Эти крылья не мои

Каждый человек, ходивший по планете, рано или поздно задумывался о любви. Мнения об этом чувстве такие разные — кто-то говорит, что это лишь набор химических реакций, другие утверждают, что это невесомая константа, объединяющая людей, третьи считают, что её и вовсе нет, или же она бесполезна. Любовь: материнская, романтическая, сестринская — она окружает нас и порой становится причиной ужасных поступков. Вики и не сомневалась, что, проснувшись утром, обнаружит левую сторону постели пустой. Она не ждала цветов, завтрака в постель. Она знала, что всё будет непросто. И всё же, проснулась она радостной. Пока её в очередной раз не поразила невероятная боль в спине. Настолько сильная, что девушка слегка вскрикнула, вызвав эхо в большой пустой комнате. Уокер, пересилив боль, в три погибели согнувшись, дошагала до зеркала и с ужасом обнаружила два пореза в районе лопаток. Адреналин ударил в кровь, мозг помутился. Ей не казалось, что она сейчас упадёт в обморок, нет, она была поражена и хотела как можно быстрее выяснить, кто и что с ней сделал. Почему порезы снаружи, а болит глубоко внутри? С этими ощущениями и вопросами она поспешила в гостиную, чтобы дождаться там Голода. В замке было подозрительно тихо, даже слуги не копошились у статуи всадника, стирая с неё каждую пылинку. Однако гости не заставили себя ждать — входная дверь распахнулась и тяжелые грузные шаги раздались в зале. Вики тут же запаниковала, увидев старшего всадника, стремительно направлявшегося прямо к ней. На его губах играла лёгкая издевательская улыбка. — Что, нездоровится с утра? — он подошёл и встал напротив, скрестив руки. Уокер с минуту не решалась даже взглянуть ему в глаза — она боялась, что он пришёл за ней после вчерашней сцены. Все её мысли сконцентрировались на Голоде, она искала его, звала. — Не надрывай свой разум, смертная. Его тут нет. Хотя, какая ты смертная… — Смерть усмехнулся. — Нет, всё, — Вики шикнула, схватившись за спину, после очередного импульса боли, — в порядке. — Интересно, — он начал кружить вокруг неё, заполняя своей энергией всё пространство, — как долго бы братец водил тебя за нос? Видимо, он не рассчитывал, что ты будешь развиваться так скоро. — О чём вы? — голос девушки был уставший, этот разговор утомлял её, глаза слипались, несмотря на уже еле терпимую боль. — Не знаю даже, имею ли право посвящать тебя в его планы. Ты всё-таки его зверушка, а не моя. — Вы весьма интеллигентны для всадника… — ноги подводили Вики, она отошла к стене, чтобы облокотиться. — У тебя ещё есть силы на язвительные замечания? Забавно, через пару секунд тебе уже будет не до этого. — мужчина прикоснулся к виску девушки, и мир вокруг погас. Осталась лишь темнота и низкий знакомый голос, задающий вопрос. «Ты правда так глупа?». Пару раз Вики приходила в себя и в ту же секунду её разрывало от агонии. Её тело будто разрывали на части. И старший всадник раз за разом усыплял её. В последни из таких попыток прийти в себя, она снова была погружена в небытие, где встретилась с той, кого совсем не ожидала увидеть. — Мама? — девушка смотрела в пустоту, наблюдая за неподвижной статуей. Она была такой родной, но такой чужой одновременно. Глаза Уокер наполнялись слезами, такими горькими и искренними, а внутри было отчего-то поганое чувство, источник которого она не могла определить. Это было не из-за матери, не из-за мыслей о случившимся апокалипсисе. Что-то холодное терзало ее душу изнутри, что-то, чего ей не позволили прожить. — Жаль, что он не отпустил тебя с нами. Папа скучает. — Голос матери разрезал пространство. — Отпустил? Он…они тогда не убили меня, чтобы забрать с собой. Он пощадил меня, он… — Вики начала цепляться за слова и аргументы. — Не убили? Тебе нужно подумать. Образ растворился перед ней, погружая в уже знакомую пустоту. Девушка даже была рада этому, пустота была знакома ей, комфортна.                                                                         … Вики лежала на постели, чувствуя, как просыпается. Еще одно тяжелое пробуждение свалилось ей на голову, которая раскалывалась. Ее не покидали странные ощущения - щеки то горели, то полностью охлаждались, резкая боль могла разрядом пройти через все тело, а затем так же внезапно исчезнуть. Она бросила взгляд к окну, не двигаясь. Всадник сидел и смотрел куда-то взгляд, на пустошь, которую сам здесь и создал. Точнее, просто испепелил все живое. Он был спокоен, он все контролировал, он был властелином всего, что происходит здесь. — Очнулась? — Его тон был холоден, но спокоен, не выражал ни любви, ни ненависти. Взгляд все так же направлен в окно. Мыслями он был явно не здесь. — Что со мной? Почему все болело? Почему мою душу словно разрывало на части, пока я спала? — Уокер попыталась приподняться на локти, уперевшись во что-то мягкое и пушистое. — Что? Какого… Принять удобную позу ей помешала обнаруженная за спиной пара красных крыльев. В первую секунду Вики была просто в ступоре, думая, что под нее подстелили чужие крылья. Слегка поерзав, она почувствовала, что они берут начало из ее лопаток. Следующим моментом была радость - отчего бы вдруг у нее выросли крылья? Она ведь обычная смертная девушка, неужели это как-то связано с тем, что ей не больно рядом с Голодом? Легкая улыбка тронула губы девушки, но лишь на мгновение. «Как долго бы братец водил тебя за нос? Видимо, он не рассчитывал, что ты будешь развиваться так скоро», « Не убили? Тебе нужно подумать», «Я с самого начала всё понял. И твоё решение меня удивляет. Она сама-то знает?» — воспоминания кружились в ее голове, создавая вихрь. Казалось, еще секунда, и случится что-то очень плохое. — Как ты посмел? — Тихий вопрос, ответа на которого не знает ни один из них. — Как ты посмел? Отвечай! — Молчание девушку не устраивало. Всадник же не сдвигался с места. — Посмотри на меня! Он перевел взгляд, остановив его где-то около Уокер, которая уже сидела на кровати. Она откуда-то почувствовала такой прилив сил, словно могла бы сразиться с Богом прямо сейчас, будь он жив. — Нет, так не пойдет, — девушка подскочила и через мгновение оказалась около брюнета, дергая его за плечо, — на меня. На меня смотри! — Он лишь закрыл глаза. Уокер стояла и молчала. Она пронзала его испепеляющим взглядом, ей казалось, что он насмехается над ней. Ее пугало количество вопросов, которые могут навсегда остаться без ответа. Он будто построил огромную стену, надел шумоподавляющие наушники и вот сидел у окна и раздумывал, какую зверушку дальше найти на замену. — Ты убил меня! Ты, мать твою, прикончил меня, даже не спросив! Как ты посмел, как у тебя хватило сил сделать это без моего ведома? Ты хоть знаешь, через что я прошла? — Голос срывался на крик, переодически разрываемый всхлипами. Она чувствовала себя преданной, и он знал это. — Ты знаешь, каково это, существовать, не зная, что тяготит тебя? Я умерла, даже не поняв этого! Голод, ты не позволил мне даже умереть! — Она толкнула его в грудь и села на корточки, обхватив коленки и сотрясаясь рыданиями. — Прости. Тебе прийдется переправиться в школу, к Чуме. С этими словами он направился к двери. Девушка так и осталась на полу, не видя, как он остановился у двери и бросил на нее полный сожаления взгляд. Она не видела, как сжалась его челюсть, как заиграл желвак на виске, как он стоял там с минуту и разглядывал ее крылья. Он не дал увидеть, не позволил ощутить, лишь оставил ее одну с разрывающим нутро чувством предательства.