Молот, наковальня и желание

В порту ему сказали что только один корабль доплывает в Инадзуму. И сейчас он за пределами Ли Юэ, поэтому надо ждать. Впрочем, Джек не торопился. Понемногу кипящая жизнь портового города захватила и его. Джек не мог остановиться в гостинице без документов, поэтому снял комнату в домике недалеко от самого порта. Все документы остались в Мондштадте и не было возможности приобрести новые. Говорили же не связываться с Цисин… Вроде ребята из Снежной тоже могли помочь. Но обращаться к Фатуи… Нет уж. Несмотря на эти трудности, Джек не жалел что приехал сюда. Каждый день был полон открытий, каждая прогулка сулила что-то новое. Улочки утопали в листве гинкго и под вечер воздух становился красновато-золотым. Если обойти стороной широкие площади, можно попасть в царство уютных домиков с такими же уютными задними двориками. Люди заваривают чай, наливая кипяток по кругу, а потом неспешно пьют его. Все они знают много легенд о Властелине Камня и Адептах. Порой Джек слушал эти рассказы и начинал скучать по Мондштадту. Как бы он ни старался, никогда не станет похожим на них. А ведь в Инадзуме порядки ещё жёстче. «Нет, нельзя сдаваться. Я ничего не понял из рассказа того парня на дворе «Ваншу». Но даже так я должен сделать как хотел. Вернусь домой — и что? Больше никогда оттуда не выберусь. Надо попробовать попасть на «Алькор». Мне всё равно где умирать». Джек знал что не скучает по семье и тем более по Мирай. Как ни странно, больше всего он скучал по собору и статуе Барбатоса. И по утренней тишине, когда можно стоять рядом, думать, мечтать… Иногда он шёпотом рассказывал Барбатосу про свои тайные желания. Тогда ветер приносил пух одуванчиков, а звуки лиры убаюкивали. Барбатос его слышал, а вот Моракс — нет. Но, может, Анемо Архонт и одобряет его поступок? Кроме кражи денег, разумеется. Джек поклялся что заработает побольше и перед отплытием в Инадзуму отошлет Мирай хотя бы половину. Пусть она не расстраивается и найдёт себе мужа получше чем одержимый непонятным бывший рыцарь. Может, они когда-то и вспомнят его добрым словом. Вряд ли есть путь назад, всё же Инадзума отрезана от остального мира океаном. И, что самое главное, страшным громовым барьером. Ещё война там. Интересно, там остались воины из мифов? Или мифические ёкаи? Впрочем, девушка из порта, бывшая инадзумка, немного рассказала о них. Ёкаи вовсе не мифические, они часть повседневной жизни, как Адепты в Ли Юэ. Отличаются тем что больше общаются с людьми. Некоторые вовсе похожи на людей почти во всём. Только на первый взгляд, конечно. Много кто может принимать человеческую форму. В прошлом оно доставляло немало проблем, а сейчас ёкаи разделяют с людьми все тяжести войны. Многие селятся в городах. Но есть и такие, что до сих пор живут в лесах, самые загадочные и могучие. — Вот они действительно могут навредить тебе, — говорила девушка. — По образу жизни больше напоминают Адептов, только Адепты заботятся о людях. Те…ёкаи могут пошутить с тобой до смерти. Или чего похуже. — А чего похуже? — Ну…заставить их слушаться во всём. Нападать на кого-то. Или себя покалечить. — В мифах говорится что они могут обращать людей в себе подобных. — Не совсем подобных. Это могут быть какие-то магические животные, но не больше. В будущем… возможно, эти животные могут увеличить свои силы. Но им потребуется через сотни лет. — Оно им надо? — А им не нужна какая-то польза для себя. Только развлечение. И чтобы плодить больше мифов, которыми кто-то будет забивать себе голову, — закончила она, улыбаясь. — Что с великими воинами? — Я этим не очень интересовалась. Знаю, есть несколько боевых школ возле столицы. И, наверное, где-то ещё. Учат хорошо, но это просто воины. Никто особо…не говорил через медитацию с богами. Ты очень всё идеализируешь. Оставайся в Ли Юэ. Ты из Мондштадта, не сможешь жить в закрытой стране. Там очень преданны традициям, поэтому даже войти в средний класс будет проблемой. Тебя интересуют ёкаи и воины? Первые — хранители прошлого, вы просто не поймёте друг друга. Вторые, чтобы достичь высокого статуса, не говорят с ненужными людьми. Сплошные гордецы. — Как ты можешь настолько не любить свою страну? — Сказал противник всего мондштадского. — Я…не противник. Сейчас я понимаю как буду по нему скучать. — Могу тебя понять на самом деле, — она сладко потянулась, глядя на закатное солнце. — У меня там остались родители. Друзья. Мне нравились инадзумские сказки, мы с тобой похожи. А потом я выросла и поняла что сказки не могут затмить реальность. Хорошо если ты поймёшь это раньше чем будет поздно. — Я и думал отказаться…не ехать. Постоянно про это думаю. В детстве мне ещё хотелось посетить Сумеру. — Так давай, гораздо лучше… — Нет. К сожалению, нет. Мечты это одно, но я хочу понять что такое изящество. Мне было бы гораздо легче, родись я в Инадзуме и попади в Ли Юэ как ты. Даже если бы пришлось побывать на грани смерти. — Ты не понимаешь что это такое. — Я не понимаю? За свою жизнь я раз двадцать пострадал от любопытства. Лез и лез к монстрам, хотя мне говорили что не надо. — Вполне логично для рыцаря. — Нет. Ни в одном случае я не победил. Ацуко посмотрела на него с сожалением. Ей нравился этот нервный парень, который чувствовал себя неуютно в традиционном костюме жителя Ли Юэ. Мощный торс, короткие светлые волосы и такие же светлые глаза прямо указывали на его происхождение. Добавить к этому чуть раздвоенный подбородок и привычку обрывать концы фраз. Будто бы он себя одёргивал всё время. — Послушай…как тебя зовут… ты уверен что тебя примут в Инадзуме? Ты здесь чувствуешь себя чужим. А там ещё хуже. Или я чего-то не знаю? Ты хочешь просто жить там? Это сложнее чем в Ли Юэ. — Жить… Я не знаю что я стану там делать. Но мне очень нужно, понимаешь? Оно меня просит! Оно говорит что сказки — не просто сказки! Я должен, должен понять в чём дело и что имел ввиду тот парень!.. В порыве он схватил Ацуко за руку. Она не посмела возразить, потому что её мысли вдруг замёрзли. Серые глаза — ничего особенного. И всё же они не были просто серыми. Неопределённый цвет, как будто все эмоции вдруг там смешались. Они горели отдельно от его лица. Они ему совершенно не подходили. Ацуко стало страшно — ей показалось что ещё немного и она поймет какой-то страшный секрет… — Да ты…ты сумасшедший!.. Пусти меня и больше не приближайся! — девушка выкрикивала первые слова, что пришли ей на ум. Как во сне она побежала прочь и ни разу не оглянулась. Если бы она посмотрела на Джека, увидела бы на его лице страдание. Со временем он перестал так переживать из-за разговора с Ацуко. Тогда он ещё думал что с ней можно подружиться…ну не вышло так не вышло. Её страх возвращаться в Инадзуму можно понять. Скорее всего, Джек сам ошибается и пожалеет что приехал туда. Но это будет потом. Он стал работать на верфи: был неважным плотником, зато исправно доставлял рабочую почту, договаривался о деловых встречах управляющего, собирал данные от капитанов и рыбаков. Там Джек познакомился с плотником по имени Ли, Молот Ли. Пожалуй, ничто так не страшило, как встреча с человеком, похожим на самого себя. Ли тоже мечтал о несбыточном и терзался. Да, это было нечто материальное — Глаз Бога. Когда-то и Джек его хотел. Все хотели его. Сейчас Джек смирился и понял что боги выбирают своего любимчика по непонятной прихоти. Глаз Бога слишком прекрасен, о нём невозможно мечтать. Если бредить им, вся жизнь превратится в страдание. Так произошло с Ли. Но Джека не покидало чувство пустоты и тревоги, поэтому он хорошо понимал чувства плотника. Жизнь похожа на ожидание чего-то важного, что может никогда не произойти. Именно этот страх гнал Джека в Инадзуму.