Глава 2

      «ПРОПАЛ ЧЕЛОВЕК. Вишневецкая Алиса Владимировна, 16 лет. 21 декабря 202* года пошла в гости к тёте после школы, но к ней так и не заходила. Домой не вернулась тоже, и до настоящего момента её нахождение неизвестно. ПРИМЕТЫ: рост 160 см, худощавое телосложение, белокурые волосы, причёска каре, голубые глаза, лицо круглое. Была одета в школьную форму (белая рубашка, жёлтый свитер, чёрная юбка до колен, черные колготки и чёрные лосины), с собой был ярко-жёлтый рюкзак. Также на ней были красные шапка и шарф, светло-бежевое пальто и чёрные зимние ботинки средней длины. Всех, кто сможет сообщить какую-либо информацию о местонахождении Алисы, просим позвонить по телефонам…»       Дальше читать не хотелось, всё казалось страшным сном. Ровно пять дней с пропажи Алисы. Ровно пять кошмарных дней.       Каждый день Бетти и Билла вызывали в кабинет директора, где их поджидали равнодушные дяди в полицейской форме, снимавшие их совершенно, такое чувство, бесполезные показания на камеру телефона и повторно записывали все неуверенные, дрожащим и хриплым голосом слова, отдававшие сильной болью в области сердца. Они раз за разом рассказывала события того понедельника, снова и снова оказываясь в том дне. В том безобразном, непостижимом дне. Бет казалось, что её кто-то оглушил сразу же после того, как на следующее утро мама обняла её, только проснувшуюся, и слёзно прошептала: «Алиса, кажется, пропала».       Она не пошла в школу в тот день. Она даже из комнаты вышла только пару раз, чтобы дойти до ванной. Она сидела в кровати и неверящим взглядом красных от слёз глаз смотрела в стену, сжимая телефон, по которому всё утро судорожно, в сильнейшей панике пыталась дозвониться до подруги, с каждым гудком безумно шепча самой себе, пытаясь немного успокоиться: «Вот сейчас ответит, вот сейчас точно ответит...».       Алиса не ответила, и Бетти сдалась.       А Биллу она звонить не стала. Не смогла. Она только написала ему, как он себя чувствует и не пошёл ли в школу. Билл ответил двумя словами:       «Плохо. Нет.».       Почему всё так произошло? Как так вышло? Почему именно с ней?       С этими мыслями она просыпалась, шла умываться, одевалась, завтракала и шла в школу (глупо было полагать, что учёба хоть ненамного отвлечёт её от всего этого). Этими вопросами она задавалась, решая задачи, спрашивала саму себя, бездумно тыкая в играх в телефоне на переменах, сидя рядом с Биллом в столовой, топая по заснеженной тропинке к остановке, чтобы отправиться домой. И засыпала так же.       Ответа всё не находилось.       Зато нашёлся психолог, общими усилиями их родителей, — самый лучший во всём городе. И по стечению обстоятельств эта была злобная карга из их школы, на вид — миловидная, уже потихоньку иссыхающая дама, которой все открывали двери, чтобы удостоиться надменного кивка. У неё и Билла теперь были обязательные недосеансы с этой «двуличной Шапокляк», как прозвала её Бет, после уроков, потому что родители и учителя были уверенны (или заставляли себя верить в это) в том, что психолог им обязательно поможет справиться с потерей.       Хотелось выть от отчаяния и прятаться в любых самых пыльных школьных углах, чтобы только не слышать тихий и размеренный, слишком хладнокровный голос старой женщины в тяжёлых очках и с вечно неприятным запахом изо рта. Потому что, в каком смысле «справиться с потерей»? Разве они кого-то потерли? Алису ищут только пять дней, её же обязательно найдут! Не могут не найти...       Не могут же не?              Долгие объятия, успокаивающие поглаживания по спине, и: «Всё будет хорошо, её найдут, я в этом уверен».       Билли на самом деле не был уверен. Но нельзя было падать духом перед Бет, нельзя было плакать самому, потому что (он был в этом твёрдо уверен), должен быть у неё кто-то, кто сможет стать опорой и поддержкой в такой ужасной ситуации. В течение всех этих мучительно долгих дней он ни разу не задумывался, что ему самому не помешала бы поддержка: мама была рядом — и это главное. Билл, конечно, не мог поделиться с ней всеми переживаниями, но рассказывать то, что было у него на душе, никогда не являлось чем-то особенно необходимым. Было в этом всём что-то слишком личное и неловкое.       Алиса была и подругой Билла. Он, Бет и Алиса проводили кучу времени вместе: все праздники, чуть ли не каждые выходные и почти все дни каникул. И это «вместе» было таким привычным и уже обыденным, что Билл всё ещё до конца не осознавал, что Алисы нет. Ему хотелось думать, что она где-то близко: в школе, в кафе, в парке... Да у себя дома в конце концов! Но её нигде не было, она, чёрт возьми, пропала. Пропала и часть души Билла. Бесследно. Но он отчаянно надеялся, что не безвозвратно.       Для Бет Алиса была и единственной подругой, и сестрой, и поддержкой, и надеждой на лучшее, и любовью к оптимизму, яркости, самовыражению... Она была их общим счастьем. Алиса была солнцем, которое поддерживало их жизни и согревало своим теплом.       Билл до сих пор помнил тот первый день их встречи: тогда сам он болел, но узнал об обстоятельствах знакомства по телефонному разговору с Бет. Дружба девочек началась ещё в шестом классе, но не в их первую встречу, когда учитель громко представил всем новую одноклассницу, а немного позже. Потому что из рассказов тогда ещё часто раздражительной и хмурой в свой переходный возраст Бет было понятно, что поначалу она не особо довольствовалась столь гиперактивной и чересчур оптимистичной личностью рядом с собой. Он тогда смеялся над её причитаниями и говорил, что они точно подружатся. И не прогадал же!              — Познакомьтесь, это — Алиса Вишневецкая, ваша новая одноклассница! — класс удивлённо и заинтересованно уставился на девочку, представленную классным руководителем перед уроком. — Расскажешь что-нибудь о себе ребятам?       Она кивнула учителю и, шагнув вперёд, обратилась к притихшему классу.       — Всем привет! — Алиса лучезарно улыбнулась и помахала всем ребятам ладошкой. На руках у неё было много браслетов и фенечек.       Ярко жёлтый свитер под школьной жилеткой и такого же цвета гольфы, разноцветные резинки, розовые щёчки, радость в глазах и громкий жизнерадостный голос — от её яркости даже рябило в глазах и почему-то настроение сразу же поднималось.       — Меня зовут Алиса, я люблю рисовать, слушать музыку и просто обожаю читать детективы!       Класс сразу же принял новенькую. Они смотрели на неё с восхищением и сильным интересом — не каждый день встретишь человека, синонимом к которому было слово «солнце».       — Отлично! А теперь мы должны тебя куда-нибудь посадить... — учитель задумчиво обвёл глазами класс и поправил чуть съехавшие с переносицы очки. — Сядь вон туда.       Он указал пальцем на парту у окна. Девочка, сидевшая за той партой, уставилась на учителя так, будто он её предал, а затем нахмурилась и чуть ли не всем корпусом отвернулась к окну.       Алиса кивнула учителю и радостно прошагала к новому месту.       — Привет, — сразу же представилась она и протянула хмурой девочке руку, — я Алиса, а тебя как зовут?       Бетти ничего не ответила и, даже не повернувшись, продолжила смотреть в окно, специально не замечая новую соседку. Алиса слегка поникла и, поджав губы, начала готовиться к уроку. Она не понимала, что сделала не так: может, стоило быть менее навязчивой, и познакомиться только через урок, чтобы одноклассница привыкла к ней? Или через два?..       — Эй, не обращай ты на неё внимания! — сидящая прямо за Алисой девочка протянула ей руку. — Меня зовут Зои Мизуки.       Алиса слегка опешила от такого дерзкого желания познакомиться, но уже через секунду с улыбкой протянула свою руку в ответ. У Зои был узкий разрез глаз, выглядывающих из-под чёлки, и чёрные, наверняка очень гладкие, и переливающиеся на свету блестящие волосы, достающие примерно до локтей. Она была одета в миловидное серое платье с чёрным бантом посередине горловины и пахла сладкими вишнёвыми духами. К тому же, как заметила Алиса, выглядела она немного взрослее, чем остальные ребята из класса. У Зои был приятный мелодичный голос и такая же приятная лёгкая улыбка. Её губы были подкрашены розовым бальзамом, а на ресницах, завитых верх, чернела тушь. Зрачки сливались с чёрной радужкой и смотрели на неё изучающим, но заинтересованным взглядом. Алисе вдруг очень захотелось по-настоящему подружиться с этой немного загадочной красивой девочкой, поэтому она немного громче, чем стоило бы, зачем-то снова представилась:       — Я Алиса!       Зои довольно улыбнулась, усмехнувшись, из-за чего Алисе почему-то стало неловко, и предложила ей пройтись по коридорам школы, чтобы провести так называемую экскурсию.              За весь первый день в школе Алиса, старавшаяся наблюдать за соседкой по парте из-за своего сильного интереса, отметила, что Бетти обычно ни с кем не общалась и почти всегда сидела за партой и читала. Разве у неё нет друзей? Тогда, может, Алиса подойдёт на эту роль?       — Что читаешь?       Бетти подняла голову и уставилась на улыбающуюся Алису, стоявшую рядом и от волнения слегка покачивающуюся с пятки на носок.       «Вот же прилипала!», — с раздражением промелькнуло у Бет в голове, но, видя, какой доброй и вежливой старается быть эта пусть и слишком уж навязчивая девочка, она подавила в себе желание просто прогнать её.       — А… «Гарри Поттера и Кубок Огня».       — Ух ты, какое совпадение! Я вот только недавно дочитала её! Думаю взять пятую часть, уж очень интересно, что будет дальше.       Элизабет слегка помолчала, размышляя: «Стоит ли продолжать разговор или нет? А если промолчать, она отстанет?». А затем коротко ответила:       — Ясно.       И продолжила читать.       Алиса, поникшая, но не в силах больше пытаться подобраться к этой угрюмой Элизабет, развернулась и медленно пошла в сторону коридора, где её уже ждала с довольной улыбкой Зои.              — Я говорила тебе, — немного раздражённо произнесла Зои, — Робинсон не будет с тобой общаться и уж тем более, — с иронией в голосе добавила она, — дружить.       Они сидели на скамейке рядом со школьным стадионом. Яркое солнце исчезало за облаками, а затем снова появлялось. На деревьях рождались первые листочки, где то вдалеке жужжала муха. В небе пролетели первые ласточки и, звонко прочирикав, сели на ветки старой берёзы. Алиса молча наблюдала за играющими в футбол старшеклассниками и пинала небольшие камешки, лежащие около её ног. Вся её голова была забита мыслями, полными непонимания и разочарования. Почему же у неё не получается найти подход к однокласснице? Дружить со своей соседкой по парте — это же так круто! Сколько раз она уже переезжала с родителями — всегда находила общий язык с теми, с кем сидит. А в этот раз даже ручку просить будет как-то неловко. А если попросить учителя пересадить её к Зои, разве не будет такой поступок причисляться к обидным и неприятным? Вот Алиса точно бы расстроилась, если бы кто-то по своей воле отсел от неё.       — Ой! — всполошилась Зои, глядя на наручные часы. Время показывало 13:10 — как раз час назад закончились занятия в школе. — У меня же виолончель скоро! Ладно, — она спрыгнула со скамейки и помахала в знак прощания рукой, — я побежала. До завтра, Алиса!       — До завтра, Зои! — Алиса тепло обняла Зои, а затем с улыбкой проводила глазами убегающую в сторону школьных ворот новую подругу и подумала, что было бы классно однажды послушать, как она играет на виолончели.       И вот как ей повезло в первый же день познакомиться с такой интересной девочкой, как Зои! Она действительно показалась Алисе очень крутой. Но, кажется, она забыла попросить у Мизуки номер... А так хотелось написать ей сегодня и спросить, как прошло занятие!       Из-за нахлынувшего огорчения мысли снова вернулись к соседке по парте, и Алиса расстроенно вздохнула: ну неужели с ней никак нельзя было познакомиться?       Продумывая у себя в голове различные ситуации, когда можно будет завести разговор с хмурой девочкой, она легко соскочила со скамейки и медленным шагом направилась к школьным воротам. В это же время из школы вышла Бетти с небольшой стопкой библиотечных книг. Она частенько брала в школе книжки, чтобы после прочтения решать, нравятся они ей или нет, и в зависимости от ответа покупать их в свою коллекцию в Робинсовской библиотеке или благополучно забывать о них, отдавая потрёпанные временем экземпляры обратно.       Алиса, заметив одноклассницу, побежала к девочке навстречу едва ли не со скоростью света. Откинув все свои нелепые планы знакомств, в голове Алисы теперь крутилась лишь одна мысль: «Вот он — шанс».       — О! Бетти! Эй, Бетти, стой!       — Чего тебе? — недовольно спросила Бет, отойдя немного в сторону от шумной и изрядно запыхавшейся от такой пробежки девочки.       Та, немного отдышавшись, улыбнулась и, не в силах совладать с эмоциями и отсутствием выносливости, чуть ли не прокричала на весь школьный двор:       — А давай погуляем?       Глаза Алисы светились надеждой и ярким дружелюбием. Понимая, что новая одноклассница от неё никогда не отстанет, Бетти, вздохнув, всё-таки согласилась.                     — Я принесу тебе воды.       Бет лишь кивнула и укрылась с головой колючим пледом. Дома у Билла было в разы спокойнее и уютнее. Привычные салатовые обои в цветочек в гостиной, приглушённый свет в прихожей, мягкий ковёр в комнате лучшего друга — всё в этом месте давно стало родным. Мадам Леруа (на французский манер), ну, или же, как она просила её называть — Мишель, любила готовить вкусные пирожки с капустой каждый раз, когда к ним домой заходила Бетти. И, начиная с самых малых лет, Бетти с Биллом брали целую тарелку этих пирожков и бежали либо на улицу, либо на большой, забитый разными старыми вещами и кучей пыльных коробок чердак. На чердаке они делились секретами и шутками, придумывали различные истории или читали книги, чтобы потом проигрывать оттуда сюжеты, лазили по старым пыльным коробкам в поисках затерянного древнего «клада»...       Сейчас Бетти отдала бы всё, чтобы хоть на часок очутиться там, в этом беззаботном детстве, не обременённом горем и печалью. Но так сделать было нельзя. И поэтому Бет могла лишь сидеть на твердоватой кровати Билли, укутанная пледом, и пялиться в экран старого «коробочного» телевизора. А ещё она могла думать об Алисе.       Элизабет погрузилась в свои мысли с головой, снова прокручивая события того дня, когда пропала её лучшая подруга.       Город Колибрио был очень маленьким, жителей не более двадцати тысяч. В основном здесь стояли частные отдельные дома, небольшие магазинчики, кафе и закусочные, но была и парочка торговых центров, а также целый один квартирный район. Ещё несколько школ, больниц и других таких же базовых и необходимых везде центров досуга.        А окружал Колибрио лес, простирающийся на сотни километров.       Тётя Алисы, Камелия что ли — Бетти была не особо сильна в запоминании имён — жила на самой окраине, рядом с дорогой и границей начинающегося леса в уютном жёлтом домишке.       Рядом с лесом, значит…       Лес всегда казался Бетти жутковатым. Огромные тёмные ели, видневшиеся вдали, смотрелись как постер к триллеру. Лес был очень большой, всегда тихий и такой же тёмный, как и кофе, который Элизабет пила по утрам. Правда сейчас, во время зимы, макушки и ветки деревьев укрывало снегом, хотя от этого, к сожалению, лес не переставал казаться неприветливым. Девушку всегда удивляло, что в лес почти никто не ходил охотиться или рыбачить к озеру, которое находилось в километрах сорока от лесной границы. Ходили слухи, что когда-то давно лес был проклят и сейчас там водилась всякая нечисть. Но к этому многие (кроме маленьких малышей, которых таким образом пугали их странноватые мамочки), как и Бет до настоящего момента, относились скептически. Ничего не происходило: никаких несчастных случаев или нападений, в лесу никто не пропадал, поэтому верить в детские сказочки было бы крайне глупо. Но сейчас эти «детские сказочки» настораживали. А что, если...       — ...Алиса пошла в лес?       — Не знаю, — ответил Билл, стоя в проёме с кружкой, предназначенной Бет, и тарелкой с горячими пирожками. — Всё возможно.       Бетти вздрогнула.       — Я сказала это вслух, да?       Билл кивнул, а затем сел рядом с подругой, протягивая ей кружку, и, поставив на табуретку рядом с кроватью тарелку с пирожками, прибавил на телевизоре громкость. На экране быстро сменялись кадры какого-то фильма про супергероев, явно была сцена битвы, но для Бет все звуки будто приглушались, и она, к собственному удивлению, осознала, что ни слова не понимает.       Но страх пока не мог добраться до неё, потому что с Биллом, как и всегда, было уютно и тепло. Безопасно. И даже в её голове стало немного спокойнее и легче, будто бы кто-то (наверное, сам Билл) открыл невидимую форточку и как следует проветрил всё содержимое. Голоса из телевизора, что то без конца бубнящие, приятный аромат выпечки с капустой и друг под боком заставили Бет расслабиться и прикрыть глаза, чтобы медленно погрузиться в безмятежную дрёму. Но это забвение вскоре превратилось в настоящий крепкий сон. Такой крепкий, что всё, снившееся Бетти, показалось слишком настоящим. И слишком страшным...       ...Так холодно. Ветер пронизывал изнутри, проникал через одежду и кожу, добираясь до костей. Что это за место? Под ногами хрустнул снег. Бетти вздрогнула и посмотрела наверх: темно, хоть глаз выколи. Но затем, когда тучи рассеялись, появилась она — словно капля крови на чёрном полотне — Кровавая Луна. Теперь со всех сторон на Бет, как изваяния, смотрели, подсвечиваемые алым светом, жуткие высокие тёмные ели. Пульс резко подскочил, и она поняла, что начала задыхаться.       Что происходит, почему так холодно, где она? Паника подступила к горлу. Потому что впереди, где-то там, за деревьями, хрустнула ветка. А затем ещё одна и ещё...       Кто-то приближался.       Дзинь–дзинь.       — Ой, Бетти, это, наверное, мама за тобой приехала, — крикнула из прихожей Мишель, попутно открывая дверь.       Бет словно вынырнула из ледяной воды. Она распахнула глаза и с шумом вдохнула. Билл, спавший рядом так же, как и она, — сидя и опираясь на стену — резко проснулся, вздрогнув. Увидев напуганный и потерянный взгляд подруги, сжимавшей плед подрагивающими руками, он, положив свои пальцы на плечи Бет, слегка встряхнул её, приводя в чувства.       — Эй, кошмар приснился? — Билли теперь тоже выглядел испуганно. Он снова сжал её за плечи в тёплом тёмно-зелёном свитере и заглянул к ней в глаза. — Эй, Бет.       Элизабет, будто только сейчас по-настоящему проснувшись, вздрогнула и, проморгавшись, тоже уставилась другу в глаза.       — Я... не помню... Как-будто да, приснилось что-то страшное.       — Не помнишь? — Билл отпустил её и снова прислонился к стене.       — Не-а, — растерянно ответила Бет. — Только припоминаю, что было очень холодно. И что-то красное тоже фигурировало.       — А...       Билли подался вперёд, чтобы задать ещё вопрос, но в комнату без стука забежала мадам Леруа.       — Элизабет, твоя мама ждёт тебя в прихожей, она сказала передать тебе, чтобы ты поторопилась, — сказала женщина своим привычно будничным тоном, сопровождаемым милой улыбкой.       Она, не смотря на лишний вес, всегда двигалась легко и бесшумно. Вот и сейчас Мишель быстрым, но плавным движением взяла полупустую тарелку с пирожками и две кружки, которые каким-то волшебным образом даже не звякнули, когда стукнулись друг с другом, оказавшись зажатыми в одной руке.       Бет кивнула ей, а затем, вставая, обернулась к другу, ожидая, что он скажет то, что не успел. Но Билли лишь отмахнулся, подразумевая под этим жестом всю неважность того, что не было сказано. Девушка лишь только пожала на это плечами. Если Билл хотел сказать что-то важное, он всегда говорил это вслух и прямо. А ещё ему в такие моменты серьёзности было важно поддерживать зрительный контакт, словно таким образом вся информация воспринималась в разы лучше и имела более глубокомысленное значение чем та, которую он рассказывал обычно.       После прощания и объятия с Билли в прихожей, Бет вместе с мамой вышла на улицу, которая, казалось, продувалась всеми возможными ветрами. Большие снежные хлопья плюхались прямо на лицо, не давая девушке нормально раскрыть глаза, поэтому она шла, прищурившись и нахохлившись, чтобы ещё и постараться спасти голую шею (если мама увидит, что она забыла шарф...) от продувания. Сейчас меньше всего хотелось заболеть.       В машине было душно и пахло табаком. Бет вздохнула: мама опять курила.       — Как у Билла дела? — решила развеять мрачную обстановку Александра Робинсон. Дочь, казалось, даже не моргая, смотрела красными от слёз глазами в окно автомобиля. — Вы что-нибудь смотрели? Помнишь, я говорила тебе об одном интересном сериале, в котором…       Бетти не слушала. Внутри ее головы снова был огромнейший бардак. А еще клубок мыслей, который просто невозможно было распутать. Что-то во всей этой истории было не так. Совершенно. Бет это чувствовала.       — …Вот еще тот фильм, недавно вышедший на экраны уже доступен в Интернете, представляешь? — мама всё ещё увлеченно продолжала рассказывать. — Элиза, ты слушаешь меня?       Женщина перевела взгляд с дороги на зеркало заднего вида и рассмотрела в нём свою дочь, всю сжавшуюся и такую печальную... От этой картины у неё ещё сильнее закололо в сердце. Переживая за свою дочь, она совершенно забыла про гостей и про такую важную для неё всегда услужливость. Сейчас её ничего не волновало, кроме нахождения способа, который мог сохранить психическое здоровье дочери. Это была крайне сложная задача, потому что с Элизабет было непросто всегда.       Она подавила в себе желание в очередной раз закурить в салоне и снова уставилась на дорогу, посильнее сжав руль и прибавив газу.              — А тебе какие жанры книг нравятся?       Алиса сидела рядом с Бет, подперев щёку рукой. Они, после долгой прогулки по городу, сейчас сидели за столиком в парке, допивая свои бутылки с лимонадом, который уже успел нагреться от сильной летней жары. С того момента их первой — очень неловкой для Бет и очень счастливой и желанной для Алисы — прогулки прошло два месяца. Апрель плавно перетёк в июнь, и дружба стала крепче. Бетти начинала чувствовать себя куда увереннее рядом с Алисой, и никогда не отказывала себе в прогулках или походах по магазинам, кафе и кино с ней — её первой настоящей подругой.       — Наверное... — Бет задумалась на пару секунд, почесав переносицу. Неловкость всё ещё присутствовала, хотя у них, на удивление, оказалось много общего.       А вот Билли с Алисой сразу же нашли общий язык, хоть он и не фанател по чтению и увлекался только таким неинтересным для Алисы спортом! Бет даже злилась: как эта дружба работала вообще? Слишком сложно!       — Детективы и книги про космос. Что-то такое.       — О-о! Я тоже люблю детективы! Но почти никогда не угадываю, кто убийца... Мне больше нравится следить за самим расследованием. А кстати, у тебя есть любимый детектив?       Глаза Алисы светились радостью и огромной заинтересованностью. Она, как и всегда, улыбалась солнечно и весело.       — Я думаю, любимого нет. Мне просто нравится жанр. И, если честно... — Бетти замялась, всё ещё сомневаясь, можно ли доверять такую тайну кому-то кроме Билла, — я тоже пишу свою детективную историю...       Она всё-таки рассказала, и теперь, слегка покраснев, неуверенно тёрла шею.       — Свой детектив?! — Алиса от сильного удивления открыла рот и вытаращила на подругу глаза. Она даже привстала с места и чуть не сбила рукой свой недопитый лимонад на траву. — Как круто! А можно будет почитать? И если у тебя возникнут трудности с написанием, я могу помочь!       Бетти слегка опешила, раздумывая над тем, можно ли доверить девочке что-то личное. Она уже рассказала, но всё же могла и не показывать ничего. Пусть знает — и достаточно.       Бет снова взглянула на Алису, которая ждала её ответ, вертя в руках бутылку. Её светлые волосы с яркими заколками блестели на солнце и слегка подлетали из-за тёплого ветерка. За её спиной, на том же столике, виднелась небольшая соломенная шляпа с синим бантиком. Бетти вот никогда шляпы не носила — только кепки. Чёрные. А вот Билли светлые любит...       Тут она поняла, что отвлеклась, поэтому снова перевела взгляд на Алису и посмотрела ей прямо в светло-голубые, даже слегка сероватые, глаза в обрамлении веснушек.       Показывать или нет? Стоит ли так сильно доверять или...?       «Не упускай свой шанс!» — подсказывал ей внутренний голос.       И она не упустила. Потому что, улыбнувшись и отбросив всю неловкость, произнесла:       — Мы можем писать книгу вместе, если ты хочешь. Это будет наш общий детектив, я ведь только начала, так что...       — Роби! — воскликнула она, впервые использовав свою фишку с прозвищами на Элизабет, из-за чего та удивлённо подняла одну бровь, но против ничего не сказала, даже наоборот, обрадовавшись такому, как ей показалось, новому этапу их сближения. — Конечно, я хочу! Мне даже в голову не пришло, что ты такое предложишь. Да я прям сейчас уже готова идти и писать!       Элизабет по-доброму рассмеялась от такой эмоциональной и радостной реакции подруги. Она уже представила, как они, сидя у неё в комнате, (сначала она проведёт экскурсию по дому и обязательно покажет библиотеку — Алиса будет в таком же восторге) будут бурно обсуждать ход их собственной, придуманной общими усилиями истории, как будут писать на ноутбуке страницу за страницей, сидя на кровати, и как потом, после долгой работы, возьмут кружки с чаем и тарелку с печеньем и отправятся отдыхать в библиотеку или пойдут во двор, к качели...       — А как насчёт того, чтобы позвать и Зои с Биллом?       Бет, вырванная из мечтательных мыслей, недоумённо нахмурилась.       — А... Кажется, у меня какие-то проблемы со слухом. Кого ты, говоришь, хочешь позвать?       — Билла, конечно! И Зои.       Бет неловко кашлянула и уставилась на цветастую этикетку на бутылке. Лимон с лицом на картинке широко улыбался, и Элизабет почему-то показалось, что он сейчас смеялся над ней. Размечталась тут, ага.       — Зачем звать её?       Алиса широко улыбнулась во все свои белоснежные тридцать два, будто не видела, какие искры летают между Мизуки и Бет каждый раз, когда они сталкиваются взглядами.       — Хочу вас подружить! Мы могли бы общаться вчетвером, здорово же?       Да, классно придумано, Алиса, молодец! План-капкан или как там говорят умные люди?       — А может, не надо? — чуть ли не взмолилась Бетти, переведя взгляд с зубоскалящего лимона на наивную подругу. Подружить, ага. Её и эту...              — Боже мой, тут не надо писать эту реплику! Выглядит слишком тупо!       — Отвали от меня, я знаю, что пишу! Здесь эти слова необходимы!       — Да в каком месте? Никому не понравится такое!       — Отвали! Если что-то не устраивает — уходи!       — А вот и не уйду! Я пришла только из-за Лисси и не хочу её расстраивать своим уходом!       — Поверь, твой уход только поднимет нам всем настроение!       — Девочки, хватит ссориться! Мы же собрались все вместе, чтобы написать совместную книгу, а вы только и делаете, что ругаетесь! — немного обиженно произнесла Алиса, занося в комнату чай и печенье, пока Билли придерживал ей дверь.       Вчетвером они сидели в комнате у Элизабет. Бет согласилась пригласить к себе в гости Зои, но не за просто так. «Ты будешь мне должна бесплатную пепперони и колу» — сказала Бетти Алисе тогда на прогулке. Сначала в шутку, но потом, увидев простодушный кивок подруги, решила оставить всё как есть.       Но всё-таки, этот клуб юных писателей-любителей был большой ошибкой, потому что они сидели над одной репликой добрых десять минут.       — Может быть, придумаем наконец фразу, которая всем понравится? — осторожно подал голос Билли. Он в этих книжных делах ничего не понимал, но не хотел и дальше слушать непрекращающийся ор. Билл знал: если Бетти вовремя не остановить, она может и драку начать с этой Зои.       Зои, которая тоже всегда казалась ему слишком скользкой и ненастоящей. Он ей совершенно не доверял. А ещё его раздражало, с каким благоговением учителя слушали все её ответы у доски и как почти всегда спрашивали её первой, даже если рука другого ученика опережала эту тоненькую ручку с аккуратными розовыми ноготками и серебряными кольцами.       — Ладно, — сдалась Зои, всем своим видом показывая, что она никогда не позволяет себе опускаться до ругани. А сейчас что было, это, Алиса-чан, просто недоразумение, это Робинсон во всём виновата! — делайте, что хотите. Придумывайте реплику, а можете сразу три. Я больше в этом идиотизме не участвую.       — Чудесно! Как там до свидания по-японски?.. Короче, хочешь — уходи. Дверь, если что, там.       — Да ладно тебе, Бет, не кипишуй, — решил успокоить подругу Билли под возмущённое шипение Зои. — Сейчас мы все вместе попьём чай и...       — Ах, выгоняешь меня да?       — Да, выгоняю! Ты ужасно себя ведёшь!       — На себя сначала посмотри!       — Ну, хватит уже, давайте сядем, отдохнём и...       — Да подожди ты, Билли! И вообще, почему ты меня останавливаешь? Я разве не права? У тебя глаза и уши закрыты, и ты не видишь, что эта Зои творит у меня дома?       — Да дай же мне договорить! Бет, хватит!       — Хватит? Билли, ты сейчас тоже договоришься!       — Робинсон, ты настолько злая, что готова со всеми поссориться!       — Это я-то злая? Уже забыла, что сказала мне десять минут назад? А я слышала, что ты там под нос бурчала!       — Ничего я не бурчала, проверь свой слух!       — Эй, Зои, ты перегибаешь...       — Посмотрите-ка, кто со мной заговорил!       — Билли, я ей сейчас нос разобью.       — Чего-о?!       — Бет...       Алиса громко рассмеялась и все ребята удивлённо на неё уставились.       — Что смешного, Лисси? — хмуро спросила Зои.       — Я даже не знаю, просто вы такие забавные! Ссоритесь из-за какой-то мелочи.       И всем как-то разом стало неловко, повисла нелепая тишина. Бет и Зои злобно зыркнули друг на друга, как бы показывая, что это ещё не конец, но больше спорить не продолжали, демонстративно отодвинувшись в разные стороны. Билли облегчённо выдохнул и наконец-то поставил блюдо с печеньем, которое забрал у Алисы ранее, на стол.       Улыбка подруги всегда действовали словно магия, забирающая все негативные эмоции и мысли. Бет, спустя эту минуту молчания, глупо улыбнулась в ответ и, почесав затылок, всё так же неловко произнесла:        — Ну что ж, давайте действительно попьём чай и...        — И успокоимся! — удовлетворённо выдохнул Билли.        Зои, всё ещё немного раздражённая, но старающаяся держать себя в узде, встала с кресла и подошла к Алисе:        — Давай я помогу тебе расставить кружки, Лисси.        — Кончено, спасибо, Мизу!        Чай, печенье с шоколадной крошкой, замысловатый детективный роман и четверо ребят, сидящих в уютной спальне, залитой солнечным светом.        Атмосфера, которую невозможно было передать словами, друзья, собравшиеся все вместе и чувства, которые испытала Алиса в тот вечер — всё это врезалось в память навсегда, было незабвенно и, вот как сейчас, согревало сердце в жуткую морозную ночь.        Такие воспоминания, как это, всё ещё позволяли чувствовать себя собой. Словно в тот вечер с ней ничего не произошло.        Словно сейчас она не стояла в самом сердце проклятого леса, как ледяное изваяние, совершенно не в силах пошевелиться.