Часть 2

      Гарри Поттер       Палочка у поганца есть, сильно облегчив мне этим фактом жизнь. Поганец упокоился, ибо удержать срабатывание обетов возможно только на три минуты, но все нужное он мне рассказал. И вот рассказанное переворачивает с ног на голову все, что я раньше знал. Абсолютно все, отчего хочется просто выть! Я узнал, что и почему случилось, и что, легче мне от этого? Хочу просто убежать.       Лили Эванс была принята в род Блэк как Новая Кровь — полным ритуалом, и я как ее наследник имею доступ к финансам, в отличие от Сириуса. Но об этом позже, буду мыслить хронологически, как Гермиона учила… Гермиона… На нее у них тоже планы, поэтому я обязан защитить девочку.       Итак, Лили Эванс стала Блэк, на ней женился Джеймс Поттер. Вот только не было никаких «мародеров». Они общались, но не дружили, и в «шутках» мой отец замечен не был. То есть малолетним говнюком не являлся, уже проще жить. Дальше… Никакого Волдеморта не было, это очередная «шутка». Только вот понравилась она Дамблдору, отчего и возник этот образ, благо Том Марволо Риддл — раб бородача.       Родителей никто не убивал — им заблокировали память и приказали уехать на континент. Значит, теоретически, их можно найти, только нужен ли я им… Вся история Магического Мира — ложь. Абсолютно вся — начиная от Волдеморта и заканчивая Избранным. Вот в такой клоаке мы и живем, прости Мерлин. Смешно? Мне не очень.       Сириус Блэк предал любившую его девушку, заключив сначала с ней помолвку, а затем принеся ее в жертву на фамильном алтаре. Кто знает, зачем, но после этого он стал Предателем Крови, ибо помолвка была магической. Причины Сириус мне назвал, но это полный бред. Даже простая логика объясняет, почему принесение в жертву после помолвки не напитает алтарь новой силой. То есть мракобесие… Ладно, покойника не перевоспитаешь.       А у меня, оказывается, дар некроманта. Именно поэтому со мной обходятся именно так. А ведь Виктор говорил, что дара недостаточно, должен быть еще ритуал Добровольного Выбора. Но эти мне, кажется, выбора не оставили, желая подчинить и уничтожить. Что же, твари… «Потанцуем», как говорил один русский аврор. Мерлин, как же я их ненавижу! За поруганное детство, за уничтоженную юность, за разрушенную веру…       Поднимаюсь вверх в задумчивости и дохожу до Дадли. Ты-то кто?       — Фините Инкантатем! — вкладываю всего себя и добавляю желание открыть сокрытое. Не зря Гермиона говорила, что магия — это желание.       — Ты кто? — удивляется красивая девочка с изумрудно-зелеными глазами, лежащая на полу.       — Видимо, твой брат, — пожимаю я плечами.       Способность удивляться я сегодня уже, похоже, утратил. Трансфигурирую на ней платье взамен очень больших для нее одежд кузена. Так, значит, у меня была сестра? Чары соответствия подтверждают и не подтверждают этот факт одновременно, что ставит меня в тупик. Девочка — очень близкий мне человек, но не сестра. А кто?! Соврать Сириус мне не мог, но кто эта девочка тогда?       Нужно отправиться к гоблинам. Я знаю их секрет, поэтому они мне помогут. И с жильем помогут, и со статусом, и с вот этой непонятной девочкой. Пусть будет пока сестрой, там разберемся. При этом, скорей всего, надо отправляться немедленно, месяц у меня есть, а потом Хагрид придет, если не Снейп. Гермиону надо защитить любой ценой, значит, еще к ней смотаться — родителей расколдовать.       Гаденыши наши, отечественные, задумали ее почти сломать, но точно сделать так, чтобы Гермиона любой ценой стремилась в Мир Магии. Уничтожить их за это мало. Всех и каждого.       В свете последних новостей вопрос, почему со мной была Джинни, вообще уже не рассматривается. Уже понятно, почему. Вот же твари вислоухие… Ладно, я вам устрою пришествие Волдеморта. Вы у меня узнаете, что такое настоящий террор. Чего это со мной, кстати?       Задумываюсь, выдыхаю. Это подросток попер, тело-то детское, а ненависть моя, родная… Боюсь, никому мало не будет, очень уж меня разозлило то, что открылось. Получается, союзников вообще нет, а доверять можно только Гермионе и то — после проверки на чары. Ну что, гады, хотели Темного Лорда? Будет вам Темный Лорд.       Полсотни погибших только во время битвы не дадут мне забыть, не дадут смириться и простить вас. Теперь понятно, отчего мы были совсем одни — не было никакой войны, был спектакль. Ну, значит, пора и мне принять участие в нем.       Интересно, на аппарацию у меня сил хватит?       — Сестренка, иди ко мне, — зову ее, чтобы обнять. Единственная ты у меня родная душа, нет больше никого, только родители где-то далеко… Ничего, маленькая, они у нас все кровью умоются. Аппарейт!       Гермиона Грейнджер       Убедить родителей мне удается, все-таки без палочки я тоже много чего умею. В то, что были заколдованы, они теперь верят, вот что теперь делать непонятно, надо же их защитить… А как защитить магглов в Британии? Да никак! Но что-то, все-таки, делать надо, значит, надо попасть на Косую Аллею.       Это как раз просто, потому что, как оказывается, старая кошка у меня побывала. Не могу ее почему-то называть профессором, то ли опасаюсь вызвать, как Волдеморта, то ли еще что-нибудь. Потом подумаю, вечером уже, а пока надо обменять денег и найти артефактора. Ох, что-то я злюсь… Странно, если родители в курсе магии, почему их пришлось убеждать?       — Папа, возьми денег, мы едем в магический квартал, — тем же тоном, что разговаривала в министерстве, произношу я.       — Ты сильно изменилась, дочь, — качает головой мама. — И одними только изменениями психики вследствие порки это не объяснишь.       — Я расскажу, — киваю я, отчаянно этого не желая. — Только сначала защищу вас.       — Вот как… — папа кивает. — Поехали, Миона.       Родители как-то очень спокойно принимают факт того, что я веду себя не совсем так, как они привыкли. Надо будет потом с ними поговорить, а пока я напряжена, следуя к своей цели. За окном пролетают улицы пригорода, затем мы въезжаем в Лондон, проезжая знакомым маршрутом. Я чувствую укол ностальгии, глядя на спешащих куда-то людей.       Перед глазами вдруг возникает Гарри. Такой, каким я увидела его в поезде — голодный, неухоженный, с такой надеждой на чудо в глазах. Как я могла не увидеть этого тогда? Отчего-то мне хочется плакать. Даже не из-за того, что было, а из-за того, что мной явно играют. Не зря же родителей заколдовали именно на такое? После того, что я испытала, когда очнулась, мой страх понятен. Избиение, да еще и такое, а потом крайне унизительное и болезненное продолжительное по времени наказание могли меня сломать. И конечно же, я принялась самоутверждаться за чужой счет, прячась от этого ужаса в самой себе.       Теперь многое становится понятным — и почему я лезла в приключения, и почему спокойно стерла память о себе. Странно, что восстановила потом, но это точно не были уже мои родители. Но повторять я это не буду. Сейчас мне нужно их максимально защитить, а там посмотрим. Лишь бы не сдали куда… Могут ли они меня предать? Если я действительно не их дочь — еще как. Нужно ли этого опасаться? Не знаю…       Папа паркует машину, и я выхожу из нее, пригласив родителей идти за мной. Хочется верить, что они не предадут, но однажды возникшая мысль укореняется в голове, заставляя учитывать этот вариант. Какая-то я становлюсь… Как Грюм, если не хуже. Ну да ничего, как-нибудь справлюсь.       Мы входим в грязный бар, в котором, кстати, на нас не обращают никакого внимания. Возможно, это потому, что я трансфигурирую мантии просто рефлекторно, заставив родителей вздрогнуть. Но они по-прежнему молчат. Стучу по кирпичам, едва разглядев их сквозь заслезившиеся глаза. Отвыкла я уже от этой вони, при мне-то мы эту проблему решили.       Вздохнув, двигаюсь к белому зданию банка. Какие меня тут ждут сюрпризы? Даже и думать особо не хочется, но придется. Проверив, что родителей не затоптали, двигаюсь к конторке обменной конторы. Увидев гоблина, подхожу к нему и так, как привыкла, произношу:       — Света и тепла, уважаемый! — слегка склоняю голову. — Нам нужно обменять деньги.       — Для начала, — замечает сотрудник банка, — вам нужно пройти стандартную проверку.       — Это необходимо? — удивляюсь я.       — Вы здесь без сопровождения взрослого мага, — отвечает мне гоблин. — Потому должны подтвердить свое право.       — Хорошо, — вздыхаю я, не понимая в чем дело. — Куда идти?       Он молча ведет меня, совершенно не обращая внимания на идущих следом родителей, как будто их нет. Для гоблинов это необычно. Можно ожидать презрения, уважения, но вот полное игнорирование — очень необычно.       Мы входим в небольшое помещение. На круглом столе посреди него стоит шар. Обычный прозрачный шар, но раньше я такое вообще не видела. Что это? Что-то я сомневаюсь в том, что проверка именно обычная. Но родителей надо защитить, поэтому я не убегаю, несмотря на то что очень хочется.       — Положите обе руки на шар, — произносит голос, идущий откуда-то с потолка.       Я вздыхаю и делаю, что сказано. Мне уже самой интересно, что будет. Мои руки будто приклеиваются к поверхности, медленно погружаясь внутрь. Что это? Что они делают со мной? Неожиданно что-то гудит, подобно локомотиву в тумане. Я внезапно оказываюсь в большом помещении, где прямо передо мной сидит женщина в старинных очень пышных одеждах, блестящих драгоценностями при свете десятков Люмосов.       — Дитя моей крови, — произносит она, величественно поднимаясь. — Ты прошла сквозь грань и перестала быть наивной. Что же, ты готова принять свое Наследие!