Часть 2. Bonbon и круассаны.

      Бу уверенно шагала по лужам, двигаясь в сторону соседнего от локации кафе для рабочей встречи. Она пригласила всех, чтобы еще раз пройтись по завтрашнему съемочному плану. Как показывала практика, это очень полезная привычка, не раз выручавшая ее накануне мотора, помогала творческой группе хотя бы немного сфокусироваться на предстоящем процессе.       И без того угрюмое небо заволокли сизые грозовые облака. Париж погружался в пасмурный сумрак, кое-где в окнах включался теплый уютный свет ламп. Ветер забирался за шиворот, сквозь рукава, поднимал полы легкого шерстяного пальто. Буссе прижимала к груди ноутбук и стремительно двигалась к маячевшей впереди нужной вывеске кофейни, которую она нашла полчаса назад по гугл-картам.       Внутри было тепло и шумно. Аромат свежесваренного кофе впитался даже в обивку мягких бархатистых кресел. Бу села за самый большой столик у окна и заказала небольшой чайник с обжигающе горячим зеленым чаем. По идеально чистому стеклу окна расплывались первые крупные капли майского дождя.       – Привет, дорогая! Я так рад тебя видеть, – Аланд стоял посреди зала, стряхивая с плеч холодные брызги. Невысокий, субтильный, он был похож больше на айтишника, нежели на режиссера. В аккуратных брендовых очках, сквозь фиолетовые блики, Бу увидела отражение уставшей себя. Растрепанные длинные волосы, синяки под глазами, бледные серые веснушки и пушистый ряд белых ресниц, палками смотрящий вниз.       – Здравствуй. Ты давно прилетел? – Буссе подвинулась на небольшом диванчике, прилегающем к окну, освобождая место для Аланда.       – Еще утром. Жуть, как хочу есть. Тут бывают круассаны?       – Тебе оплатили ранний заезд в гостинице?       – А? – Аланд мотал головой в поисках холодильника с десертами, словно ребенок с Диснейленде, – Да, наверное. Я не знаю. Я просто заселился и все.       – А мне не оплатили, – с завистью пробубнила себе под нос Бу, откидываясь на спинку дивана. Входная дверь кафе снова отворилась, зазвенел придверный колокольчик и в кафе вбежали промокшие насквозь Барбара с Авророй - художником по гриму.       Барбара не изменяла себе. Ей было за пятьдесят, но выглядела она как рок-звезда восьмидесятых. Тучная, низкая, Барб предпочитала кожаные косухи с заклепками, рваные широкие джинсы и высокие черные берцы. Руки и шея были покрыты посиневшими от времени татуировками: орнаменты, языки пламени, шипы.       Аврора же наоборот всегда выглядела, как принцесса из детских сказок, случайно оказавшаяся в 3д мире. Длинные каштановые волосы густым водопадом ниспадали с плеч. Она была в твидовом розовом костюмчике в гусиную клетку и на каблуках такого размера, с которых можно было разбиться.       Пока девочки, явно повеселевшие после утренних телефонных разговоров, усаживались напротив Бу, Аланд прилип к витрине с чизкейками. Оставалось дождаться оператора и продюсера, и можно было начать их небольшое совещание.       – Бу, как думаешь, лучше круассан или клубничный чизкейк? – Аланд на полном серьезе кричал через весь зал, очень озадаченный этой проблемой. Его лысина, игриво поблескивающая в искусственном свете ламп, сильно его старила. На самом деле Аланду недавно исполнилось тридцать пять, но гены были беспощадны.       – Ты опять бросил курить? – Буссе улыбнулась, но беспокойный взгляд то и дело ускользал из зала на залитую дождем улицу. Где-то там сейчас мокнет ее команда.       – Не опять, а снова, – он поднял указательный палец вверх и стал еще сильнее похож на старика, – теперь вечно хочется есть. Так вот что чувствуют беременные!       Бу закатила глаза и полезла в рюкзак за записями. Она разложила календарный план перед всеми присутствующими и начала нервно постукивать пальцами по столу. Ей очень хотелось наконец начать и закончить это мероприятие, как всегда медленно превращающееся в вакханалию. Но дурацкий дождь задерживал все их планы.       – Барб, расскажи, ты связалась с их менеджером? – Буссе наконец налила себе чая и отчего-то сделала слишком большой глоток, обжигая язык. Она что, нервничает?       – Да, все на мази. Они прислали фото, я все выбрала. Главное, чтобы завтра они не забыли взять это с собой. И еще, ты же понимаешь, что мы не можем рвать, пачкать, валять их по полу? Это личные вещи артистов, а не дешевый дубль костюма.       – Ммм. Фото? – Бу глупо захлопала глазами, снова делая слишком большой глоток обжигающего чая.       – Это все, что ты услышала? – брови Барбары поползли к друг другу, обнажая глубокую вертикальную морщину между ними.       – Девочки, э-э-эклеры! – Аланд, с победным кличем, умудрялся нести сразу четыре тарелки в руках. Бу мысленно поблагодарила режиссера за возможность избежать дальнейшего диалога с Барб и поспешно вскочила, пытаясь принять часть десертов.       Дверь снова открылась, впуская в зал влажный, прохладный воздух. Он лизнул Буссе по лицу, оставляя мелкие морозные капли дождя на щеке и растворился в душной атмосфере кофейни. Сворачивая на ходу зонт, к ним двигался спортивный, широкоплечий Оливер - оператор постановщик. Под дорогой черной мотоциклетной курткой виднелась брендовая обтягивающая футболка. Бу видела его торчащие соски еще в дверях. Оливер плюхнулся на свободное кресло, небрежно почесывая недельную щетину и бросил мокрый зонтик прямо на постановочный план, который Бу так долго готовила к сегодняшнему дню.       – Я пришел. Начинаем? – пробасил Оливер, подмигивая и закидывая руку на спинку кресла за Авророй.       – Все еще нет Марка.       – А мы сегодня без Брайана? – Аланд разворачивал план, пачкая его жирным кремом. Сердце Буссе болезненно сжалось.       – Он написал смс, что не придет. Его бойцы повредили покрытие барной стойки, пока наполняли полки позади. Он остался чинить, – расстроенно пробубнила Бу в ответ. Ей бы хотелось, чтобы Брайан сейчас был здесь, он хотя бы не подтирался ее календарно постановочным планом.       – А вот и Марк, – Оливер помахал огромной лапищей куда-то за спину Бу и та рефлекторно повернулась, стирая остатки жирного эклерного крема с губ. Марк нервной походкой двигался ко входу, прикрывая мокрую голову одной ладошкой. Высокий, угловатый, все в нем выдавало его беспокойную натуру.       – Марк, скажи же, что эклеры за счет продакшена? – вместо приветствия начал Аланд, когда мокрый Марк плюхнулся рядом на диван и растекся лужей под столом.       – В с-с-смету н-н-е-е зал-ложенно! – заикаясь, проблеял Марк.       – Сказал, как отрезал, – передразнил Оливер, картинно сжимая кулак.       – Нашел у кого спрашивать. Он же продюсер, он на прошлой смене считал пластиковые стаканчики на буфете! – подала голос Аврора, единственная заинтересованно листающая документ, подготовленный Бу.       – У меня в-в-все-е под с-с-чет, – неопределенным тоном парировал Марк и Буссе не поняла ужаснуться ей или посмеяться от остроумной шутки. В любом случае, тянуть больше времени не было. Она оглядела присутствующих и громко закашлялась, привлекая внимание каждого.       – Друзья! – Начала было Бу, но вышло как-то слишком официально, – Коллеги!       – А что, мы тебе не друзья что ли? – сощурился Оливер.       – Возмущения от опоздавших не принимаются.       Буссе демонстративно открыла свой план и тяжело вздохнула. Принято было считать, что самый сложный период обычно приходится на подготовку проекта. Именно тогда происходят все манипуляции с планированием съемочных смен, с выбором локаций, с утверждением образов и костюмов. Чаще всего подготовка занимала значительно больше времени, чем сами съемки, поэтому после мотора смены все немного выдыхали. Но что-то подсказывало Буссе, что этот проект отличался от предыдущих. “Что-то” поселилось где-то глубоко под ребрами и не давало дышать полной грудью. Маленькая беспокойная гусеница, шевелящаяся под кожей.       – В целом, завтрашняя смена не представляет никаких сложностей, на мой взгляд. Предлагаю начать со сцены на улице. Что там у нас по раскадровкам? – Бу полезла в ноутбук, в поисках нужной папки с электронным раскадровками. На экране вспыхнуло несколько анимированных картинок, как восемь человек параллельно друг другу двигаются вдоль дороги. Камера облетает их, переворачивается, укрупняется на каждом герое.       – Не-е-т, какая улица! Восемь человек подготовить к первой сцене? Ты что, издеваешься? – запротестовала Барбара, разочарованно припечатывая план к столу.       – Я согласна с Барб. У группы есть свои визажисты, но даже вместе мы не успеем подготовить восемь артистов к первой сцене. Давайте что-то придумывать, – спокойным, но абсолютно безапелляционным тоном заключила Аврора.       – Я хотела дать время на подготовку кафе Брайану, – оправдывалась расстроенная внезапной сменой планов Бу.       – Подождите, а когда мы будем снимать эту сцену в парке? Когда на улице уже наступит ночь? Это дневная сцена, она правильно стоит первой в плане! – типичный ответ оператора не заставил себя долго ждать.       – А кто-нибудь смотрел прогноз погоды на завтра? Вдруг опять дождь? – Аланд мечтательно смотрел в окно на расплывающиеся капли, барабанящие по стеклу. Бу заскулила, как побитая собака. Опять все шло через задницу.       – Подождите, друзья! – Буссе начала судорожно листать свой план в поисках другой сцены.       – Коллеги.       – Заткнись. У нас в этот день еще есть крыша, – вдохновенно начала Бу, хватаясь за соломинку надежды, – но там тоже восемь человек в кадре, блин. Да что ж такое.       – Давайте начнем с кафе, там есть сцены, где ребят по двое. Пока снимаются двое, мы готовим остальных, – настаивала Барб, тыкая пухлым пальцем в план сцен в кафетерии.       – Сегодня пасмурно, завтра скорее всего будет тоже. Стемнеет рано. Мы не успеем снять улицу.       – Успеем, Бу. Ничего сложного в сценарии нет. Они просто танцуют и общаются, мы снимем все с первых дублей, – Аланд ободряюще улыбнулся и Буссе немного отпустило. Она отодвинула от себя ворох беспорядочно перепутанных бумаг и откинулась на спинку дивана.       – Марк, что ты думаешь?       – Не буди его, ему снятся деньги.       – Что? – но ответом Бу было тихое сопение. ***       В девять часов вечера Бу уже лежала под белоснежной гостиничной периной. В номере тускло горел один единственный светильник. Бу лежала уже полчаса, залипая в трещину на потолке, совершенно потеряв счет времени. Она настолько привыкла работать, что совсем разучилась отдыхать. Вот и сейчас она заставляла себя расслабиться, но получалось откровенно слабо. Тяжело вздохнув, Буссе откинула тяжелое одеяло и подтянула к себе с прикроватной тумбочки ноутбук.       Тонкие пальчики быстро забегали по клавиатуре. Гостиничный интернет очень медленно грузил страничку Ютьюб, но Бу упрямо нажала на «плэй». На экране, расползаясь в огромных битых пикселях, начали двигаться восемь силуэтов. Судя по названию ролика – это была танцевальная практика Stray Kids – Maniac. Но ничего, кроме фиолетово-зеленого фона, рвущейся и дергающейся от потери связи музыки и размытых силуэтов Буссе разглядеть не могла. Кто из этих размытых образов мог оказаться Кристофером? Почему она вообще до сих пор не посмотрела ни одно выступление группы, на чью песню они собирались завтра снимать клип? Безответственная, не заинтересованная, бесполезная. Буссе остро захотелось стукнуть саму себя по голове.       За окном сигналили машины. Сквозь приоткрытую оконную раму по комнате стелился морозный ночной воздух. Легкие, прозрачные шторы слегка покачивались, словно дышали. С заходом солнца гостиничный номер внезапно ожил. Скрипели полы, из стояка в ванной иногда раздавался протяжный, жалобный стон. Сквозь вентиляцию просачивался едкий сигаретный дым, и Бу была уверена, что это Аланд, бросавший курить по десять раз на неделе.       Она всегда нервничала в ночь перед запуском нового проекта, и эта ночь не была исключением.       Телефон завибрировал под подушкой и Бу оторвалась от застывшей намертво картинки на экране. Удалив очередной спам и прогноз погоды на завтра, Буссе решила еще раз посмотреть завтрашний план. На этот раз она пролистнула электронный вариант вниз ко времени вызова артистов.       Бан Чан – время вызова 07:00 – грим 07:15 – костюм 08:15 – готовность 09:00       Чан Бин – время вызова 07:00 – грим 07:15 – костюм 08:15 – готовность 09:00       Вау, это что, два разных человека? Как запомнить эти имена и не перепутать их на площадке? Может, это ошибка? Кто поменял слога в именах этим ребятам? Что из этого имя, а что фамилия?       Бу раздраженно бросила телефон, выключила светильник и комната погрузилась в плотный сумрак. Нужно было просто начать этот день, а дальше все пойдет как по маслу. Пора прекращать так много думать, этот бесконечный поток вопросов сводил ее с ума. Но единственная мысль, не дающая ей покоя в этой тьме неуютного номера была лишь о том, что на завтра не было вызвано ни одного Кристофера. Ну и кто же ты?       Оглушающей взрывной волной зазвенел беспощадный будильник старенького iphone Бу. Она миллион раз давала себе обещание сменить его на что-то, способствующее более мягкому пробуждению. Но каждый раз только этот будильник был способен разбудить ее в 5 утра, пока на улице все еще густой дымкой стелился сумеречный туман. Уснуть Буссе удалось только под утро, поэтому состояние нестояния ощущалось особенно остро.       Быстро собравшись, приняв душ и засунув не глядя какие-то вещи в свой рюкзак, Бу, все еще с закрытыми глазами, выбежала из номера. На улице уже ждал небольшой белый минивэн с тонированными стеклами. Бу помахала водителю и дверь автоматически открылась. В автомобильной темноте виднелись головы заспанных, уставших членов съемочной группы. Буссе плюхнулась на единственное свободное кресло у самой двери и закрыла глаза. Кому продать душу, чтобы чувствовать себя нормально по утрам? Хотелось спать и больше ничего. Это желание, словно песок, засыпало глаза и утяжеляло веки.       – Ждем еще кого-то?       – Сбор был в 05:30. Опоздавшие добираются своим ходом, – проворчал водитель с сильным французским акцентом и групповой автобус тронулся по рассветающим улочкам Парижа.       Как Брайан и обещал, кафе было полностью готово к съемкам первой сцены. Теперь на площадке работали осветители. После вчерашней встречи в кофейне, Бу успела снова посетить съемочную площадку вместе с Оливером. Совместно с гафером они устроили “pre-light” - репетицию рисунка света для съемок. Поэтому теперь площадка работала автономно, как швейцарские часы. Около сотни сотрудников двигалось по кафе и вокруг со своими задачами. Каждый знал свое дело, каждый был занят. Кое-где раздавался громкий, счастливый смех, многие были рады видеть друг друга снова. Кто-то тихонько знакомился, пожимая руку, кто-то молча работал.       Световые приборы постепенно рассредотачивались на улице. Каждый прибор под определенным углом был направлен в окна кафе. Большие, средние, маленькие, у каждого прибора была своя собственная задача. Какие-то имитировали дневной свет, которого, судя по прогнозу погоды, сегодня будет явно не хватать. Другие приборы выполняли функцию искусственного освещения внутри кафе, потому что местных ламп не хватало, да и давали они нездоровый зеленый оттенок любому человеку в кадре.       Бу протиснулась в узкие двери мимо операторов dolly - они втягивали в кафе рельсы и тяжелую тележку с установленной на ней камерой, грозящую разбить все углы помещения на своем пути. Постановщики мыли полы, которые моментально становились снова черными от уличной слякоти и сотни ног, хаотично перемещающихся по площадке. Реквизит накрывал на маленький круглый столик у окна, параллельно подъедая с тарелок. Бу двигалась боком, стараясь никому не мешать и случайно не запнуться о провода, тянущиеся толстыми нитями на улицу к генератору.       Во втором зале было свободнее. Столы, заботливо собранные вдоль стен и накрытые, чтобы не повредить оборудование, словно маленькие приведения, грустно смотрели на происходящее вокруг. В центре располагался длинный стол, полностью заставленный мониторами. Маленькими, большими, они все были подписаны и предназначались для определенного члена съемочной группы. У режиссерского плейбека лежал подключенный микрофон.       Бу бросила рюкзак на стул, подписанный ее именем и двинулась через черный выход на улицу. Она чувствовала запах кофе и свежих круассанов. Словно ищейка, она шла по ниточке, влекомая урчанием живота, пока не обнаружила небольшой красный фудтрак за углом от кофейни. Фургон выглядел как миниатюрный прицеп с большими окнами, сквозь которые лился невероятный аромат французского завтрака. На плите внутри что-то громко шкворчало и дымило.       – О-о, bonbon, чем тебя угостить? – Проворковал, грассируя, один из поваров. Он уперся локтями в стойку и мечтательно подпер щетинистую щеку рукой с поварешкой.       – Я даже могу выбирать? Я готова съесть все, – Бу встала на цыпочки, чтобы посмотреть на то, что так аппетитно готовилось внутри.       – Круассаны, гренки, оладьи. Что выбирает bonbon?       – Удиви меня, – живот Буссе снова заурчал и она смущенно улыбнулась повару. Тот понимающе кивнул и скрылся в глубине фургона.       – Судя по заспанным глазкам, ты хочешь кофе? – что-то загремело внутри фургона.       – Я не люблю кофе, – смутилась Бу, – но, наверное, не помешал бы. Дымящийся бумажный стаканчик появился в окошке через пару мгновений. Бу прижалась губами к горячей пластиковой крышечке и чуть поежилась от утренней прохлады.       – Здравствуйте. А можно то же самое, что и девушке? Две порции.       – Пара мгновений!       Буссе обернулась, чтобы поздороваться и застыла, так и прилипнув губами к стаканчику. Если бы у каждого человека в этом мире была дурацкая суперспособность, то Бу выиграла бы в этом соревновании. Она всегда могла определить по незнакомому человеку является ли он артистом или актером. Такие люди даже выглядели по-другому, они будто излучали внутренний неестественный свет, притягивая вместо мотыльков - других людей. Магнетическое обаяние, особенные улыбки, прекрасные осанки. Такие люди отличались от остальных, даже если были одеты в разваливающийся хлам на нитки из подбора костюмерки.       – Вот ты где, Фурия. Я забыл дать тебе рацию, – кто-то пихнул ее в бок и всучил рацию на длинном шнурке с изображением Сейлор Мун, который она купила на съемках в японии. Бу робко поблагодарила, и отвела изучающий взгляд от двух артистов, явно приехавших раньше официального вызова. Она поднесла рацию к губам и зажав кнопку, услышала тихое потрескивание в эфире.       – Всем доброе утро, коллеги. Поздравляю всех со стартом проекта. Надеюсь, все выспались. Давайте хорошо сегодня поработаем. Начинаем по вызывному, со сцены 5 - интерьер - кафе - БанЧан, ЧанБин.       Группа вокруг захлопала и засвистела, но уже через секунду все снова продолжили работать. Из фургончика показалась рука с бумажной тарелкой, на которой все еще дымились две гренки и один круассан с кусочком масла.       – Боже, спасибо! Ты мой спаситель, – засветилась Бу, принимая завтрак.       – Можно не так официально, просто Бруно, – заиграл бровями повар и Буссе бросила испуганный взгляд на ребят, ждущих своей очереди позади.       – Я говорил тебе, не поднимай меня так рано! Могли бы еще полчаса поспать, – расстроенно бормотал тот, что был немного ниже. Черная панама прикрывала глаза, медицинская маска рот. Только артисты так скрывали лица, то ли боясь лишних взглядов, то ли стесняясь самих себя без косметики.       – Сейчас ты поешь, и станет легче, обещаю, – тот, что повыше, по-отечески приобнял его, похлопывая по плечу. Он тоже прятался за черной шапкой бини и маской. Что-то шевельнулось в груди и Буссе отложила тарелку. Неуклюже вытерев руку об штаны, они протянула ее вперед для рукопожатия.       – Меня зовут Бу. Я 1AD, так что по всем вопросам можно обращаться ко мне. А вы, ребята, ЧанБин и БанЧан?       – О Господи, Чан, мы забыли штаны! – парень запаниковал, испуганно оглядываясь по сторонам. Бу так и стояла, как дурочка, с протянутой рукой.       – Расслабься, я все взял, они в машине, – протянул второй и его маска, вместе с морщинками в уголках глаз, поползла вверх за улыбкой, – Буссе, кажется, мы уже были знакомы. Мы разговаривали по телефону вчера.       – Что-то я не понимаю… – Бу сделала шаг назад, но парень накрыл ее холодную ладонь своей, согревающим рукопожатием.       – Я Крис, помнишь? Ого, какая холодная! – он быстрым, совершенно непринужденным движением сунул руку Бу в рукав своего худи. Буссе застыла, абсолютно не понимая как себя вести. Ее пальцы неловко скользнули по чужому запястью и нащупали массивный браслет, состоящий из звеньев цепи.       – Две порции гренок и круасаны для парней, рушащих мою личную жизнь! – с нарочито притворной улыбкой процедил Бруно, свешиваясь с тарелками через окно.       Завтрак разложили прямо у фудтрака, среди салфеток, куллера и бесконечных палочек для размешивания сахара. Бу цедила горький кофе, который горячими жилами теперь растекался под кожей. Придвинув свою тарелку к самому голодному парню в панаме, Буссе спрятала улыбку за стаканчиком с напитком.       – Невероятно вкусно! – он облизывал пальцы, наслаждаясь каждым моментом утреннего ритуала. Маска, висящая теперь на одном ухе, обнажала мягкую щетину на подбородке и редкие усы. – Теперь, когда я чувствую себя человеком, позвольте мне представиться, – он снял панаму и кудрявая копна черных, как уголь волос рассыпалась по лицу. Бу тихонько ахнула, не в силах скрыть эмоций, – ЧанБин.       – Бу, – она вытянула согретую ладонь из рукава Криса, стараясь не смотреть в его сторону, и снова протянула ее для рукопожатия.       – Тогда для тебя я Бинни, – он подмигнул Бу и потянулся губами к протянутой ладони. Рядом рассмеялся Крис с набитым ртом.       – Это потому что ты его угостила едой.       – Ты как пес, которого я прикормила.       – Для тебя я кто угодно.       – Друзья, Парижское время 07:15, где артисты? – раздался шипящий голос Авроры из рации на груди Буссе.       – Сейчас приведу, – ответила Бу через паузу, дожидаясь пока Крис засунет в рот последний кусок гренок, – Ну что, готовы сводить с ума Париж?