Часть 4

Закатное солнце бросало последние лучи в окно кабинета Хокаге. Словно инспектор, пройдясь по разложенным на столе бумагам, то ли удивленно то ли осуждающе застыло на упаковке из-под рамена, зацепило папку на краю, и ухнуло за горизонт, оставляя позади душный, жаркий, и такой неоднозначный день. Впрочем, вчерашний был не лучше. Хозяин кабинета провожал день, стоя у окна, и не смог сдержать усталый вздох, вспоминая эти почти двое суток. Коноха гудела, как рынок в базарный день. Коноха перекатывалась, словно море, волнами дислоцируя слухи и скопления людей в разных районах. Если в обычные дни жизнь в селении можно было сравнить с шелестом листьев в спокойном лесу, то эти дни шумел ураган. Ураган из сплетен и фантазий. Люди будто соревновались, кто придумает историю позаковыристей. Но все равно смысл сводился к одному… - Я слышал, Учиха заделал наследника на стороне? – Ехидный, немного потусторонний голос добавил к своему высказыванию тихий едкий смешок, будто прочитав мысли мужчины. - Вот только от тебя этого еще и не слышал. Не знал, что ты собираешь сплетни. – Голос блондина был уставший, но на это как будто не обратили внимания. - Без слухов жить скучно. Устроили мир во всем мире, только сплетни и развлекают в последнее время. О, папочка с личным делом, - заинтересованно прозвучало от стола, а продолжение было каким-то обескураженным, – О-па! Оказывается, заделал Учиха, да не тот. А вторые слухи оказались правдивее. - Курама! – слегка осуждающее пожурил Наруто лиса, таже как иногда журил сына за излишнее любопытство, но не мешая творить свое дело. Папка была открыта как раз листе с тестом на родственные связи. Естественно отрицательным. Рыжий нос завис над папкой, недоверчиво принюхиваясь, но не ощущая нот лжи от документа (такие всегда чувствуются через запах человека, который этот документ писал). Миниатюрный лис (если сравнивать с оригинальными параметрами) примерно с обычную лису размером, стоял у стола, упираясь передними лапами на столешницу, подметая пол пышными хвостами и прядя ушами. В общем, выказывая высшую степень заинтересованности личным делом, попавшим ему в лапы. Наруто невольно вспомнил, как появился в их жизни этот рыжий наглый нос, решив не останавливать поток воспоминаний, неожиданно находя в них успокоение. Внутренний лис после того памятного боя с Саске проснулся далеко не на первый день. И с первых секунд начал материться. Прочувственно, многоэтажно, экспрессивно. В промежутках возмущаясь, что его мнение о ситуации в целом и том жалком человеке напротив (с Учихой их разместили в одной палате) остается до того не донесенным. Наруто же не собирался ничего озвучивать, а только глупо улыбался, радуясь, что и этот друг тоже вернулся. Сам Курама набрался сил для своей визуализации из чакры только на следующий день, чем тут же и воспользовался. Саске монолог не впечатлил. Рык тоже. Зато это впечатлило медсестру, упавшую в обморок на пороге палаты, и лис под пристыжающим и ужасно нудным монологом Наруто свернул визуализацию, больше не проявляясь при посторонних «слабонервных человечках». А через несколько дней, когда в палате они с Пятой Хокаге и Какаши-сенсеем обсуждали ситуацию с биджу, что разбрелись по любимым местам проживания, блондин чуть было не подумал, что все-таки сошел с ума, когда услышал второй внутренний голос. Он неожиданно ушел в себя, пытаясь расслышать и понять внутренний диалог, чем немного напугал собеседников. Саске, Сакура и Хината, бывшие рядом, тоже заволновались (каждый по-своему), ведь такого за парнем обычно не замечалось. А через несколько секунд замерли от неожиданности все, кто был в палате. В проем открытого окна грациозно впрыгнул сотканный из чакры рыжий лис и со своей фирменной лениво-саркастичной ухмылкой сообщил «Мне стало скучно». Никто так и не вспомнил, а почему они собственно решили, что после победы темная и светлая половины Кьюби снова объединились в Наруто. Просто второй Лис пропал и никак не ощущался. На резонный вопрос, обращенный к нему, рыжая морда гордо озвучил, что наслаждался законным одиночеством, но это быстро наскучило, так что теперь он будет жить здесь, и не так скучно, и от второй половины недалеко, а их мнение его не интересует. Тогда джинчурики, попытавшись представить жизнь в двух частях себя самого, с горяча предложил ему объединиться, на что Лис прямо взвился, подумав, что его предлагают снова запечатать. Но Наруто тогда на полном серьезе предлагал снять печать. Замерев от шока подобного предложения, Лис косо бросил взгляд на переставшую дышать Хинату, на напрягшихся шиноби, в упор на самого джинчурики, и как-то грустно расслабившись и сгладив до этого вздыбленную шерсть, вспрыгнул на окно. «Дурак ты, Наруто», произнесенное немного потусторонним голосом, повисло под потолком палаты, а Лис с чувством собственного достоинства и выполненного долга улегся спать на широком внешнем карнизе под окном. Потом за свой неуместный порыв парень долго выслушивал все что о нем думаю от каждого, кто был рядом. Даже скромная Хината неуверенно вставила пару слов, неожиданно получив поддержку внутреннего Лиса, который от себя ворчливо добавил, что для него несколько лет обычной человеческой жизни не такое уж долгое ожидание. …Пятая лапа из чакры перелистывала страницы в папке. Наруто улыбнулся воспоминаниям. С тех пор обе половины Курамы стали частью его самого. Частью семьи. Частью Конохи. Лис как-то на удивление легко вошел в повседневную жизнь селения. Друзья приняли такую форму, как неизбежный факт, а самого Кураму, как еще одного члена их компании. Какая разница, он и раньше по факту всегда был с Наруто! Постепенно от самых близких такую манеру общения принимали знакомые, знакомые знакомых, и вовсе незнакомые. Словно круги от брошенного в воду камня принятие распространялось по деревне. Любопытный скучающий лис совал свой нос везде, периодически взволновывая и вторую половину внутри Наруто, и самого парня. Через месяц к нему уже привыкли и открыто не выказывали страха, через два здоровались, через полгода даже самые нервные перестали вздрагивать при его неожиданном появлении. Не имея больше возможности развлекаться подобным образом, через год Лис со скуки начал влезать в мелкие дела жителей селения и шиноби. Мимоходом мог вмешаться в конфликт, чтобы повеселиться (конфликт, правда, тут же считался исчерпанным), догнать убежавшую собаку – мелочь неимоверная, но хоть на минуту развлечение (такие собаки больше не убегали), напитать чакрой начавшую затухать печать, на которую уже вызван с этой целю специалист – легко, а потом сидеть где-нибудь недалеко и наблюдать как человек ничего не понимает и ругается, что его вызвали зря (позже на заряд стали выдвигаться только по повторному требованию и очень просили Кураме об этом не говорить), или поспать на каких-нибудь воротах в более крупном виде и, свесив хвосты, мешаться в проходе, попутно проверяя заходящих в селение, делая вид что спит (впрочем, одно другому не мешало) и многое другое. А когда мелкий Боруто неизвестно какими способами уговорил его покатать себя на спине – с этого момента скучно Лису точно уже не было. Единственное, о чем скучал – возможности разойтись в полную силу. Но Светлый Лис прекрасно понимал, что после подобного так хорошо и весело уже не будет. А они с Темным неожиданно для самих себя привыкли к этой своеобразной размеренной тишине, дарящей тепло и умиротворение. В конце концов, разойтись можно и на тренировках с Наруто. Джинчурики это знал и понимал, разделяя с ними сознание. … Курама просматривал отчет об исследованиях особенностей энергетических потоков. - У парня следы заблокированной чакры. Наруто кивнул. - Мы обратили внимание. Но печатей на нем не найдено. Возможно, этот врожденная деформация. Сакура ищет способ исправить. - И убьете его этим. Нужно снимать печать. - Печати не… - Значит, плохо искали. Это ТЫ МНЕ будешь рассказывать об отсутствии печати. Рисунок чакры очевиден и иных трактовок не предусматривает. Сам то вспомни и подумай. Могу предположить, что печать очень мала или на не очевидном месте. – Лис запрыгнул на окно рядом с мужчиной, тоже посмотрев на горизонт. - Для этого нужен ювелирный контроль над чакрой. - Но это не невозможно. Пусть ищут под волосами, в глазах, под веком, в подмышках, да хоть в заднице. Это точно печать. Она ограничивала его чакру, оттягивая возможность пробуждения шерингана, но при этом предполагая дальнейшее ограничение и сокрытие его использования. Интересный момент, правда? Но потрясение было настолько сильным, что он пробудился и полностью. Это, конечно, не очень хорошо для мальца само по себе, имея ввиду сам факт таких событий в жизни, но в данном случае также может быть фатально с течением времени. Причем, невозможно сказать какого времени. Печать не слетела, она исказилась. Иначе бы не было деформаций потоков чакры, а он бы фонтанировал ею. Действие искусственно искаженной печати в принципе практически невозможно предсказать. Но я могу посмотреть, это интересно. – Лис склонил голову набок, параллельно послышался заинтересованный хмык из подсознания. – Без гарантий. - Спасибо, Курама. – На это в ответ Лис только фыркнул и прыгнул из окна, направляясь в сторону госпиталя. Он, конечно, заметил фигуру в плаще, стоящую рядом с окном, но останавливаться не стал. Он заметил фигуру намного раньше. Как и Наруто. - Саске, я знаю, что ты там. Заходи уже. – Еще один уставший вздох опустился на пол кабинета за этот вечер. - Все косточки нам в Конохе перемыли? – Брюнет демонстративно ленно вошел в кабинет через окно, проходя к столу и замирая над открытой папкой. - Это единственное, что тебя сейчас волнует? – Друг понимающе усмехнулся. Он, как и Сакура давно научился разбираться в нюансах характера и поведения этого человека. Сейчас за этой несерьезностью пряталась попытка потянуть время, чтобы успокоится перед разговором. – Нашел что-нибудь? – Более серьезно спросил блондин. - Немного, - отворачиваясь от папки ответил Учиха. – Пошли к нам, расскажу вам с Сакурой вместе. А то оба заставите меня два раза распинаться со всеми подробностями. - Тебе просто страшно одному явиться домой. А в присутствии Хокаге, авось прибить не посмеет, а может пронесет и даже не покалечит. – Не самая удачная попытка снять напряжение, но свои плоды она принесла, хоть и не те, что ожидалось. Мелькнуло неуловимо что-то в глазах друга непонятное, но болезненное, как будто слова случайно попали в цель. Натянутая веселость тут же исчезла из образа, и непривычно серьезный Узумаки потянулся к столу. Перебрав бумаги, одну протянул брюнету. – Просто хочу, чтобы ты знал заранее. В руках Саске держал запрос на усыновление найденного мальчика семи лет по имени Нанаши, от семьи Учиха за подписью Учиха Сакуры. На нем стояла одобряющая резолюция Хокаге, с припиской - если в стандартный срок в два месяца не будут найдены близкие родственники ребенка, готовые его взять в семью (стандартное условие в таких случаях). - Она… - во взгляде брюнета было не привычно много эмоций. До жути непривычно. Чего там больше? Неверия? Благодарности? Страха? Тоски? Непонимания? – Почему? Она ведь не решила… - Нет, - Наруто не стал ждать, пока друг выдавит из себя этот вопрос. – В личное дело вложен тест на родственные связи. - Что?.. – Хриплый звук даже сложно назвать вопросом. Большего потрясения в обычно холодных глазах представить, наверно невозможно. - Это был мой приказ. – Блондин, стараясь сохранять спокойствие, смотрел на начавшие загораться звезды. - Зачем? – И столько непонимания в голосе… - Потому что для таких найденных детей есть стандартные процедуры, и ему не будет делаться исключение, только потому что он Учиха. Особенно, потому что он Учиха. – Наруто действительно прилагал все усилия, чтобы спокойно выдержать столь непривычно наполненный эмоциями взгляд. И тише добавил, – Не тупи, Саске. В нашей команде туплю обычно я. Вам нужны лишние слухи? Я думаю, что нет. Все согласно протоколу и все достоверно. – Вдруг, словно неожиданно о чем-то подумав, он хитро прищурился, изобразив демонстративное порицание, - Или ты сам не был уверен, а? Неужели был повод? Как не хорошо. – Получив в ответ полный негодования яростный взгляд, тут же улыбнулся. – Вот это более знакомый мне Саске. Теперь возвращай уже свое фирменное спокойствие и пойдем. Кстати, Хината скорее всего у вас. Учиха просто кивнул в ответ, принимая информацию к сведению. Он действительно уже взял себя в руки.