вышла из-за спины её возлюбленного. Уже прошло пять лет, а она всё также не испытывала к пресловутой Рите ничего кроме ненависти. Встречал с поезда её Цофин. Он не мог позволить чтобы нравившаяся ему женщина добиралась с ребёнком на такси, достаточно с неё плацкарта. — Ну привет, Вязинцев, — он присел рядом с мальчишкой и подал ему руку. — Владимир, — пожав руку, спокойно ответил мальчишка. Старый еврей провел ладонью по его волосам и добродушно улыбнулся, подняв голову и глянув на его мать. Та безмолвно улыбнулась и повела плечом, мол, иначе было никак. Цофин кивнул. Эти двое знали друг друга так долго, что им не нужны были слова. Выровнявшись, он взял парнишку на руки и кивнул в сторону автомобиля, что взял на время у одного из своих читателей. — Взял на прокат, — всё же, решил он прояснить вслух, — чтобы встретить любимую женщину. — Цофин, ты не меняешься. — Ты тоже мало изменилась, Сашка. Путь был недолгим, прошёл в полной тишине. Ставка еврея была не так далеко, только вот до Широнино, где и должен был быть слёт - путь предстоял непростой. — Отдохнёшь и поедем. — Я против замысла Максима. Книги не должны попасть в плохие руки. Но, — она присела на предложенный стул, окидывая взглядом атмосферу пристанища еврея и качнула головой, — согласна с тем что совет значительно стал наглеть. — Ну, это ты уже ему самому скажешь. А что с Шульгой? Он тебя искал зачем-то, слишком долго. Приезжал ко мне, даже лично. Запугивал. Дежневу досталось, ему даже бока помяли. А Луцису повезло: тебя когда у него не обнаружили, отдельно допрашивать не стали. Ну, а потом перестал, когда ему доложили что ты на Север сбежала. Женился он, кстати. На той Оксане. Священником стал. Хорошее прикрытие подобрал, ничего не скажешь. Скокова посмотрела на сына, который увлечённо рассматривал коллекционные фигурки Цофина, с которыми ему было разрешено поиграть. Мальчик ещё не до конца знал, в каком мире ему довелось родиться и какие ещё ему трудности придётся пережить. — Что по Алексею? — Говорят, был Максим у него, недавно. Да выставил тот нерадивого отца, не выслушал даже. — И поделом. Я бы тоже выставила. Цофин рассмеялся. Чай уже остыл, поэтому пили они не долго. В Широнино у Сашки пустовала квартира, поэтому по звонку Дежневу, было принято решение отправиться именно туда. Возвращение Скокова должно было пройти без ведома Шульги, ведь он явно не простил её побег. Дежнев ждал уже на квартире, отперев дверь своим ключом и приготовив поздний ужин, что уже рисковал перейти в ранний завтрак, учитывая что за окном уже постепенно начинался рассвет. Ему тоже понравился Володя, на его устах также замерла фраза: весь в отца. Только бы, это ограничилось внешними данными. — Побудьте с мальчиком. Я скоро вернусь, — Сашка надела кожаный плащ, едва тучи сгустились над городком, затягивая восход солнца. В округе города уже гремел гром, но сами улицы Широнино ещё ничего не коснулось. — Нет, Марат Андреевич, я сама. Сыну больше сейчас нужна защита. Кто знает, на что пойдёт Шульга, если узнает что Вязинцев его настолько... Обыграл. Цофин, милый, если Марату Андреевичу придётся уйти - побудешь с парнем? Старый еврей развёл руками в стороны, словно говоря, само собой разумеется. Девушка покинула квартиру и пока ещё пустыми улицами пошла к тому, кого так долго любила. Она не обращала внимания на повороты, номера домов и названия улиц. Ноги словно, сами несли её туда, где она когда-то была счастлива. Звонить она не стала. Лишь стукнула три раза в дверной косяк. Условно. Как и было много лет назад. Ответа не последовало. Коря себя за то, что вообще пришла, Скокова качнула головой своему воображению которое уже нарисовало ей Максима в объятиях ненавистной ей Риты. Дверь открылась за её спиной, когда та уже спустилась по ступеням до середины лестницы. — Сашка? Она закрыла ладонью рот, чтобы не завыть. Нервно сглотнув, медленно обернулась к мужскому голосу и кивнула. — Ты... Один? — Да. Сашка, проходи. Я так скучал, Сашка! Она торопливо прошагала в квартиру, пока бдительные соседи не заметили её присутствия. Дверь да ней захлопнулась и только сейчас Скокова ощутила весь груз этих пяти лет. Всю ту боль, от которой она бежала на север, и ненависть, которую когда-то испытала к неизвестно откуда взявшейся Рите. — Саш. Прости, мне очень жаль. Саша... Вязинцев опустился на колени и крепко обнял её ноги. Она покачнулась, опустив ладони ему на затылок и утерла плечом скатившуюся по скуле слезу. — Прости, я не знал что ты уйдешь... Навсегда. Прости, я... — Замолчи. Замолчи, Максим. Их поцелуй был с привкусом соли слёз и горя после долгой разлуки. Спустя столько лет они поняли одно: оба были виноваты, да только былого уже не вернуть. Они уже другие, мир уже другой, страна стала совсем иной. Всё изменилось и ничего не вернётся на круги своя. С этим горьким, безмолвным осознанием, они прошли в гостиную где сели за стол, всё также в тишине. — Я против твоей идеи. Цофин. В принципе за, но, мы в действительности, должны быть избирательны. Нельзя допустить того, чтобы книги попали в злые руки. Подобным Марченко или ещё кому, ему подобных, — Скокова решила первой нарушить молчание, сразу направив его в нужное, рабочее русло. — Да я понимаю это. Но и нельзя настолько зацикливаться. Совет в край обнаглел. Налоги, сборы, нападения, зачистка маленьких читален, хищение книг. — Вязинцев вскочил на ноги и взмахнул рукой. — Дорвался Шульга до власти, ничего не скажешь. — Тяжело вздохнула девушка и подняла уставший взгляд на бывшего возлюбленного. — Хорошо, я поддержу тебя. — Наконец сказала она, после наступившего молчания. — Только с одним условием: Шульгу не убивать. Он может нам ещё пригодиться, уж слишком много у него связей и знаний о расположении книг. А там посмотрим. Вязинцев слегка сощурил глаза. Да, их отношения были давно в прошлом, но значила ли эта её просьба то, что она всё ещё испытывает теплые чувства к бывшему соратнику? А как же он...? Её Максим. Только вот, прошло уже лет пять, и вероятно, он уже не в силах вернуть её сердце к себе. — Хорошо, — глухо ответил он и вздохнул, опустившись на стул. — Да и никто не собирался никого убивать. Распустить совет, отменить налоги и упростить доступ к книгам. И всё. Раздался звонок в дверь. Рука Вязинцева замерла на щеке девушки к которой он потянулся за поцелуем. — Видимо, твои теперь, прибыли отговаривать. Она молча встала и подождала, пока Максим обойдёт ее и откроет дверь. На лестничной клетке и вправду уже собралась коллегия Широнинской читальни. — Ты... На мгновение, Сашке показалось что лицо Риты исказила гримаса не только злобы, но и испуга. — Сашка, — проговорил стоявший позади всех Луцис. Зоркий взгляд Скоковой сразу отметил отсутствие комфортного Кручины, присутствие нового парнишки который представился как тоже Сашка, но Сухарев. Марат Андреевич поприветствовал её вновь, будто бы не готовил ей пищу пару часов назад и не играл с её сыном — Зашла на пару минут. Сделала всё что могла. Теперь ваша очередь. — Попытавшись свести всё на шутку, подмигнула Скокова. — Саш, может останешься? — Нет. Я подойду к половине третьего. У себя на квартире буду, номер у меня прежний. Если что... Звоните в общем. Помахав рукой всем, девушка под ненавистный взгляд Селивановой и испуганный Вырина. Есть пословица: знал бы где упадешь - соломы подложил бы. Так и Скокова. Если бы тогда, ей было известно, что первая относится к клану Моховских старух, а второй принесёт в будущем много неприятностей - то непременно бы убила обоих, прямо в этой комнате Вязинцевской квартиры, где потом обнаружат самого Вязинцева. С тяжёлым сердцем Скокова пошла к себе домой, где её ждал сын Вовка и еврей Цофин, который как казалось, ещё любил давнюю подругу. Невербино тогда сплотило всех и разбираться с последствиями теперь собирались все. — Я посплю. Хорошо? Скокова кивнула. У неё самой сна не было ни в одном глазу. А вот Вовка лёг спать, да и Цофина тоже сморило. Стрелки неумолимо бежали вперёд и приближались к условленному времени. Скоковой становилось страшнее и страшнее, на сердце становилось всё тяжелее. Она чувствовала предстоявшую угрозу, и как мы знаем, не так сильно она была не права. Пальцы перебирали волосы их сына, пока тот сладко спал. Сашка мягко улыбалась и воображение нарисовало ей немыслимую картину: Вязинцев проходит в комнату, садится рядом и проснувшийся Вовка обнимает своего отца. Слеза скатилась по её щеке. И в этот раз она была права. Раздался телефонный звонок.