Часть 2

      Непрерывное дыхание старика учащалась с каждой секундой. Мужчина выбежал из-за прилавка и крикнул в дорогу убегающему мальчишке.       — Хватайте воришку! Этот малец украл у меня тринадцать флакончиков жатвы! — городская стража, проверяющая что-то неподалёку, лишь презренно посмотрела на него.       Один из стражей в чёрном балахоне с двумя мечами, воткнутыми в ножны, по бокам, кинул продавцу бронзовую монетку, на которой был изображен герб королевской семьи. Монета прокрутилась в воздухе и попала прямо в руки растерянному мужчине. Он поднёс монетку к немногим лучам света, а его лицо стало красным от злости.       — Вы считаете тринадцать флакончиков жатвы стоит таких грошей?! — Вскрикнул разгневанный мужчина, бросив монету на землю, в самую лужу. Брызги от грязной воды попали на дорогую обувь стража. На чёрном носке, сделанной из дорогой коровьей кожи, стало красоваться коричневое пятно. Стражник отряхнул подол одежды от редких капель грязи и утомлённо вздохнул, прикрывая лицо рукой.        Смит наклонился и поднял монету из лужи. Достав из кармана платок бледно-зеленого цвета, он промокнул её и убрал обратно в кошелёк, из которого выглядывала пара золотых, серебряных монет.       Все зеваки и продавцы, которые из далека поражались происходящему, замолкли, стоило стражнику сделать один шаг в сторону мужчины. Они с ужасом пооткрывали рты и старались отступить, чтобы не попасть под горячую руку. Он выглядел внушительно: почти два метра роста, дорогой балахон, а из-под него выглядывала белоснежная рубашка с королевским знаменем в виде гигантской звезды, штаны тёмно-коричневого цвета, каждый шов был сделан аккуратно и красиво. Лиц их не было видно.       Недавно над королевством Аструм прошёл ливень, который длился несколько дней. Он затопил пару далёких деревень и небольшие городишки, также сильно пострадали уличные рынки и небольшие магазинчики. И только спустя пять суток, люди смогли разобраться с последствиями страшного ливня. Больше всего пострадали уличные торговцы, которые не успели убрать свои вещи под крыши. Грегори — так звали единственного в городе продавца зелий и снадобий. Множество людей раньше обращались к нему за помощью, но недавняя катастрофа, можно сказать, разрушила его маленький бизнес.       Страж подходил к нему, вытаскивая один меч из ножен, Грегори вскрикнул от ужаса и начал пятиться назад. Другой стражник смотрел на эту сцену с явным равнодушием.       Смит вытащил меч и стал вести им по земле, создавая неприятный звук. Грегори от ужаса забыл, как бежать и застыл. Подойдя, стражник занес меч, и сердце у Грегори остановилось. Он считал, что за эту секунду, пока его голова не полетела с плеч, он должен увидеть всю свою жизнь. Но открыв глаза, Грегори увидал, как стражник поддел капюшон своих одежд этим самым мечом, и людям предстало лицо красивого взрослого мужчины.       Ему, наверное, около тридцати, его лицо было скопировано со скульптуры, которые выставляют в центральном музее при дворце, настолько оно было шикарным. Многие девушки и женщины, наблюдавшие за ним, начинали вздыхать от смущения. Он был красив. Тёмные густые брови, ярко зелёные глаза, пухлые губы, и сильно выраженные скулы. Волосы каштанового цвета были зачёсаны назад, но две пряди всегда выбивались из прически и висели на лбу. В глаза бросалась пара голубых пятен на лице. Одно находилось чуть выше правого глаза. Другое было на уголке губ. Третье пятно начиналось от шеи, а заканчивалось на подбородке.       Все прохожие в ужасе, заметив пятна, стали разбегаться. Проклятья и оскорбления начали сыпаться на мужчину. Но тому было всё равно. Он оглянул людей невозмутимым взглядом и посмотрел в сторону, куда убежал мальчишка.         — Я заплатил за этого ребёнка, а ты не взял. — сказал он ровным холодным голосом так, будто констатировал факт.       Грегори, услышав его, упал в грязную лужу, опрокинув на себя пару безделушек с прилавка. Он дрожал, возможно, ему не было так страшно с момента возникновения проклятья и смерти сестры с её мужем. Грегори впервые в живую увидел проклятого, как и скорее всего все в городе.       Проклятье — беспощадная болезнь, не щадящая не детей, не взрослых. Те, кто заразился им, умирают медленно и болезненно. Кто-то теряет рассудок, а кто-то истекает кровью до смерти. И никому не удавалось найти лекарство против этой болезни. Никому, кроме Кирии Люкса.       В округе не осталось больше ни одного живого человека, только пара алкашей толи живых, толи мёртвых валялись в каких-то переулках.       Погода была пасмурна, пусть и дожди уже пару дней не шли. Периодически был слышен гром, и видны молнии. Ветер колыхал подол одежд стража. Все его волосы из-за ветра выбились и растрепались. Рынок был узким и представлял собой длинный коридор, заставленный ларьками. В будние дни народу всегда толпа, но сейчас он выглядел заброшенным.       — Но этого было мало, — произнес Грегори дрожащим голосом. — Если бы вы дали больше или догнали негодника, тогда… — не успел он договорить, как быстрый разрез меча рассёк ему горло.       — Надо было брать. — Подытожил мужчина.       Грегори поднялся на одной руке, а другой зажал горло. Кровь, ярко алого цвета хлестала из пореза. Грегори пытался сказать что-то, смотря на него умоляющими глазами, но стражник лишь окатил его равнодушным взглядом. У Грегори замерцало перед глазами, а голова закружилась. Он упал на землю и посмотрел на темное небо из полуприкрытых век. Вся его одежда промокла и запачкалась грязью. Грегори старался дышать, но каждый глоток воздуха давался ему очень тяжело.       Со спины к Смиту подошел другой страж. Он закинул руку на плечо своему товарищу и с лёгкой пренебрежительной улыбкой посмотрел на корчащегося мужчину, схватившему себя за горло. Грегори катался по лужам, стараясь молить о пощаде.       — Чего ж ты его так-то? Он тут вроде единственный лекарь на округе. Тут же никто не хочет стать таким как ты. — прошептал он ему на ухо, тыкнув пальцем в одно из синих пятен.       — У него был выбор. — Отмахнулся от своего товарища Смит, скинув его руку.       — Возможно, но незачем было так себя вести? — пожал плечами он. — Тем более в последние дни никому не бывает легко.       По голосу другой стражник казался намного младше и ужаснее Смита, а из-под капюшона торчали светлые почти белые длинные волосы. Стражник усмехался, рассматривая тело мужчины.       Парень подошел к задыхающемуся Грегори и опустился перед ним на корточки, покачивая головой.       — Эх, грубо же Смит с тобой, да? Но ничего, я помогу.        Грегори попытался вздохнуть от облегчения. Его глаза непроизвольно начали закрываться, а тело попыталось расслабиться. Парень поднялся с колен, и Грегори услышал скрежет металла. Стражник с саркастической улыбкой доставал меч из ножен. Грегори распахнул глаза и пуще прежнего начал извиваться, стараясь кричать.       — Ну-ну, ты чего? Я же сказал, что помогу, — он улыбнулся. — Прекращу твои мучения.       Он занёс меч над его сердцем, а глаза Грегори зажмурились от нахлынувшего страха и бессилия. Пара капель слёз стекла по его щекам. Но дальше ничего не последовало. Он аккуратно приоткрыл один глаз и увидел, как его племянник заслонил своим телом от стражей.       — Ох! — Вскрикнул стражник, останавливая остриё меча, чуть коснувшись груди мальчика.       Перед стражами предстал парень, которому на вид не больше двадцати лет от роду. У него дрожали ноги, а сам он дышал очень отрывисто, пальцы слегка потряхивало, а вены были видны по всему лицу. А кожа была бела, как снег.       Парень пару раз открывал рот, пытаясь, что-то сказать, но замолкал, не находя нужных слов. Он был одет очень по бедному: дырявый вязанный свитер, коричневые обтёртые брюки, и грязная кепка. Он стоял в двух новеньких ботинках, но те на вид стояли всего пару бронзовых, так что скоро сотрутся в пыль. Единственное, что бросалось в глаза, не считая кожи — это светлые, почти белые волосы, которые были аккуратно пострижены и развевались на ветру, а также россыпь родинок причудливых форм по всему лицу. Нос, кажется, был вывихнут и поломан. Зеленые глаза мальчика дрожали и были обращены на взрослых мужчин.       Страж, который хотел убить его дядю, схватил парня за подбородок и прокрутил в разные стороны. Он улыбнулся, наблюдая за тем, как скукожился парень, почувствовав чужие пальцы на себе. А страж ощутил насколько тонкой была кожа парня.         — Мальчишка, уйди с дороги. А то и тебя задеть можем. — он отпустил парня и оттолкнул его в сторону.       — Не убивайте… — сквозь зубы процедил мальчик, а в глазах у него всё слилось в едино.       — Ох, я его не убиваю. — произнёс молодой страж так, будто это было понятно. — Я всего лишь добрый помощник и помогаю твоему родителю, или кто он там тебе, справиться с муками. Ты, возможно, даже не представляешь насколько ему больно, а я только и хочу облегчить его страдания. Так что уйди, а то и ты можешь пострадать. — закончил он, с силой оттаскивая парня за волосы. Тот от бессилия опустился на колени, оперившись о землю.       — Прошу, не убивайте дядю. — Прохрипел он себе под нос.       — Ну как так-то! Я п-о-м-о-ч-ь хочу! А ты не убивайте-не убивайте. Слушай, парень, мне тоже не в радость помогать твоему дяде, но у нас есть правило, согласно, которому мы должны избавить мир от этой кучки мусора.       Парень поднял глаза и с призрением посмотрел на стража, а в мыслях он уже представил, как избавиться от него. Но вместо этого мальчик впился ногтями в кожу руки, вызывая слезы.       — Эй-эй, ну не плачь. Не трону я твоего дядю, ладно, убедил! — воскликнул стражник. — Но что же делать с наказанием? — парень вопросительно поднял бровь и посмотрел на нависающего стража. — Твой дядя уже получил по заслугам и жить ему явно осталось недолго, так оставлю его в покое. Но вот ты… По закону теперь ты, мальчишка, понесешь наказание. — он оскалился и показал ровный ряд зубов, ухмыляясь. — Здорово я придумал? — крикнул он другому стражнику за его спиной — Смиту. — Я пока, конечно, не придумал какое? Есть идеи? — обратился он к лежащему в ногах парню.       Парень растерянно опустил голову и пытался, что-то придумать. Оглядываясь по сторонам, он заметил небольшое, но острое лезвие, валявшиеся в паре сантиметров от руки. Парень подполз к лезвию и судорожно начал глядеть на него. Никогда он не мог подумать, что ранить будет так сложно. «Хотя, какая разница? Использую силу, я потихоньку убиваю сам себя».       — Ух-ты! Решил сам дядю убить? Похвально!       Но вместо этого, парень занес лезвие под подмышкой и отрезал себе руку. Он закричал. На его крик люди из окон небольших домов повылезали. Те в ужасе застыли от этой картины. Глаза стражников расширились, а молодой страж начала смеяться, что есть сил. Кровь хлестала из тела парня. Нос, как и глаза начали истекать кровью. Она стекала прямо на землю и смешивалась с водой на тротуаре.       — Это сойдет за наказание? — спросил парень, сбившимся голосом.       — Ты — нечто. — стражник согнулся в рваном смехе, он держался за живот и старался подавить его. — Любой другой выбрал бы убить кого-то, а не себя. Как тебя зовут парень? — спросил он с нескрываемым восторгом.       — Гётто…       Глаза Смита широко открылись, и он немедленно приблизился к товарищу.       — Гётто? — Спросил он, смотря в глаза, истекающему кровью парню. — Звучит знакомо.       Его товарищ в непонимании развернулся и, приподняв бровь, посмотрел на Смита.       — Чего? Знаешь его? — Прикрикнул он.       — Да, слышал о выдающимся члене департамента с таким именем.       — Уф, это не он. Только взгляни на него. — Он указал рукой на лежащего Гётто. — Какой из него работник департамента? Ему только и торчать в деревне.       Смит пару секунд стоял в раздумьях.       — Ты прав, пойдем. — Подытожил он, разворачиваясь и уходя.       — Гётто, — обратился страж к лежащему на дороге парню. — Красивое имя, дай знать мне, когда ты откинешься, я пару цветочков принесу на твою могилу, конечно, если бедняков вообще хоронят. — Он развернулся и пошел в обратную сторону. — Пошли, Смит, тут больше не зачем время терять. Может даже успеем догнать того воришку, как думаешь?       — Невозможно.       — Какой ты скучный. — Он в последний раз повернулся и помахал Гётто.       Гётто зажал свободной рукой рану и расслаблено наконец вздохнул. Парень посмотрел на лежащего бес сознания дядю и цыкнул, понимая, что нужно будет его оттаскивать и помогать.       Гётто сел на попу и осмотрел собственную рану. Порез не задел важных тканей, так что ещё пару минут он сможет находиться в сознании, благодаря собственной силе и стойкости. Он покрутил головой по сторонам и увидел нескольких горожан, приближающихся к ним. Гётто сидел в луже из собственной крови. Все его брюки перепачкались яркой кровью, которая должна была быть белого цвета. Но во время того, как парень заносил лезвие, готовясь отрезать руку, он спрятал между пальцев пакет с красной кровью и взорвал его в момент удара, так что никто не заметил того, что кровь изначально белая.        Гётто поднялся с колен и взял одной единственной рукой дядю за ногу, и поволок в его маленькое ветхое домишко. Он шел и закусывал губу, стараясь не стонать и визжать от боли, каждый шаг отзывался невообразимой болью. Идти было не долго, но истекая кровью, мало, что можно сделать. Люди озирались на них. Но никто не подошел и не предложил помощи.       Добредя до конца дороги с ларьками, он завернул в один из десятков переулков и дошел до низкой деревянной двери, на которой было написано «Не входить», Гётто буквально закинул своего дядю в единственную комнату. Всё тут было обставлено бедно. Впрочем, так было у всех. Стояло два матраса, один был дырявый, другой был пожелтевшим. Разбитое маленькое окно заделано доской. В дальнем углу комнаты стояла небольшая конфорка и из неё горело тоненькое синие пламя. Около входа стояла табуретка, на которую Гётто посадил дядю. А сам привалился спиной к ней. Он пытался отдышаться. Но перед его глазами уже пару минут всё плыло.       — Чёрт.       Он откинул голову назад и отключился.

***

      Кирия бежал мимо «коробок», рвано дыша. Раз в пару секунд он оборачивался через плечо узнать, гонится ли за ним стража. Его план, конечно, был не идеально продуман, ведь всё пришлось менять за считаные минуты перед выходом. Кирия ожидал, что за ним погонятся, а Гётто успеет увести дядю. Но в итоге вышло не так как планировалось…       Кирия забежал в первый попавшийся переулок, когда услышал топот ботинок за одним из поворотов. Люкс запаниковал, закрутил шеей и спрятался за груду мусора, которая была вывалена из верхнего окна коробки.       — Что за люди, мусор с окон кидать… — шепотом пробубнил Кирия, поднимая голову к открытому окну над ним.       Люкс выглянул из-за нескольких досок, которые пропахли легроином. Кирия высунул макушку и увидел толпу маленьких ребят, которые с шумом и радостью проходили около коробок, закидывая все вокруг цветными лентами, маленькими вырезанными звездочками, а также дети пели песни, предшествующие празднеству Осени или дню Королевства.       Как только толпа прошла, вспыхнула молний, а следом за этим начали падать маленькие капли дождя. Кирия схватил первую попавшуюся ткань со свалки, но она не дернулась. Кирия нагнулся и попытался отодвинуть пару стеклянных бутылок, которые, как он думал, мешали черному платку выбраться. Он потянул ещё раз, но услышал чей-то хрип, а в следующие мгновение рука неизвестного толкнула его со всей силы в грудь, и Кирия упал на грязную каменную плитку.       Глаза широко раскрылись, и Люкс попытался вглядеться в пространство. Через секунду что-то или кто-то с характерным звуком вывалились оттуда и упал на землю. Этот кто-то застонал от боли и свернулся по полам, держась за руку, из которой текла кровь.       Кирия наклонил голову по ближе к земле, стараясь рассмотреть лицо.       Рука «этого» дернулась к ноге Люкса и попыталась схватить его и повалить. Кирия заметил движение прежде, чем этот сумел его достать. Он вздрогнул и на трясущихся ногах поднялся и отошел на пару шагов, пока не врезался в стену. Этот поднялся и встал на ноги, постоянно хрипя. Он выпрямился, и Кирия увидел, что у этого лицо старой пожилой женщины.       Но не успел он заметить ещё что-то, как безобразная рука в волдырях и обрубках резко потянулась к нему. Женщина ускорилась на бег и завизжала, пока также резко не упала на землю замертво на живот.       — Что за чертовщина? Это мне кара за прошлые грехи? — с сарказмом спросил Кирия.       Люкс подошел к ней на один шаг и из далека присел на корточки. Кирия взглянул на её дрожащее тело и стал вести взглядом от макушки до пяток, он старался рассмотреть всё, что мог. Взгляд остановился на правой руке, которую до этого она всё время держала за спиной, сейчас же она лежала на мокром асфальте и слегка дергалась. Эта рука не была покрыта волдырями, наоборот она была чиста полностью, кроме места, где ярче всего просвечиваются вены, на локтевом сгибе. В том месте были кучи проколов от шприца, также туда был вколот ещё один шприц. Он торчал из вены, и из него текла струйка крови.       — Так ты зависима от наркоты? — Кирия поднялся и поплелся к ней.       Люкс подошел почти в плотную и легонько пнул её в бок, проверяя жива или нет.       — Хорош притворяться, твою спина вздымается, а руки трясутся. Если ты не в курсе, то мертвые не дышат.       Старуха с хрипом перевернулась на спину и подставила лицо под капли дождя.       — Помоги… — прохрипела пожилая женщина.       — Помочь? — Кирия вскинул бровь. — Помочь! — рассмеялся он.       Его смех отражался от стен и отскакивал, постоянно проникая в уши старухе.       — Конечно! Глупая, я знаю, как тебе помочь! — Кирия смеялся, и этот смех из доброго перерастал в насмешку.       Кирия подошел к стене к своей брошенной сумке и начал рыться, выбрасывая все ненужное. Он дотянулся до низа сумки и нащупал то, что ему было необходимо. Кирия поспешил к задыхающийся женщине.       — Тебе повезло, что я кто-то вроде врача, хотя я больше химик и ученый. — он по-детски улыбнулся. — Я помогу… — Люкс присел на колени перед ней и провел рукой по щеке.       Через секунду старуха закричала, но быстрая рука Кирии заткнула ей рот. Он воткнул спрятанный за спиной нож в горло. Бабка начала корчиться и выгибаться, пока второй удар ножам не пришелся ей в череп. Кирия услышал звук сломанных черепных костей и, пристав, отряхнулся.       — Такие как ты не заслуживают жизни. Ведь, чем хороша и полезна твоя жизнь окружающим? — он сделал паузу. — Верно, ничем. Так зачем ты живешь? Чтобы употреблять? — он поднялся с колен и взглянул на себя. — Вот чёрт, вся одежда в твоей крови… а ты как назло мертва, даже не спросишь с тебя. — он ударил её в живот, плюнул и поплелся к сумке.        Он взял белую промокшую рубашку, черные также мокрые брюки, пиджак и галстук. Кирия стал раздеваться, бросая лохмотья на землю, в которые он был до этого одет, чтобы не выделяться из толпы. Люкс поочередно натягивал носки и переобувался в дорогие туфли, завязывал галстук, а затем накинул поверх плеч, не надевая, пиджак. По их плану с Гётто, Кирия должен после кражи переодеться, чтобы от него не осталось и следа прежнего мальчонки, укравшего флакончики Жатвы.       Он взял сумку за единственную ручку и подошел к мокрому и холодному телу старухи. Кирия смотрел на неё и думал, почему люди готовы продать свою жизнь ради минутного удовольствия. Почему они готовы жертвовать свободой выбора ради наркотиков. Кирия не врач, а ученый, и он прекрасно знает из чего состоит любой психотропный препарат, так что он хорошо понимал, как именно люди становятся зависимыми. Настолько зависимыми, что готовы убить и обокрасть ближнего, чтобы получить ещё одну дозу.       — Зачем? Почему вы портите свою жизнь этой отравой? — спросил Кирия в путоту, пока не почувствовал чьё-то присутствие.       Люкс не поворачивался, а продолжал смотреть на тело, крепче сжимая рукоять ножа. В любое мгновение парень был готов ударить того, кто приближается и скрывается в тени улиц. Но ничего дальше не последовало. Он услышал голос Санци, Кирия обернулся и был достаточно удивлен тем, что он до сих пор жив.       Кирия почти не помнит, о чем они разговаривали. Люкс помнит только одно: Лили в опасности, а с Гётто опять что-то творится. Он должен спасти девушку, пока не стало слишком поздно, ведь проклятье, которым она заразилась из-за ошибки Кирии, стал прогрессировать в её теле с бешеной скоростью.